Лакандонские джунгли

Джунгли занимают примерно 1,9 миллиона гектаров, простираясь от юго-восточного Чьяпаса до северной Гватемалы и южной части полуострова Юкатан. Часть Чьяпаса расположена на Монтаньяс-дель-Ориенте (Восточные горы), сосредоточена на ряде каньонообразных долин, называемых Каньядас, между меньшими горными хребтами, ориентированными с северо-запада на юго-восток. Граничит с Гватемалой с двух сторон, с Комитан-де-Домингоc на юго-западе и городом Паленке на севере^[1][2][3]. Часть леса в Чьяпасе отделена от гватемальской стороны рекой Усумасинта, которая является самой крупной рекой Мексики и седьмой по объёму воды в мире^[2].

Ядро чьяпасского леса — Биосферный заповедник Монтес-Асулес, но сюда также входят другие охраняемые территории, такие как Наха-Мецабок, Бонампак, Яшчилан, Чан-Кин, Лакан-Тун и общинный резерват Ла Кохолита.

В этом районе преобладает жаркий и влажный климат (классификация Кёппена Amg), большая часть осадков выпадает с лета до осени, в среднем 2300—2600 миллиметров в год. Короткий сухой сезон длится с марта по май, когда выпадает всего 30 миллиметров (1,2 ″) осадков. Среднегодовая температура составляет 24.7 °C (76,5 °F)^[4]. Изобилие осадков поддерживает множество малых рек и ручьёв, многие из которых быстрые и имеют водопады, такие как Агуа-Асуль и водопады Лаканха^[5][6][7]. Почвы в этом районе в основном глинистые и бедны фосфором, но достаточно плодородны для поддержания большого разнообразия растительных видов.

Несмотря на то, что значительная часть территории подверглась вырубке для скотоводческих ранчо и крестьянских общин^[3], Лакандон содержит одни из самых обширных и хорошо сохранившихся остатков нижнего горного тропического леса в Мексике и Центральной Америке^[1]. Наилучшее состояние сохраняется в пределах биосферного заповедника Монтес-Асулес, где около 290 000 гектаров находятся в хорошем состоянии. Лакандон — самый известный из районов тропических лесов Мексики благодаря вниманию прессы и усилиям международных организаций по его сохранению^[8]. Лакандон — один из самых биоразнообразных тропических лесов мира, здесь сосредоточено до 25 % всего видового разнообразия Мексики^[1][5]. Преобладающая местная растительность — вечнозелёный высокий тропический лес с деревьями, достигающими в среднем 30 метров, а часто и 50-60 метров, включая Guatteria anomala, Ceiba pentandra, Swietenia macrophylla, Terminalia amazonia и Ulmus mexicana^[4]. Встречаются огромные деревья гуанакасте, оплетённые лианами и бромелиями, среди прозрачных ручьёв, гигантских папоротников, пальм и диких алоказий^[7]. Одно из самых распространённых растений — Cynodon plectostachyus, инвазивный вид травы, завезённый как пастбищная культура для скота. Здесь насчитывается 1500 видов деревьев, 33 % всех видов птиц Мексики, 25 % всех видов животных, 44 % всех дневных бабочек и 10 % всех видов рыб страны.^[3] В джунглях обитают многие исчезающие виды, такие как красный ара, орёл, тапир, паук-обезьяна, ревуны и болотный крокодил^[2]. Ягуары также встречаются в этом лесу^[7][9].

Размер и биоразнообразие леса позволили отнести его к «горячим точкам биоразнообразия» по версии вашингтонской экологической организации Conservation International и в рамках Плана Пуэбла-Панама. Он входит в состав Мезоамериканского биологического коридора, который объединяет аналогичные участки от переуз Теуантепека до Центральной Америки для целей охраны природы. Это особенно важно для «горячих точек», расположенных в удалённых трансграничных тропических лесах^[3].

