АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Закатальское восcтание (1830)

Заката́льское восста́ние 1830 го́да — вооружённое выступление аварского ополчения Джаро-Белоканских вольных обществ (ныне Закатальский район Азербайджана) против российского присутствия на Кавказе, происходившее с июня по декабрь 1830 года.

Восстание стало ответом на присоединение Джаро-Белоканских вольных обществ к Российской империи в феврале 1830 года и строительство Закатальской крепости, а также было связано с распространением в регионе идей мюридизма, шедших из соседнего Дагестана. Выступление прошло тремя последовательными волнами: в июне 1830 года под руководством дагестанского проповедника шейха Шабана, в сентябре — ноябре 1830 года под руководством Гамзат-бека (впоследствии второго имама Дагестана) и в декабре 1830 года под руководством Аличуллы Мухаммеда.

Общие сведения
Закатальское восстание 1830 года
Основной конфликт: Кавказская война
Дата 12 (24) июня 1830 года — 22 декабря 1830 (3 января 1831) года
Место Джаро-Белоканская область (ныне Закатальский район Азербайджана), Восточное Закавказье
Причина Присоединение Джаро-Белоканских вольных обществ к Российской империи в феврале 1830 года и строительство Закатальской крепости; распространение в регионе идей мюридизма
Итог Подавление восстания российскими войсками; удержание Джаро-Белоканской области в составе Российской империи при сохранении очагов напряжённости
Противники

Россия Российская империя

  • Джаро-Белоканские вольные общества
  • мюриды дагестанского имамата
Командующие

Россия И. Ф. Паскевич
С. С. Стрекалов
Г. Сергеев
Ф. А. Бекович-Черкасский
Г. Е. Эристов
барон Розен

Шабан
Гамзат-бек
Аличулла Мухаммед
Хала-Мухаммед

Потери

6 офицеров и 243 нижних чина убитыми, 10 офицеров и 141 нижний чин ранеными в сражении 15 (27) октября 1830 года (с утратой всех орудий отряда); 3 убитых и 21 раненый при взятии Старых Закатал 14 (26) ноября 1830 года

точных данных нет

Предыстория

Присоединение Джаро-Белоканских обществ к Российской империи

По окончании русско-турецкой войны 1828—1829 годов главноуправляющий на Кавказе генерал-фельдмаршал И. Ф. Паскевич подготовил план покорения Джаро-Белоканских вольных обществ, признав прежнюю политику российской администрации в отношении их ошибочной и лишённой общего плана действий[1]. Паскевич рассматривал два варианта действий — одновременное наступление войск с нескольких направлений и последовательное продвижение с возведением укреплений на господствующих высотах — и избрал второй как более надёжный для достижения цели[1]. Экспедиция была назначена на февраль 1830 года, когда горные перевалы Главного Кавказского хребта оказывались покрыты снегом, что, по расчёту Паскевича, должно было отрезать джаро-белоканские общества от возможной помощи дагестанских горцев[2]. Ещё в январе 1830 года джаро-белоканцы, со своей стороны, обратились за помощью к имаму Гази-Мухаммаду, который предпринял отвлекающий, но неудачный поход на Хунзах[2].

Знамёна Гази-Мухаммада

Знамя трехконечное, из белого холста. Имеется надпись на арабском языке.
Знамя, захваченное Куринским полком в бою под городом Тарки 29 мая 1831 года.
Бой под городом Тарки 29 мая 1831 года. Зарисовано художником Х. Мусаясулом (1912).

17 февраля (1 марта) 1830 года у монастыря Святого Стефана на реке Алазани сосредоточились российские войска, назначенные для экспедиции; Паскевич обратился к джаро-белоканским обществам с воззванием, обещавшим прощение прежних действий в обмен на добровольное присоединение[3]. Одновременно у селения Муганло были сосредоточены силы под командованием начальника Кахетии генерал-лейтенанта Г. Е. Эристова. Видя невозможность сопротивления, отдельные старшины стали являться в лагерь российского командования; первым от союза обществ отошёл Илисуйский султан, затем — Белоканы, тогда как Джар остался в изоляции[4]. 25 февраля (9 марта) 1830 года Паскевич обнародовал проект из восьми пунктов, предлагавший обществам «совершенное прощение и вечное забвение» прежних деяний в обмен на безусловное присоединение к империи. Проект предусматривал размещение в Джарах и Белоканах постоянного российского гарнизона на казённом содержании, а также сохранение за подвластными джаро-белоканской знати энгилойцами и мугалами обязанности выплаты податей, размер которых отныне определялся российским военным начальником, не подлежа произвольному увеличению[5].

