АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Диадическая психотерапия развития

Диадическая психотерапия развития (ДПР), терапия, как особая ветвь психотерапии раннего возраста. У её истоков стояли учёные из Хайфского университета (Израиль): профессор Мирьям Бен Арон, профессор Джудит Харель и их коллеги. Ныне этот подход находит широкое применение не только в Израиле, но и во всём мире. Помогает в работе не только с нормально развивающимися детьми, но и с детьми с синдромами эмоциональных расстройств, переживших сильный стресс и эмоциональную травму[1].

Это психотерапевтический метод лечения семей, в которых есть дети с симптомами эмоциональных расстройств, включая сложные травмы и нарушения привязанности[2]. Также в разработке принимали участие Артур Беккер-Уайдман и Дэниел Хьюз[3], терапия используется в качестве вмешательства для детей, чьи эмоциональные расстройства стали результатом ранней разлуки с привычными воспитателями[4][5]. Хьюз приводит теорию привязанности и, в частности, работы Джона Боулби в качестве теоретической мотивации для диадической развивающей психотерапии[5][6][7].

Диадическая терапия развития в основном предполагает создание «игровой, принимающей, любопытной и эмпатической» среды, в которой терапевт настраивается на «субъективный опыт» ребёнка и отражает его с помощью зрительного контакта, мимики, жестов и движений, тона голоса, времени и прикосновений, «совместно регулирует» эмоциональный аффект и «совместно конструирует» альтернативный автобиографический рассказ вместе с ребёнком. Диадическая развивающая психотерапия также использует когнитивно-поведенческие стратегии. «Диада», о которой идёт речь, в конечном итоге должна быть диадой родитель-ребёнок[5].

Формат терапии в диадической модели строго определён: он состоит из поочерёдных еженедельных сессий с одним и тем же терапевтом. На одной неделе он встречается с матерью и ребёнком, на следующей неделе – с отцом и ребёнком. Как правило, на каждой второй неделе терапевт встречается также с отцом и матерью. Хотя на каждой сессии терапевт работает только с одной диадой, третий участник всегда присутствует на репрезентативном уровне. Когда рядом находятся мама или папа, ребёнок может рассказать ей/ему, что происходило во время встречи со вторым родителем, и попросить присутствующего родителя продолжить игру, начатую на предыдущей сессии[1].

Исследование Артура Беккера-Уайдмана, проведённое в 2006 году, показало, что диадическая развивающая терапия более эффективна, чем «обычные методы лечения» реактивного расстройства привязанности и комплексной травмы[8][9], но он подвергся критике со стороны Американского профессионального общества по жестокому обращению с детьми (APSAC). Согласно отчёту и ответу целевой группы APSAC, диадическая развивающая психотерапия не соответствует критериям для признания её «доказательной» и не даёт оснований для выводов об «обычных методах лечения»[10][11]. В обобщённом исследовании 2006 года этот подход охарактеризован как «поддерживаемый и приемлемый» метод лечения[12], но этот вывод также оказался спорным[13]. В обзоре исследований 2013 года рекомендуется с осторожностью относиться к этому методу терапии, утверждая, что он «не подкреплён заявлениями об эффективности на любом уровне доказательств» и имеет сомнительную теоретическую основу[14].

Теоретическая основа

Диадическая психотерапия развития, основанная на теории привязанности Боулби и базирующаяся на теории о том, что подвергающиеся жестокому обращению младенцы не только часто имеют дезорганизованные привязанности, но и по мере взросления могут развить жёсткую самодостаточность, перерастающую в навязчивую потребность контролировать все аспекты своего окружения. Хьюз ссылается на Лайонс-Рут и Якобвиц (1999) в поддержку этой теории. Воспитатели воспринимаются как источник страха, в результате чего дети стремятся контролировать своих воспитателей с помощью манипуляций, чрезмерного подчинения, запугивания или изменения роли, чтобы обезопасить себя. Дети также могут страдать от навязчивых воспоминаний, вторичных по отношению к травме, и, как следствие, могут неохотно или нежелательно участвовать в лечении. Предполагается, что такие дети будут стараться активно избегать воздействия, связанного с развитием терапевтических отношений, и будут сопротивляться тому, чтобы им напоминали о чувстве стыда и травме. Хьюз предполагает, что лечение, основанное на привязанности, может быть более эффективным для приёмных и усыновлённых детей, чем традиционное лечение и родительские вмешательства[5].

Утверждается, что после удовлетворения потребностей младенца в безопасности (благодаря привязанности), ему проще сосредоточиться на обучении и реагировании на социальные и эмоциональные потребности тех, кто за ним ухаживает. Хьюз полагает, что эта «аффективная сонастройка», описанная Стерном (1985), имеет решающее значение для развития как надёжной привязанности, так и позитивного, интегрированного чувства собственного достоинства. Сонастройка — это, прежде всего, невербальный способ коммуникации между младенцем и воспитателем, синхронность в степени выражаемого возбуждения, а также сопереживание внутреннему опыту ребёнка. Хьюз убеждён: «Является ли она мотивационной системой, отдельной от привязанности, как предполагает Стерн (2004), или центральным аспектом диады безопасной привязанности, она остаётся жизненно важной для общего развития ребёнка»[5].

Терапия пытается повторить это или заполнить пробелы в опыте ребёнка, подвергшегося жестокому обращению.