В чьяпасской части джунглей есть две основные достопримечательности: водопад Эль-Чифлон и пещера Грута-де-Сан-Франсиско. Эль-Чифлон расположен в 53 км к западу от Комитан-де-Домингоc, образован реками Сан-Висенте. Вода падает с высоты более семидесяти метров, окружённая крутыми склонами. Перед Эль-Чифлоном находятся два меньших водопада — Суспиро и Ала-дель-Ангель, высотой около шести метров. Следующая за ним каскадная ступень называется Вело-де-Новия. Пещера Грута-де-Сан-Франсиско расположена в муниципалитете Ла-Тринитариа, рядом с общиной Санта-Мария. В пещере множество залов, заполненных сталактитами и сталагмитами причудливых форм, образованных капающей водой. Эти пещеры в доиспанский период считались священными как проходы в подземный мир. В пещере также обитает множество летучих мышей, которые ночью вылетают кормиться в окружающие джунгли.^[10]

Джунгли также являются местом расположения одних из самых многочисленных и впечатляющих археологических памятников Мексики, все они принадлежат цивилизации майя^[5]. Самые важные из них — Паленке, Бонампак и Яшчилан, но есть и множество других памятников и руин, которые до сих пор скрыты под растительностью^[11]. Паленке находится на окраине Лакандона, где Восточные горы встречаются с прибрежными равнинами Мексиканского залива. Это не самый крупный археологический памятник майя, но здесь сохранились одни из значимых скульптур и архитектурных сооружений этой культуры. К основным постройкам относятся Храм надписей, Храм Солнца и Храм Креста; однако только небольшая часть памятника была раскопана. Вдали от церемониального центра и по пути к музейному комплексу находятся меньшие здания вокруг ручья Отолум с небольшим водопадом^[5].

Яшчилан процветал в VIII—IX веках. Памятник содержит обширные руины, с дворцами и храмами, окружающими большую площадь на террасе над рекой Усумасинта. Архитектурные остатки простираются по более высоким террасам и холмам к югу от реки, с видом на саму реку и низменности за ней.^[12] Яшчилан известен большим количеством выдающихся скульптур, таких как монолитные резные стелы и рельефы с повествовательными сценами, вырезанные на перемычках храмовых дверей^[12][13].

Более 120 надписей было обнаружено на различных памятниках этого комплекса^[14]. Основные группы построек — Центральный акрополь, Западный акрополь и Южный акрополь. Южный акрополь занимает самую высокую часть памятника^[14]. Комплекс ориентирован относительно реки Усумасинта, что иногда приводит к необычной ориентации главных сооружений, например, двух игровых полей^[15]. Памятник находится в относительно естественном состоянии: в зданиях и вокруг них можно встретить ревунов, летучих мышей, туканов и других животных^[5].

Город Бонампак знаменит прекрасно сохранившимися фресками майя, изображающими одежду, ритуалы, игры, еду и другие аспекты жизни того времени. Реалистично выполненные росписи изображают жертвоприношения, музыкантов и сцены королевского двора.^[5][16] Название означает «расписные фрески». Центр памятника — большая площадь, к которой ведёт лестница к акрополю. Здесь также находится ряд стел^[17].

Тонина — это комплекс террас, поднимающихся по склону горы, а не скопление зданий. Многие камни украшены резьбой, в том числе и в жилищах представителей разных социальных слоёв. Памятник был открыт в XVII веке и до сих пор исследуется. На территории есть музей с фотографиями памятника до недавних раскопок, когда он был полностью покрыт джунглями.

Тенам Пуэнте расположен на западной стороне Лакандона, рядом с Комитан-де-Домингоc. Памятник был построен на холме с видом на окрестности как укрепление. Здесь около 160 построек с толстыми каменными стенами, доступ к которым осуществляется по пандусам, выполняющим роль контрфорсов. Основные зоны памятника — игровое поле и акрополь^[10].

Лагартеро находится в 74 км к югу от Комитана, в Ла-Тринитариа. На территории памятника расположены различные курганы, занимающие восемь гектаров, крупнейший из которых содержит захоронения. В ходе раскопок были обнаружены глиняные фигурки, разноцветные черепки и музыкальные инструменты. Одна зона определена как мезоамериканское игровое поле, другая — как акрополь для правящей элиты. Около двух третей построек определены как административные или религиозные. Религиозные сооружения содержат ряд стел и низких рельефов с фигурами с детализированными лицами. Памятник окружён озёрами Колон^[10].

Другие руины находятся в Лаканха^[6].