undefined

Публикация обращения Паскевича вызвала раскол среди жителей Джара: часть населения, по позднейшей характеристике самого Паскевича, состоявшая из «людей менее достаточных и более буйных», настаивала на сопротивлении до последней возможности, тогда как представители политической элиты во главе с белоканским старшиной Хаджи-Махмудом склонялись к сдаче, рассчитывая на сохранение прав и имущества[6]. 27 февраля (11 марта) 1830 года было принято «Решение о капитуляции Джаро-Белокана»; в обнародованном по этому случаю воззвании Паскевич объявил о безусловном и вечном присоединении области к империи с сохранением за населением права руководствоваться в гражданских делах собственными адатами при подсудности уголовных дел общероссийским законам[7]. На следующий день, 28 февраля (12 марта) 1830 года, российские войска — Ширванский полк, шесть рот 41-го егерского полка, две роты кавказских сапёров, 300 казаков и 10 орудий — заняли равнинную часть Джаро-Белокана[6]. Паскевич лично осмотрел местность и приказал заложить у пересечения дорог, близ Старой Закаталы, новую крепость, получившую впоследствии название Новые Закаталы; окрестные леса были вырублены, а строительство велось с привлечением местного населения к заготовке леса и другим подсобным работам[8].

4 (16) марта 1830 года начальником новообразованной Джаро-Белоканской области был назначен генерал-майор князь Ф. А. Бекович-Черкасский, получивший от Паскевича «правила для управления Джарской и Белоканской областью». Согласно правилам, для гражданского управления учреждалось Временное областное правление, в состав которого входили два российских чиновника и шесть представителей местных обществ, избранных из числа наиболее уважаемых старшин; за населением сохранялось право пользоваться традиционным примирительным судом («шаро»)[9]. Правила разделяли население провинции на две категории — «господствующих владельцев из природных лезгин» и находившихся в зависимости от них грузин, в своё время обращённых в ислам[10]. По оценке И. П. Петрушевского, обещание сохранить прежние права вольных обществ было изначально трудновыполнимым, поскольку традиционные формы местного самоуправления плохо согласовывались с общеимперским законодательством, и джамааты фактически низводились до положения сельских сходов, подконтрольных магальным приставам[11].

К маю 1830 года российские силы в Джаро-Белоканах насчитывали 4561 солдата при 10 орудиях; при том что вся область могла выставить не более 6—7 тыс. вооружённых людей, эти силы, обладая явным техническим превосходством, расценивались командованием как достаточные для подавления восстания местного характера — при условии отсутствия крупной поддержки со стороны дагестанских обществ из-за хребта[12][13]. Российская администрация также рассчитывала, опираясь на лояльность джарских и белоканских старшин, распространить влияние на соседние вольные общества юго-западного Дагестана — Тебель, Таш и Анкратль; с этой миссией в мае 1830 года был направлен пользовавшийся доверием властей белоканский старшина Муртузали[12].

Распространение мюридизма

Формальное присоединение Джаро-Белоканской области не укрепило российского влияния среди местного населения и не примирило аварцев с новой властью. Российская администрация, как отмечал И. П. Петрушевский, могла опереться лишь на немногочисленную группу знати и официального духовенства, тогда как основная масса вольных аварцев, как и подвластные джаро-белоканской знати ингилойцы, оставалась настроена по отношению к ней настороженно. В этот период в обществах Джарском, Белаканском и Катехском стала быстро распространяться пропаганда мюридизма[14].

