Никитченко, Иона Тимофеевич

23 июня 1945 года И. Т. Никитченко был командирован Правительством СССР в Лондон для участия в переговорах с представителями США, Великобритании и Франции для заключения соглашения о суде над главными немецкими военными преступниками^[1][2]. Основная цель Лондонской конференции заключалась в организации Международного военного трибунала и определении основных принципов его работы^[3]. В делегацию от СССР вошли И. Т. Никитченко и профессор Московского университета, криминалист А. Н. Трайнин. В помощь советской делегации были выделены советник посольства СССР в Лондоне К. М. Кукин и переводчик О. А. Трояновский^[4].

26 июня 1945 года состоялось первое заседание Лондонской конференции. Никитченко рекомендовал принять принцип очередности в назначении председателя Международного трибунала. Председатель должен был сменяться по окончании слушания дела. При проведении заседания на территории одной из подписавшихся сторон председателем следовало назначать представителя этой стороны в трибунале^[5]. Фактически И. Т. Никитченко выступил за интеграцию юридических норм континентального и англо-саксонского права, что позволило существенно упростить разработку судопроизводства Трибунала^[a]. После обсуждения предложение Никитченко было одобрено и впоследствии зафиксировано в Уставе Международного трибунала^[7].

В ходе заседаний Никитченко внёс ряд предложений, касающихся организационных и процессуальных вопросов. Большая часть из них была принята и реализована в работе Нюрнбергского трибунала^[8]. Так, Никитченко от лица советской делегации предложил определить Берлин местом постоянного нахождения Трибунала. Американская сторона настаивала на проведении суда в Нюрнберге. В итоге на последнем заседании конференции 2 августа 1945 года было решено, что постоянным местом нахождения Трибунала будет Берлин, а первый процесс проведён в Нюрнберге^[9]. Никитченко предложил также предоставить подсудимым право на последнее слово для соблюдения процессуальных принципов^[10].

Никитченко присутствовал на встрече Комитета главных обвинителей в Лондоне^[11]. Ему удалось повлиять на включение в список главных военных преступников бывшего главнокомандующего кригсмарине Э. Редера и руководителя отдела радиовещания Министерства пропаганды нацистской Германии Г. Фриче^[b][13].

Благодаря активному участию в организации Нюрнбергского процесса Никитченко был назначен членом Международного военного трибунала от СССР. Его заместителем был назначен подполковник А. Ф. Волчков^[14].

Накануне судебного процесса возникла необходимость выбрать председателя Трибунала. Несмотря на принятую в международном праве ротацию, британские и американские власти не хотели видеть на посту председателя Международного военного трибунала советского представителя. В итоге должность председателя стала постоянной. Международный трибунал возглавил британский судья Дж. Лоуренс. Член Трибунала от США Ф. Биддл признал за Никитченко право руководить работой судей в Берлине^[15].

9 октября 1945 года состоялось первое организационное заседание под председательством И. Т. Никитченко в Берлине^[c]. Никитченко предложил членам Международного трибунала надеть военную форму вместо судейских мантий. В итоге судьи решили позволить каждому носить то, что ему больше нравилось: оба советских судьи появились в форме, остальные предпочли привычные для них мантии^[17].

Открытые заседания длились до сентября 1946 года. На закрытых обсуждениях по выработке проекта приговора И. Т. Никитченко внёс предложение о расширении раздела о нацистских теориях, агрессивных идеях книги А. Гитлера «Моя борьба», а также об экспансионистских планах нацистской Германии^[18]. Никитченко и его заместитель Волчков выступили против французских судей А. Доннедьё де Вабра и Р. Фалько, которые отказывались признавать наличие заговора или общего плана в действиях подсудимых. В результате членам Международного трибунала удалось прийти к соглашению: в приговоре фигурировал раздел «Общий план или заговор и агрессивные войны», хотя вместо двух пунктов обвинения остался один^[19].

Никитченко предложил процедуру голосования при окончательном вынесении приговора. Он считал, что достаточно голосов двух из четырёх членов Трибунала для осуждения подсудимого^[20]. При выборе меры наказания в виде смертной казни Никитченко высказал позицию, согласованную с советским руководством: он считал наиболее подходящей мерой наказания повешение, поскольку расстрел рассматривался как «почётная казнь». В итоге члены Международного трибунала согласились с позицией советского судьи^[21].

Представители от СССР настаивали на признании вины всех подсудимых. По вопросу о степени вины подсудимого Р. Гесса Никитченко и Волчков высказались за его виновность по всем пунктам и наказание в виде смертной казни. Однако позиция не нашла поддержки среди других членов Трибунала^[22]. 17 сентября И. В. Сталину поступил проект согласованных с А. Я. Вышинским и В. М. Молотовым указаний:

29 сентября Никитченко сообщил члену Трибунала от США Ф. Биддлу, что после консультаций с Москвой он выразит несогласие с оправдательными приговорами^[24][25]. 1 октября после оглашения приговора советский представитель подал «Особое мнение». Он не согласился с оправданием Ф. фон Папена, Г. Фриче и Я. Шахта и мерой наказания для Р. Гесса. Никитченко считал Гесса заслуживающим смертной казни. Кроме того, Никитченко заявил, что преступными организациями должны быть признаны правительственный кабинет, Генеральный штаб и высшее командование Вооружённых сил нацистской Германии[26]^[27].