Население региона в основном состоит из крестьян, ведущих натуральное хозяйство. Среди них — коренные народы Чьяпаса, такие как цоциль, цельталь, чоль, тохолабаль и лакандонские майя, а также некоренное население^[2]. Однако, за исключением лакандонских майя, почти всё население мигрировало в Лакандон, особенно начиная с XX века.^[18]

Из местных жителей Лакандонских джунглей, проживающих к югу от биосферного заповедника Монтес-Асулес, три этнические группы живут в четырёх деревнях и одном посёлке: лакандонские майя, цельталь (ещё одна майяская этническая группа) и местисо. Цельталь — самая многочисленная группа (15 000 человек), они живут в посёлке Нуэва Палестина, переселились в джунгли из высокогорий Чьяпаса в 1970-х годах для организации ферм, часто выращивая кукурузу, фасоль или перец чили, в основном в системе эхидо. Лакандонцев около 550; они выживают за счёт подсечно-огневого земледелия, выращивают те же культуры, что и цельталь, а также занимаются туризмом и сбором листьев диких пальм Chamaedorea для индустрии срезанных цветов. Есть две очень маленькие деревни местисо, всего около 500 человек. Эти люди также занимаются сельским хозяйством, а также содержат скот, например, крупный рогатый скот и свиней, для местного рынка, выращивают кофе и какао, помимо традиционных культур^[9].

До начала XVIII века Лакандонские джунгли и прилегающие районы Гватемалы были заселены ныне исчезнувшими лакандонскими чоль^[19], которые жили вдоль притоков верхней реки Усумасинта и предгорий Сьерра-де-лос-Кучуматанес^[20]. Большинство лакандонских чоль были насильственно переселены испанцами в район Уэуэтенанго в начале XVIII века. Переселённые лакандонские чоль вскоре были ассимилированы местным населением майя и перестали существовать как отдельная этническая группа^[21]. До испанского завоевания группа Шокмо, говорившая на чоланских языках, занимала отдалённые леса к востоку от Лакандона^[22]. Шокмо так и не были покорены и избежали многочисленных попыток испанцев их найти; их дальнейшая судьба неизвестна, но, возможно, они являются предками современных лакандонцев^[23]. После падения столицы итца Нохпетен в 1697 году в результате испанского завоевания Петена, смешанные группы беженцев итца, Кехаче и Ковой ушли в Лакандонские джунгли, где также стали предками современных лакандонцев^[24].

Исследование 2004 года, посвящённое использованию дикой фауны жителями джунглей, показало, что все местные этнические группы занимаются охотой. Наиболее популярным охотничьим оружием является винтовка калибра .22. Существенных различий в охотничьих практиках между этническими группами не выявлено, однако по объёму добытого мяса на одного охотника лакандонцы были наиболее успешны, местисо добывали вдвое меньше, а цельталь — лишь десятую часть от лакандонцев. По показателю добычи мяса в год на км² местисо охотились больше — это связано с тем, что они оставались ближе к своим домам и охотились на более крупных животных. Местисо также получают гораздо меньше государственной поддержки, чем коренные народы, что влияет на объёмы добычи. Лакандонцы были наиболее обеспеченными и, возможно, поэтому тратили меньше усилий на охоту в пересчёте на км². Всего было добыто 51 вид животных, и из леса ежегодно извлекалось 8160 кг мяса по 32 наиболее часто добываемым видам. Полных профессиональных охотников было очень мало, охота не считалась прибыльной профессией; она велась по случаю. Те, кто охотился чаще, как правило, были из более бедных семей. Охотники почти никогда не продают мясо, оно используется для личного или семейного потребления.

Иногда туристы или военные, находящиеся в этом районе, покупают такие предметы, как когти, шкуры, когтистые лапы, перья ара и т. д., но это редкость; охотники осведомлены о законах и опасаются штрафов и конфискации оружия. Большинство охоты происходит в общинных лесах вблизи ферм или на сельскохозяйственных угодьях, лишь изредка кто-то отправляется в заповедник для охоты. Поскольку немногие могут позволить себе регулярно покупать мясо на рынке, охота, вероятно, является важным источником животного белка для местных жителей с точки зрения диетических потребностей. Тем не менее, на человека в год приходится всего 0,5-4,5 кг мяса дичи, в зависимости от способа расчёта, что значительно ниже, чем в охотничьих сообществах других регионов Латинской Америки. Это может быть связано с истощением фауны, но также и с большей вовлечённостью сельских жителей Мексики в рыночную экономику и доступностью более дешёвого и доступного домашнего мяса^[9].

Виды добываемых животных были схожи с таковыми в других сообществах Латинской Америки, но обезьяны почти никогда не добывались. Лакандонцы раньше ели обезьян, вплоть до конца 1980-х годов, но отношение майя к мясу диких животных в целом изменилось, возможно, из-за большей доступности консервированных продуктов и домашнего мяса. Переселенцы из высокогорий или других регионов считают обезьян слишком похожими на маленьких людей, чтобы их есть. Мясо паки, ценимое за вкус и жирность, часто добывалось всеми этническими группами и, по-видимому, способно выдерживать охотничий пресс и изменения среды. Копытные были самой часто добываемой группой животных, на их долю приходилось около двух третей всей биомассы. Тапиры и белоусые пекари, по словам охотников, становились всё более редкими, в то время как другие животные выдерживали охотничий пресс и изменения среды без заметного снижения численности^[9].