undefined

Мюридское движение в Дагестане, признававшее своим имамом Гази-Мухаммада, объединяло разнородные социальные группы; на ранней стадии оно было направлено как против российского присутствия, так и против местных феодальных владетелей, большинство которых — аварский, кюринский, мехтулинский ханы, шамхал тарковский, уцмий кайтагский — связали свою судьбу с российской администрацией[15]. Организационное оформление движения с системой наибов и строгой внутренней дисциплиной сложилось лишь впоследствии, при имаме Шамиле; в 1830 году Гази-Мухаммад, хотя формально признавался имамом всеми мюридами, не принимал непосредственного участия в руководстве событиями в Джаро-Белоканах, а отдельные проповедники — Гамзат-бек, Шабан, Хаджи-Яхья, Аличулла Мухаммед — действовали независимо друг от друга[16].

Влияние мюридизма в Джаре проявилось уже в февральско-мартовских событиях 1830 года, в том числе в противостоянии части населения не только российским войскам, но и собственной знати. Один из представителей дагестанского мюридизма Хаджи-Яхья проживал в Джаре ещё в 1829 году. Тем не менее, по оценке И. П. Петрушевского, вплоть до октября 1830 года влияние мюридизма среди джаро-белаканцев оставалось поверхностным: местное население усвоило боевые лозунги священной войны, тогда как его религиозно-теократическая составляющая движения — строгое соблюдение шариата, институт наставников-муршидов — не успела здесь укорениться[17].

Ход восстания

Июньское выступление шейха Шабана

В мае 1830 года дагестанский проповедник мюридизма шейх Шабан, пользовавшийся авторитетом в обществе Анкратль (где ранее был известен и в Джаро-Белоканах), направил джарцам воззвание с призывом к борьбе против «неверных», в котором осуждал ингилойцев, рассчитывавших на освобождение от российской власти, и джаро-белоканскую знать, перешедшую на сторону администрации[9][17]. Переданное джарскому кадию воззвание было публично осуждено им перед джамаатом и разорвано, однако произвело обратный ожидаемому эффект: часть населения восприняла его сочувственно, хотя открыто выступить против администрации ещё не решалась[18]. Белоканский старшина Мамед-Муртуз-Али-оглы, соперничавший с кадием в лояльности российским властям, переслал экземпляр воззвания начальнику области князю Ф. А. Бековичу-Черкасскому[19].

В начале июня 1830 года российское командование убедилось, что опасность восстания серьёзнее, чем предполагалось: в Джурмуте, к северо-западу от Джара, за хребтом, сосредоточилось дагестанское войско мюридов из вольных обществ Джурмута, Таша, Анкратля и Анцуха[20]. Генерал-майор Г. Сергеев, сменивший Бековича-Черкасского на посту начальника области, получил подкрепление до 100 человек и наскоро возвёл укрепление в Белокане. 12 (24) июня 1830 года отряды Шабана перешли Главный Кавказский хребет и заняли гору Муров-даг в 15 км к северу от Белокана, однако Шабан задержался там более недели, ожидая, что жители Белокана поддержат его выступление; промедление позволило российскому командованию подтянуть и перегруппировать войска[20][21].

Население Белокана стало отказываться выполнять повинности, наложенные российской администрацией, в том числе доставку подвод для нужд начальника укрепления майора Бучкиева[22]. Предпринятая по инициативе генерала Сергеева попытка старшин Хаджи-Махмуда и Мамед-Вели-Чанка-оглы убедить Шабана отказаться от похода не возымела действия[23]. 21 июня (3 июля) 1830 года мюриды, к которым присоединились добровольцы из Джара, Катеха и Белокана, подошли к Белокану и атаковали российское укрепление, но были отражены огнём артиллерии. Российский гарнизон, понеся незначительные потери людьми, выпустил в ходе боя 13 412 ружейных патронов и произвёл 113 орудийных выстрелов. Гамзат-бек, стоявший с дагестанским отрядом в тылу Шабана, после известия о неудаче штурма распустил свои силы и вернулся в Аварию[11][24].

