Милленаризм

Этимологически термин «милленаризм» восходит к латинскому millenarius («содержащий тысячу»), тогда как «хилиазм» — к греческому χιλιάς с тем же значением. В современной научной литературе эти термины часто используются как синонимы, однако некоторые исследователи проводят различие. «Милленаризм» употребляется в более широком, междисциплинарном значении, тогда как «хилиазм» чаще применяется для обозначения строго христианской доктрины. В кросс-культурных и антропологических исследованиях также используется термин «милленнализм» (millennialism), который часто рассматривается как синоним милленаризма, хотя некоторые авторы различают их по степени акцента на тысячелетнем периоде^[2].

В современной академической литературе милленаризм определяется как вера в имманентный переход к коллективному спасению, которое может быть как земным, так и небесным, и которое наступит в результате вмешательства божественного или сверхчеловеческого агента, возможно, с использованием человеческой помощи. Норман Кон (англ. N. Cohn) предложил классическое определение, выделяющее четыре ключевых характеристики милленаристских движений: спасение должно быть коллективным (доступным для группы верующих), земным (реализуемым на этой земле, а не в потустороннем мире), имманентным (близким и внезапным) и тотальным (полностью преобразующим жизнь на земле, а не просто улучшающим существующий порядок).

В более широком смысле милленаризм рассматривается как субкатегория апокалиптики, которая в свою очередь определяется как раздел эсхатологии. Если эсхатология представляет собой общий термин для учений о последних временах, то апокалиптика характеризуется историческим детерминизмом, убеждённостью в имманентном кризисе нынешнего века и верой в суд над злом и торжество добра. Милленаризм разделяет характеристики апокалиптики, но обозначает более конкретную веру в период мирной интермиссии на земле перед окончательным судом и созданием нового неба и новой земли.

Кэтрин Вессингер (англ. C. Wessinger), одна из ведущих современных исследователей милленаризма, предлагает расширенное определение, охватывающее как земные, так и небесные формы спасения, а также учитывающее случаи, где не предполагается сверхъестественное вмешательство. Её определение включает веру в коллективное спасение, которое может быть реализовано либо божественным агентом самостоятельно, либо при участии людей, действующих в соответствии с божественной волей^[3][4].

В христианском богословии сложились три основные интерпретации тысячелетнего царства.

Премилленаризм утверждает, что Второе пришествие Христа произойдёт до наступления тысячелетнего царства. Христос вернётся, чтобы установить Своё физическое царство на земле, которое продлится тысячу лет. Сторонники этой позиции часто сосредоточены на подготовке к грядущим событиям и индивидуальном спасении, а не на социальных реформах.

Постмилленаризм, напротив, полагает, что Второе пришествие произойдёт после тысячелетнего периода. Сам тысячелетний период понимается как эра торжества христианства и установления Божьего Царства на земле через деятельность церкви. Этот взгляд, особенно влиятельный в американской религиозной истории, поощряет активную социальную и политическую деятельность.

Амилленаризм отвергает буквальное толкование тысячелетнего царства. Согласно этой позиции, пророчество Откровения понимается символически, а само Царство Божие трактуется как духовная реальность, существующая в церкви с момента Пятидесятницы. Эта позиция, восходящая к блаженному Августину, стала доминирующей в католицизме и православии^[5].

В современном религиоведении выделяются несколько ключевых типологий милленаристских движений. Катастрофический милленаризм предполагает, что человеческое общество нуждается в искуплении через разрушение существующего порядка и его замену или совершенствование. Прогрессивный милленаризм более оптимистичен: он предполагает, что люди могут активно работать над преобразованием общества и устранением страданий, обычно с божественным руководством и в соответствии с божественным планом. Нарративный милленаризм, также известный как нативистский милленаризм, предполагает ожидание избавления от чужеземных захватчиков и возвращения к идеализированному обществу прошлого.

Брайан Уилсон (англ. B. Wilson) в своей типологии способов реагирования движений на мир выделил семь основных подходов, включая конверсионистский, революционный, интроверсионистский, манипуляционистский, тауматургический, реформистский и утопический. Революционный ответ наиболее близок катастрофическому милленаризму, поскольку он провозглашает, что только разрушение мира — природного и, в особенности, социального порядка — будет достаточным^[6][7].

Истоки милленаристских представлений прослеживаются в ветхозаветной пророческой традиции, где встречаются образы грядущего царства всеобщего мира и справедливости (Ис 2:2-4, Ис 11:6-9, Мих 4:1 и далее). Как отмечает Норман Кон, мессианская надежда евреев является древнейшей известной формой милленаризма. Книга Даниила рассматривается как «милленаристский манифест», предвещающий, как Израиль свергнет греческую империю и впоследствии будет господствовать над всем миром в течение вечности.

Значительное развитие эти идеи получили в позднеиудейской апокалиптической литературе межзаветного периода, в частности в Книге Еноха, Апокалипсисе Варуха и Четвёртой книге Ездры. Эти тексты, однако, представляют собой литературные конструкции, а не исторические описания движений, что требует различения милленаристских сценариев и милленаристских движений. Представления о будущем мирном правлении Израиля над всеми народами земли, часто с участием царя из рода Давида или мессии, варьировались по продолжительности периода в зависимости от различных интерпретаций^[8][9].

В первые века н. э. хилиазм был широко распространён и разделялся многими раннехристианскими авторами, включая Папия, св. Иустина Мученика, св. Иринея Лионского и св. Ипполита Римского. Эти авторы понимали идею тысячелетнего царства как физическое или материальное возвращение Иисуса для установления земного политического правления. Однако уже в то время против него высказывались такие авторитетные богословы, как Ориген и блаженный Августин.