Лакандонцы — потомки древних майя. С XVI века они смогли сохранить свою культуру, живя в глубине тропических лесов, причём многие общины оставались вне контакта с остальным миром до XX века. До завоевания лакандонцы контролировали около миллиона гектаров этих земель, но с начала XX века другие народы, в основном майя из других районов Чьяпаса, начали колонизировать лес. Это изменило их образ жизни и мировоззрение.^[18][25] Сегодня лакандонские майя в основном проживают в трёх деревнях: Наха, Лаканха Чансаяб и Мецобок^[4][26] рядом с руинами Бонампака и Яшчилана. Местные предания гласят, что здесь жили боги, когда находились на земле^[25].

Традиционная одежда — неокрашенная туника, называемая xikul^[6]. Некоторые лакандонцы до сих пор носят традиционную одежду, но другие используют и современную^[11]. Традиционное жилище лакандонцев — хижина из пальмовых листьев и дерева с земляным полом, но сейчас всё чаще встречаются современные постройки^[25]. Лакандонские майя веками поддерживали себя подсечно-огневым земледелием, называемым мильпа^[9], что можно рассматривать как разновидность подсечно-огневого агролесоводства. Часть первичного леса уничтожается сжиганием, на месте временно выращиваются культуры, а после истощения почвы участок забрасывается. После цикла естественного лесовосстановления, длящегося 7-30 лет, плодородие почвы восстанавливается, и джунгли можно снова выжечь для выращивания культур. По мнению Диемонта, такой тип земледелия может быть полезен для восстановления лесов.^[26]

В середине XX века Франц и Труди Блом были одними из первых европейцев, установивших длительный контакт с лакандонцами после испанского завоевания. До конца жизни супруги Блом работали над тем, чтобы привлечь внимание к судьбе этого народа, и к моменту смерти Труди Блом в 1999 году она собрала коллекцию из более чем 55 000 фотографий людей и Лакандонских джунглей. Усилия супругов, а также активиста лакандонцев Чан Кина, побудили лакандонцев работать над сохранением своей земли и культуры. Это включает развитие экотуризма с размещением в домиках, рафтингом, верховой ездой и прочим. Хотя есть опасения, что экотуризм превратит джунгли в товар и изменит культуру лакандонцев, он также помогает удерживать молодёжь от миграции из региона^[27]. Сегодня численность лакандонских майя увеличилась и оценивается от 600 до 1000 человек примерно в дюжине деревень^[11][25].

В Лакандонском лесу в Мексике произошло значительное обезлесение^[2]. В 1990 году исследование Всемирного банка заявило, что следующее десятилетие станет решающим для выживания Лакандонской сельвы, так как дождевой лес был «сведён к минимальному размеру, необходимому для целостности его экосистемы».^[3] Большая часть оставшегося первичного леса находится в охраняемых территориях.^[9] Из оставшегося леса в начале 2000-х годов ежегодно терялось около 5 %.^[26] Вырубка джунглей была настолько значительной, что в 2003 году журналист утверждал, что на спутниковых снимках видно, где на мексиканской стороне границы с Гватемалой заканчивается обезлесение^[3]. По состоянию на 2019 год спутниковые снимки показывают, что лес сократился на 70 % за последние полвека.^[28]

Обезлесение началось в середине XIX века с приходом лесозаготовителей и чиклеро, добывавших сок определённых деревьев для производства жевательной резинки. К 1940-м годам большая часть старовозрастного леса уже была уничтожена^[27]. Незаконная вырубка леса оставалась серьёзной проблемой и в 2002 году. В 21 муниципалитете Чьяпаса были значительные проблемы с незаконной вырубкой, большинство из которых находятся вблизи или внутри заповедника Монтес-Асулес. Хотя миграция людей в низинные тропические леса происходила с 1930-х годов, она ускорилась в 1960—1970-х годах из-за высокого прироста населения в горных районах^[7]. Правительство поощряло переселение людей, особенно коренных народов, в низины и освоение земель.^[3] В течение XX века население муниципалитетов этого региона, таких как Альтамирано, Лас-Маргаритас, Окосинго и Паленке, выросло с 11 000 в 1920 году до более чем 376 000 в 2000 году.^[18]

Большая часть разрушения леса произошла из-за подсечно-огневого земледелия, при котором практически не оставляется времени для восстановления почвы, что приводит к эрозии, по мнению Диемонта^[26].