После подавления июньского выступления российская администрация приступила к розыску его участников: белоканский старшина Муртуз-Али-оглы содействовал выявлению около пятидесяти человек, которые были преданы военному суду, за что и получил от Паскевича медаль[24]. Одновременно с населения были возобновлены сбор налогов и недоимок, а строительство Закатальской крепости было ускорено за счёт привлечения местных жителей на подсобные работы[25][26]. Несмотря на подавление первой вспышки, положение в области оставалось напряжённым: джаро-белаканцы возлагали надежды на развитие движения в Дагестане, где имам Гази-Мухаммад после поражения под Хунзахом в августе 1830 года начал восстанавливать силы[26][27].

Сентябрьско-ноябрьское восстание под руководством Гамзат-бека

В начале сентября 1830 года вооружённые отряды мюридов вновь стали собираться в обществах, прилегающих к Джаро-Белоканам; во главе движения встал Гамзат-бек, впоследствии второй имам Дагестана[26]. 12 (24) сентября 1830 года его отряд численностью около 2 тыс. человек перешёл Главный Кавказский хребет, застигнув российское командование врасплох, хотя сведения о готовящемся переходе заранее циркулировали в Джаре. Появление мюридов на равнинных территориях вызвало новые волнения; строительство Новозакатальской крепости было приостановлено, а российские войска оказались ослаблены эпидемией холеры[28][29]. Брат Гамзат-бека Мурад-бек занял селение Катех, прервав прямое сообщение российских частей с Белоканом[30].

undefined

Джарский джамаат восстал и впустил в аул дагестанские отряды; к Гамзат-беку присоединился и Шабан со своими силами из Анкратля. Восстание распространилось и на территорию султанства Илисуйского, где против власти султана выступило Цахурское общество, направившее отряд на помощь джарцам. К 13 (25) октября 1830 года Новозакатальская крепость оказалась почти отрезанной от внешнего мира: окрестные леса контролировались мюридами, нападавшими на российских солдат при каждой попытке добыть продовольствие или дрова. Согласно плану Гамзат-бека, к которому присоединился Шабан, предполагалось блокировать частью сил недостроенную крепость, отрезав её от Белокана, и дожидаться подкреплений из Дагестана, пока восстание не охватит всю область[30][32].

undefined

Генерал-адъютант С. С. Стрекалов, прибывший с подкреплением в крепость 10 (22) октября 1830 года, разработал план перехода в контрнаступление и штурма Старых Закатал, которые вместе с примыкавшим к ним замком прикрывали Джар[33]. Штурм был назначен на 15 (27) октября 1830 года; из имевшихся в его распоряжении сил Стрекалов взял в поход около 2500 солдат — менее половины тех, которыми располагал[34]. Выступление началось с разногласий между Стрекаловым и подчинёнными ему генералом Сергеевым и полковником князем Дадиани относительно выбора позиции[35]. Занявшие возвышенность у кладбища близ крепости российские войска днём были окружены отрядом мюридов численностью до 3 тыс. человек; после двух отбитых атак мюриды обратили русских в бегство, овладев орудиями обеих батарей[35]. Отряд генерала Сергеева также обратился в бегство, а сам Сергеев, раненный в ногу, с трудом добрался до крепости с 18 солдатами[35].

Поражение российских войск 15 (27) октября 1830 года было полным: убитыми выбыло 6 офицеров и 243 нижних чина, ранеными — 10 офицеров и 141 нижний чин, всего из строя выведено до 400 человек, а все орудия отряда достались мюридам[30][35]. Паскевич в донесении возложил ответственность за поражение на Стрекалова, указав на чрезмерное дробление отряда на мелкие, оторванные друг от друга части[36]. Известие о поражении встревожило Санкт-Петербург; император Николай I потребовал от Паскевича подробных объяснений случившегося[37]. Положение российских войск после 15 (27) октября 1830 года оставалось шатким вплоть до прибытия значительного подкрепления численностью до 4,5 тыс. человек[38].