Августин в своём труде «О граде Божьем» (начало V века) предложил духовную интерпретацию возвращения Христа, которая стала доминирующей в средневековом христианском богословии. Он утверждал, что тысячелетнее царство уже установлено в Церкви, которая существует на земле, борясь со злом, но ожидая своего окончательного торжества в конце времён^[10].

В Средние века милленаристские ожидания возрождались в периоды социальных потрясений. Более физическая и практическая интерпретация хилиазма получила новое выражение в XII веке в учении Иоахима Флорского (ок. 1130—1202). Иоахим разработал концепцию трёх эпох: эпохи Отца (Ветхий Завет), эпохи Сына (Новый Завет) и грядущей эпохи Святого Духа — периода всеобщего мира и духовного совершенства, который должен был наступить до конца истории.

В эпоху Реформации милленаристские идеи вновь приобрели значительное влияние, особенно среди радикальных реформаторов. Классическими примерами служат анабаптисты во время Крестьянской войны в Германии (Томас Мюнцер), а также движения периода Английской революции — левеллеры, диггеры и пяточисленники. Иоахимитские идеи также повлияли на интеллектуальную традицию, включая труды таких мыслителей, как Иоганн Генрих Альстед и Джозеф Мид^[11][12].

В XIX—XX веках милленаризм стал важной составляющей вероучения ряда протестантских деноминаций, включая адвентистов, свидетелей Иеговы, мормонов и пятидесятников. Систематизированное выражение современный премилленаризм получил в диспенсационализме Джона Нельсона Дарби (1800—1882) — лидера Плимутских братьев. Дарби разработал учение о семи диспенсациях (периодах) в истории человечества и концепцию восхищения Церкви, которая оказала значительное влияние на современный протестантский фундаментализм.

В 1944 году хилиазм как вероучительное положение был официально осуждён католическими церковными властями. В православном богословии вопрос о хилиазме, по словам протоиерея Сергия Булгакова, не имеет общецерковного определения^[13][14].

В современной науке милленаризм рассматривается как более широкий социокультурный феномен, выходящий за рамки христианской теологии. Исследователи выделяют светские формы милленаризма, где религиозные образы заменяются идеями социальной утопии, а Царство Божие — совершенным общественным устройством.

Норман Кон в своём классическом исследовании «The Pursuit of the Millennium» (1957) установил связь между средневековыми милленаристскими движениями и современными тоталитарными идеологиями. Как отмечает Кон, в ситуациях тревоги и социальной нестабильности традиционные верования трансформируются в инструменты выражения социальных устремлений и враждебности.

Примерами светского милленаризма могут служить марксизм с его акцентом на исторический прогресс и революцию как средство достижения коллективного преобразования. Нацистская идеология также включала явный милленаристский элемент: при открытии Нюрнбергского рейхстага в 1934 году был официально провозглашён Тысячелетний Рейх (нем. Tausendjähriges Reich). В либеральном политическом дискурсе милленаристская терминология иногда используется для категоризации и дискредитации потенциальных конкурирующих идеологий как «экстремистских» или «фанатичных»^[3][15].

В этнологии и антропологии термин «милленаризм» применяется для описания сходных явлений в нехристианских культурах. К числу таких движений относятся «танцы духов» (Ghost Dance) у североамериканских индейцев и «культы карго» в Меланезии. Как показал Питер Уорсли (англ. P. Worsley) в своём исследовании «The Trumpet Shall Sound» (1957), эти движения возникают как формы социального протеста угнетённых классов, которые разочарованы в существующем социально-экономическом порядке, но не имеют практических средств для достижения своих целей — увеличения материального благосостояния, социального равенства и политической власти^[16].

Исследования, проведённые Кэтрин Вессингер, показывают, что милленаризм является культурным универсалием. Примерами в разных традициях служат мусульманские представления о Махди — мессианской фигуре, которая появится на земле для установления царства; индуистские представления о циклическом пересоздании мира, в частности о будущем воплощении Вишну как Калки; буддийские традиции, связанные с грядущим Буддой Майтрейей. Буддийские милленаристские традиции порождали тайные общества, такие как Белый Лотос, которые неоднократно инициировали крупные политические изменения, включая свержение монгольской династии в XIV веке. Смешение буддийских и христианских милленаристских тем наблюдалось в Тайпинском восстании (1850—1864) в Китае^[17].

Как отмечают исследователи, милленаристские движения обычно возникают в периоды глубоких социальных кризисов, войн, эпидемий или катастроф. Однако, согласно современной научной интерпретации, кризисы не создают такие движения, а лишь усиливают уже существующую ориентацию. Милленаризм представляет собой устойчивую ментальную модель, в которой настоящий порядок вещей воспринимается как безнадёжно испорченный, и ожидание радикальных перемен становится основной формой осмысления реальности.

Дейл Эллисон (англ. D. Ellison) выделил ряд повторяющихся черт милленаристских движений в разных культурах: угрозы унаследованной символической вселенной, ожидание беспрецедентных страданий, вера в имманентное «восстановление справедливости», ривайвелизм и энтузиазм в движении, интерес к эгалитаризму, нарушение табу, акцент на фиктивном родстве, новое откровение или послание, новый авторитетный медиатор послания, приверженность и лояльность, харизматический лидер, а также интерпретация разочарованных ожиданий. Как отмечает Ричард Ландес, в некоторых случаях, особенно при столкновениях с оппозицией, милленаристские движения могут прибегать к насилию, направленному как вовне (террористические акты), так и вовнутрь (массовые самоубийства)^[18][19].