Небольшое количество питательных веществ в почве быстро истощается из-за эрозии, вызванной сильными тропическими дождями после вырубки и сельского хозяйства. По состоянию на 2002 год, по оценкам, около двух третей Лакандона за пределами основного биосферного заповедника было превращено в пастбища или сельскохозяйственные угодья.^[7] После использования этих земель под скотоводство они не быстро возвращаются к состоянию тропического леса, так как почва уплотняется из-за вытаптывания скотом. По мнению одного журналиста, пастбищная трава особенно проблематична, так как, укоренившись, вытесняет естественную растительность. Он считает, что обезлесение приводит к высыханию ручьёв из-за увеличения испарения при отсутствии тени.^[7]

В конце 1970-х годов правительство изменило свою политику в отношении Лакандона, создав биосферный заповедник Монтес-Асулес. Были выселены некоторые сквоттеры, а небольшой группе лакандонцев предоставили право собственности на огромные участки в заповеднике. Это вызвало недовольство других индейских общин и стало одной из причин восстания сапатистов двумя десятилетиями позже. Однако даже после создания заповедника правительство не обеспечило его достаточную защиту, и многие сквоттеры проникли на эти земли, создав мозаику поселений. В 2002 году в заповеднике работало всего около двадцати лесных инспекторов.^[7]

Биосферный заповедник Монтес-Асулес был создан в 1978 году как первый биосферный заповедник Мексики. Заповедник охватывает часть Лакандонских джунглей, занимая 331 200 гектаров, что составляет пятую часть исходного тропического леса Чьяпаса.^[3][6] В 1994 году он получил финансирование от Глобального экологического фонда. Заповедник признан Программой ООН по окружающей среде за его мировое биологическое и культурное значение.^[3] План управления заповедником стремится сбалансировать охрану среды обитания и спрос на исследования его огромных генетических ресурсов.

В 1992 году был создан биосферный резерват Лакан-Тун площадью 61 874 гектара, примыкающий к исходному заповеднику с востока.^[3][29]

Другие мексиканские охраняемые территории в Лакандонских джунглях:

• Биосферный резерват Наха-Мецабок (134,53 км²) охраняет две системы природных озёр и прилегающие леса^[29].
• Охраняемая зона флоры и фауны Чан-Кин (121,85 км²) охраняет участок низинного тропического леса между резерватом Лакан-Тун и рекой Усумасинта^[29].
• Национальный парк Паленке (17,72 км²) охраняет древний город Паленке и окружающий тропический лес^[29].
• Бонампак (43,57 км²) и Яшчилан (26,21 км²) — археологические памятники, имеющие статус природных памятников.^[3][29]

Существует значительная разница в растительности между заповедными территориями и джунглями за их пределами.^[3] Однако и в заповеднике есть повреждённые участки, так как он разбит на разрозненные фрагменты. Во многих районах тапиры, ревуны и попугайи уже не встречаются.^[7] По данным Conservation International, в биосферном заповеднике проживает 140 крестьянских общин, а с учётом других охраняемых территорий Лакандона — 225. Все, кроме тридцати двух, имеют определённую юридическую защиту, так как были зарегистрированы как эхидо до создания заповедника.^[3] После создания заповедника эти тридцать две общины оказались в неопределённом положении, и правительство пыталось переселить их, обещая другие земли в Чьяпасе. Однако крестьяне сопротивлялись при поддержке САНО. САНО считает, что выселения — это предлог для лишения их базы поддержки и передачи Лакандона в корпоративную эксплуатацию, так как регион богат древесиной, нефтью, гидроэнергетическими и генетическими ресурсами.^[3]

САНО, широко известная как сапатисты, вышла на первый план в политике Чьяпаса в середине 1990-х годов. С тех пор их база поддержки в основном состоит из коренных общин в освоенных районах Лакандонских джунглей и окрестностях Сан-Кристобаль-де-лас-Касас. Хотя миграция в Лакандон происходила и ранее в XX веке, в 1990-х годах она ускорилась, так как сапатисты поощряли захват «незанятых джунглей».^[5][27] По этой причине сапатисты не пользуются поддержкой лакандонских майя, которые также опасаются за безопасность своих деревень и народа при столкновениях с САНО.^[7][30]

Сапатисты утверждают, что как коренные фермеры они являются лучшими защитниками тропического леса и хотят превратить Монтес-Асулес в «Резерват индейских фермеров» — мозаику ферм и джунглей^[7].