С начала ноября 1830 года положение восставших стало ухудшаться: прибытие подкреплений и артиллерии позволило российским войскам отрезать мюридов от хлебных кешкельных[a] селений и приступить к уничтожению окрестных лесов и садов[39]. 9 (21) ноября 1830 года шейх Шабан обратился к Стрекалову с предложением переговоров; направленный для переговоров генерал Сергеев успокоил Шабана относительно его дальнейшей участи, распространив объявленную амнистию лишь на его дагестанский отряд, но не на «мятежников-джарцев»[40]. 10 (22) ноября 1830 года Шабан увёл дагестанские отряды за Главный хребет, тогда как сам остался в Новых Закаталах. На следующий день, 11 (23) ноября 1830 года, в переговоры вступил и Гамзат-бек, потребовавший распространения амнистии также на джарцев, в чём ему было отказано; переговоры затянулись ещё на несколько дней[41][42]. Стрекалов, первоначально согласившийся на беспрепятственный вывод дагестанцев, впоследствии задержал Гамзат-бека вместе с Шабаном и объявил их военнопленными, отправив в Тифлис[43].

14 (26) ноября 1830 года российские войска подошли к Джарам с трёх сторон; несмотря на стойкое сопротивление, джарцы и остававшиеся с ними дагестанцы были вынуждены оставить замок Старых Закатал и отступить по ущелью за Главный хребет[42][43]. Российские войска, обстреливавшие ущелье с трёх сторон, потеряли трёх человек убитыми и 21 ранеными, выпустив по восставшим 140 орудийных выстрелов и 43 187 ружейных патронов. По приказу Стрекалова аул Джары был разрушен; укрывшимся в засыпанном снегом верхнем ущелье жителям было обещано сохранение жизни, но не помилование[43]. Среди тридцати двух арестованных и отправленных в Тифлис «зачинщиков мятежа» были представители тукхумов Чапар-Али, Нугли и Чемчели, а также ремесленники Абдулла и Сафар-Аджи-оглы, которых считали главными пропагандистами мюридизма в области[44].

Декабрьское выступление Аличуллы Мухаммеда

Хотя основная фаза восстания завершилась поражением джарцев и дагестанцев в середине ноября 1830 года, движение получило ещё одну, последнюю вспышку в декабре того же года[44]. Небольшой партизанский отряд под руководством пропагандиста мюридизма Хала-Мухаммеда, скрывавшийся в горах у Белокана, после карательной экспедиции генерала Сергеева в Белакан получил более благоприятные условия для действий и установил связи с Джурмутским обществом за Главным хребтом[45]. В селении Кашлуг, где ранее собирал силы Гамзат-бек, начальство над сформировавшимися отрядами джарских беглецов и дагестанцев принял Аличулла Мухаммед из Богоза, впоследствии наиб Шамиля. К 10 (22) декабря 1830 года, после присоединения жителей общества Анцух, численность его сил достигла около 2 тыс. человек[46].

Выступив из Джурмута 15 (27) декабря 1830 года, отряды Аличуллы через три дня перешли на южную сторону Главного хребта и заняли селение Цаблиани Белаканского общества[46]. В ночь на 19 (31) декабря 1830 года мюриды подошли к Белокану; большинство джамаата приняло решение присоединиться к восставшим[47][48]. Прежде лояльный российской администрации кевха[b]Мамед-Муртуз-Али-оглы, скомпрометировавший себя верной службой российским властям, отказался перейти на сторону восставших и с частью своего тохума заперся в родовой боевой башне; оставленный соплеменниками, перешедшими на сторону мюридов, он погиб при поджоге башни[49].

22 декабря 1830 (3 января 1831) года отряды генерал-майора Г. Сергеева подошли к Белокану с двух сторон; после боя, продолжавшегося до ночи, мюриды на следующее утро оставили свои позиции, а сами жители Белокана успели скрыться в лесах с семьями и имуществом[48]. Вслед за новым выступлением управление Джаро-Белоканской областью было передано от генерала Сергеева барону Г. В. Розену, срочно командированному в Новые Закаталы[49].