Это противопоставляет их лакандонским майя и экологическим организациям, которые считают, что джунгли не выдержат дальнейшего освоения. Они также утверждают, что методы ведения сельского хозяйства не улучшают экономическое положение мигрантов, так как участок можно обрабатывать только пару урожаев, после чего почва истощается.^[7]

Сапатисты обвиняют экологов в поддержке правительства и корпоративных интересов, а лакандонцы слишком малочисленны, чтобы противостоять другим группам, несмотря на то, что юридически владеют большей частью заповедника. Были попытки выселить поселенцев из заповедника, особенно из тридцати двух незарегистрированных поселений, но это встретило ожесточённое сопротивление сапатистов.^[3][7]

В 2005 году некоторые общины, поддерживающие сапатистов, решили переселиться самостоятельно, при этом продолжая выступать против принудительного переселения. К ним относились поселения Примеро-де-Энеро, Санта-Крус, Очо-де-Октубре и Сан-Исидро, все они были перемещены за пределы заповедника. После этого в коммюнике лидер САНО Субкоманданте Маркос предупредил о недопустимости попыток насильственного выселения любой общины, поддерживающей сапатистов.^[3]

В 2008 году сапатисты и их союзники запретили вход федеральной полиции и армии в эхидо Ла Гарруча, Сан Алехандро и Эрменехильдо Галеана. Однако даже в 2010 году незаконные поселения, как новые, так и старые, выселялись полицией и военными за пределы охраняемых зон. В 2011 году САНО вновь предупредила, что операции против этих поселений представляют угрозу для коренных народов штата. Они и некоторые НПО, такие как Maderas del Pueblo de Sureste, выступают против программ типа REDD, считая, что они превращают культуру коренных народов в товар, придавая ей коммерческую ценность через окружающую среду. Одна из составляющих программы REDD — выплата местным эхидо или другим общинным землевладельцам за сохранение части их земель в диком состоянии и/или участие в их лесовосстановлении. В 2011 году более 600 общинников из Фронтера Короcаль, города чоль на границе с Гватемалой, заключили соглашение с правительством о выращивании лесов на своих землях в обмен на выплаты по программе REDD+. Общинные землевладельцы создали на своих землях семь резерватов. В обмен каждый член общины получил по 2000 песо в качестве первого платежа, который лично привёз губернатор штата Хуан Сабинес Герреро. Соглашение предусматривает ежемесячные выплаты, а также помощь в развитии туризма и посадке масличных пальм на неохраняемых землях.^[31]

Некоторые исследователи собирают растения в заповеднике. Одна из таких станций принадлежит Conservation International и занимается картографированием флоры и фауны Монтес-Асулес. Мексиканская агробизнес-компания Grupo Pulsar также имеет исследовательские станции в Чьяпасе. Исследователи часто вызывают подозрение и считаются ворами во многих индейских общинах^[3]. Сапатисты выражают опасения, что давление на изучение природных ресурсов региона — это биопиратство, то есть патентование диких растений и животных в ущерб коренным народам.

Различные группы с культурными и экологическими интересами в регионе в целом выступают против исследований биоразнообразия тропических лесов. В 2002 году коалиция традиционных целителей майя под названием Совет традиционных акушерок и целителей Чьяпаса добилась отмены финансируемой США программы по изучению индейских травяных лекарств. В том же году было отменено совместное предприятие между мексиканским правительством и американской фирмой Diversa из-за общественного давления, в результате чего генеральный прокурор Мексики заявил, что соглашение с национальным университетом UNAM недействительно.^[3]

Вокруг Лакандона в Мексике и Гватемале обнаружены горные породы с нефтяными залежами. В некоторых местах велась разведка и добыча, известные запасы в основном истощены, однако, по-видимому, их может быть больше. Некоторые геологические образования в районах, контролируемых сапатистами, по мнению американских специалистов, представляют большой интерес как потенциальные месторождения, однако многие геологи и мексиканское правительство настаивают, что в этих районах мало перспектив для добычи нефти. Сапатисты утверждают, что правительство скрывает наличие нефти, чтобы после выселения их и поддерживающих их коренных народов начать добычу без компенсации.^[32]