Подавление восстания и его последствия

После взятия Старых Закатал и Джара в середине ноября российская администрация перешла к карательным мерам: селения Старые Закаталы и Джары были разрушены, а их жителей предполагалось расселить на плоскости, в районе хуторов Таначи и селения Гогами, частью — выселить в Грузию[50]. Джарцы были обязаны уплатить военные издержки, внести суммы для выкупа пленных, находившихся у дагестанцев, и погасить все числившиеся за ними недоимки, а также были лишены права носить оружие; от общества потребовали выдачи 36 юношей и мальчиков в качестве аманатов, содержание которых возлагалось на само общество[50]. После подавления декабрьского выступления Аличуллы действия российской администрации стали более решительными: были также разрушены и переселены на низменность жители Белокана, Цаблуани и Рекаталы, а около 80 человек из числа захваченных «главных мятежников» были доставлены в Тифлис к концу декабря 1830 года[51].

25 декабря 1830 (6 января 1831) года Паскевич обнародовал прокламацию, согласно которой лезгинская знать лишалась прежней власти над зависимыми ингилойцами и мугалами, обязанными впредь вносить подати непосредственно в казну, а главные зачинщики мятежа подлежали военному суду как нарушители присяги. Правила управления Джарской и Белоканской областью были окончательно введены в действие: прежние независимые общества превратились в подконтрольные магальным приставам «обывательские общества», а джамааты — в простые сельские сходы. Кевхи и владельцы кешкельных селений как социальная группа от подавления восстания не пострадали: их права, привилегии и подсудность шариатскому суду были сохранены[52]. Провозглашённое Паскевичем освобождение ингилойцев и мугалов от кешкельной зависимости на практике распространилось лишь на тех немногих кешкелевладельцев, которые сами приняли участие в восстании; кешкельникам, сохранившим верность присяге, было обещано временное право взимания прежних сборов до установления пенсионного содержания взамен доходов от повинностей, однако это временное положение впоследствии было закреплено как постоянное[53]. В 1838 году главноначальствующий Е. А. Головин окончательно закрепил кешкельные права за владельцами, а в 1839 году они были возвращены даже тем джарским кешкелевладельцам, которые участвовали в восстании 1830 года, с разрешением восстановить разрушенные усадьбы. Кешкельные повинности, размер которых российские власти впоследствии неизменно позволяли повышать, просуществовали в Джаро-Белоканской области вплоть до 1915 года[54].

Подавление восстания 1830 года не привело к прочному умиротворению области. Возглавивший с сентября 1831 года Отдельный Кавказский корпус барон Г. В. Розен признавал в переписке, что вольные авары, за исключением знати, оставались настроены по отношению к российской власти враждебно, а пропаганда мюридизма по-прежнему находила отклик в регионе; для поддержания порядка Розен считал необходимым держать в Джарской области семь батальонов войск, а в крепости Новые Закаталы — не менее 2,5 тыс. солдат[55]. Летом 1832 года Гамзат-бек, бежавший из российского плена, вместе с группой джарских мухаджиров — беглецов, участников восстания 1830 года, — предпринял новый поход на Джаро-Белоканскую область через Мухахское ущелье, вызвавший новое, хотя и менее значительное, восстание вольных аваров, охватившее преимущественно восточные районы области[56]. Новые восстания в Джарской области, связанные с вторжением имама Шамиля, происходили в 1852 году, а также в 1863 году, однако исход борьбы к тому времени был уже предрешён, и российское владычество в области закрепилось[57].

События 1830 года отразились и на положении вассального Илисуйского султанства, правители которого — султан Муса, а затем его преемник Даниял-бек — в июне 1832 года сохранили верность российскому правительству, помогая ему против Джара[56]. Тем не менее устранение Джара как политической единицы сделало для российской администрации избыточным и сохранение самого вассального султанства, права которого после 1830 года последовательно урезались[58]. В 1840 году султан был низведён до положения участкового заседателя нового округа, а в 1842 году подчинён военно-окружному начальнику Джаро-Белаканского округа генералу Шварцу[59]. Переход Даниель-бека на сторону мюридов Шамиля в 1844 году, по оценке И. П. Петрушевского, был спровоцирован самой российской администрацией; вслед за этим султанство было объявлено уничтоженным[60]. Даниель-бек вернулся на сторону России лишь в 1859 году, получив обратно генеральский чин, ордена и пенсию, но не «наследственное владение»[61].

Примечания

Комментарии

  1. ↑ Зависимое крестьянское население (например, ингилойцы и мугалы), которое подчинялось местной знати — кевхам или владельцам земель.
  2. ↑ Выборные сельские старшины и предводители общин в исторических обществах Дагестана (например, в Табасаране) в XVIII — начале XIX века

Источники

  1. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 96.
  2. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 97.
  3. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 97—98.
  4. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 98.
  5. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 99.
  6. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 100.
  7. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 100—102.
  8. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 100—101, 107.
  9. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 104.
  10. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 104—105.
  11. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 106.
  12. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 103.
  13. ↑ Петрушевский, 1934, с. 124—125.
  14. ↑ Петрушевский, 1934, с. 119.
  15. ↑ Петрушевский, 1934, с. 120.
  16. ↑ Петрушевский, 1934, с. 122, 147.
  17. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 123.
  18. ↑ Петрушевский, 1934, с. 123—124.
  19. ↑ Петрушевский, 1934, с. 124.
  20. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 125.
  21. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 105.
  22. ↑ Петрушевский, 1934, с. 126.
  23. ↑ Петрушевский, 1934, с. 126—127.
  24. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 128.
  25. ↑ Петрушевский, 1934, с. 128—129.
  26. ↑ 1 2 3 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 107.
  27. ↑ Петрушевский, 1934, с. 129.
  28. ↑ Халаев, Муртазаев, 2021, с. 107—108.
  29. ↑ Петрушевский, 1934, с. 132.
  30. ↑ 1 2 3 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 108.
  31. ↑ Х. Мусаясула, М. Коркмасов, Г. Балиев, З. Арухов на основании материалов Дагестанского краеведческого музея «Знамёна горских воинов» // Родина, М., 1994, № 3-4. С. 76.
  32. ↑ Петрушевский, 1934, с. 133.
  33. ↑ Петрушевский, 1934, с. 133—135.
  34. ↑ Петрушевский, 1934, с. 135.
  35. ↑ 1 2 3 4 Петрушевский, 1934, с. 136.
  36. ↑ Петрушевский, 1934, с. 137.
  37. ↑ Петрушевский, 1934, с. 138—139.
  38. ↑ Петрушевский, 1934, с. 139.
  39. ↑ Петрушевский, 1934, с. 140.
  40. ↑ Петрушевский, 1934, с. 140—141.
  41. ↑ Петрушевский, 1934, с. 141.
  42. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 109.
  43. ↑ 1 2 3 Петрушевский, 1934, с. 142.
  44. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 143.
  45. ↑ Петрушевский, 1934, с. 143—144.
  46. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 144.
  47. ↑ Петрушевский, 1934, с. 144—145.
  48. ↑ 1 2 Халаев, Муртазаев, 2021, с. 110.
  49. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 145.
  50. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 151.
  51. ↑ Петрушевский, 1934, с. 151—152.
  52. ↑ Петрушевский, 1934, с. 152.
  53. ↑ Петрушевский, 1934, с. 152—153.
  54. ↑ Петрушевский, 1934, с. 153.
  55. ↑ Петрушевский, 1934, с. 154.
  56. ↑ 1 2 Петрушевский, 1934, с. 154—155.
  57. ↑ Петрушевский, 1934, с. 155.
  58. ↑ Петрушевский, 1934, с. 156.
  59. ↑ Петрушевский, 1934, с. 156—157.
  60. ↑ Петрушевский, 1934, с. 157.
  61. ↑ Петрушевский, 1934, с. 158.

Литература

  • Петрушевский И. П. Джаро-белаканские вольные общества в первой трети XIX столетия: внутренний строй и борьба с российским колониальным наступлением. — Тифлис, 1934. — Т. I. — 159 с. — (Труды Научно-исследовательского института кавказоведения).
  • Халаев З. А., Муртазаев А. О. Взаимоотношения Джаро-Белоканских обществ и администрации Российской империи на Кавказе в 1783—1860 годах: монография / Отв. ред. Н. А. Магомедов. — Махачкала: АЛЕФ, 2021. — 210 с. — ISBN 978-5-00128-889-3.

Категории