Методы

Сначала терапевт становится «невербально настроенным» на аффективное состояние ребёнка. Затем он пытается исследовать «темы» вместе с ребёнком. Он «сорегулирует» (помогает ребёнку управлять) на возникающие аффективные состояния с помощью «соответствующего витального аффекта» и развивает вторичные аффективные/ментальные представления о них, которые конструируются совместно с ребёнком в целях интеграции (терапевт пытается помочь ребёнку получить связное повествование о своём опыте и осознать позитивные аспекты себя). По словам Хьюза, «терапевт позволяет субъективному опыту ребёнка воздействовать на терапевта. Затем терапевт может по-настоящему войти в этот опыт и оттуда выразить свой собственный опыт. Поскольку терапевт удерживает оба субъективных опыта, ребёнок переживает их, чувствует и начинает интегрировать их, и заново переживать событие таким образом, чтобы облегчить его интеграцию и разрешение»[5]. В случае предполагаемых частых срывов, связанных с травматическим опытом ребёнка, терапевт принимает их и работает с ними, а затем «восстанавливает» отношения.

Цель состоит в том, чтобы ребёнок смог построить новую и последовательную автобиографию, которая позволит ему быть в контакте со своими внутренними чувствами. «По мере того как терапевт выражает субъективное повествование ребёнка, он/она постоянно интегрирует невербальную реакцию ребёнка на диалог, спонтанно изменяя его в соответствии с его выражениями. Диалог, вероятно, будет иметь больше эмоционального значения для ребёнка, если терапевт периодически говорит от лица ребёнка его собственными словами». Считается, что активное присутствие одного из основных опекунов значительно улучшает психологическое лечение. Однако Хьюз считает, что терапия, основанная на привязанности, может проводиться только с терапевтом[5].

Противоречия

ДПР подвергается критике за отсутствие всеобъемлющего руководства или полных тематических исследований, подробно описывающих процесс. Её теоретическая основа также подвергается сомнению[14]. Хотя невербальное общение, коммуникативное несоответствие и его исправление, игровые взаимодействия и связь между статусом привязанности родителей и привязанностью малыша — все это хорошо документировано и важно для раннего здорового эмоционального развития, Хьюз и Беккер-Уайдман описывают как совершающие «настоящий логический скачок», предполагая, что те же события могут быть намеренно повторены для коррекции эмоционального состояния ребёнка старшего возраста[13].

Сходство с некоторыми практиками терапии привязанности также вызвало споры[14]. Было высказано предположение, что в терапии используется возрастная регрессия и техника удержания — особенности терапии привязанности, не согласующиеся с теорией привязанности[13]. В качестве исходного документа для диадической психотерапии развития Беккер-Вайдман приводит книгу Дэниела Хьюза «Содействие развитию привязанности» 1997 года, в которой содержатся разделы, посвящённые использованию возрастной регрессии и холдинг-терапии[8]. Адвокатская группа Advocates for Children in Therapy включает диадическую психотерапию развития в свой список «терапий привязанности под другим названием» и продолжает причислять Хьюза к сторонникам этой терапии, ссылаясь на его высказывания, которые одобряют терапию привязанности[15]. В частности, они приводят материал с сайта Хьюза об использовании физического контакта в терапии[16]. Однако недавнее научное исследование показало, что «ни один из родителей, принявших участие в исследовании, не сообщил о подобной практике», «и многие из них назвали ДПР работой под руководством ребёнка, удовлетворяющей потребности их семьи с хорошими результатами и в атмосфере безопасности»[17].

В докладе Целевой группы APSAC о расстройстве привязанности, реактивном расстройстве привязанности и терапии привязанности, опубликованном в 2006 году, Хьюз и Беккер-Вайдман рассматриваются в рамках парадигмы терапии привязанности, а Беккер-Вайдман, среди прочего, упоминает об использовании возрастной регрессии, но не о принудительной или сдерживающей практике. Они также описывают ДПР как терапию привязанности в своём ответе на письма в ноябре 2006 года[10][18]. Беккер-Вайдман в своём письме, направленном Целевой группе, заявил, что важно лечить ребёнка на уровне его развития, а не хронологии, но Целевая группа в ответе на письма в ноябре 2006 года с этим не согласилась[11][19].

Целевая группа в своём ответе на письма называет Хьюза «ведущим терапевтом привязанности» и приводит Хьюза (вместе с Келли и Поппером) в качестве примера терапевтов, которые развивали свою практику, отходя от более известных техник терапии привязанности[20].

В отчёте о передовом опыте Канзасского университета/Отчёт о передовой практике (2004) говорится, что диадическая психотерапия развития, описанная Беккером-Вайдманом, несколько отличается от той, что описал Хьюз. Они утверждают, что в 2004 году Беккер-Уайдман заявил, что диадическая развивающая психотерапия «основана на доказательствах», ссылаясь на исследования холдинг-терапии, проведённые Майероффом, Рэндольфом и Леви из Центра привязанности в Эвергрине[21][22]. Модель Хьюза описывается как более чётко учитывающая опасения исследователей относительно «подталкивания» детей к пересмотру травмы (поскольку это может повторно травмировать жертв) и как интегрирующая в свой подход установленные принципы лечения травмы. Избегание дисрегуляции описывается Хьюзом как основная цель лечения[22].

Приор и Глейзер утверждают, что терапия Хьюза считывается хорошей терапией для детей, подвергшихся насилию и пренебрежительному отношению, хотя и с небольшим применением теории привязанности, но не включают её в свой раздел о терапии привязанности[23].

Троуэлл, восхищаясь клиническими навыками Хьюза, заявил: «Родители и опекуны нуждаются в специфической работе, а дети и подростки — в специфической работе с учётом их потребностей… Родители с собственными неудовлетворёнными потребностями в привязанности с детства могут существенно ограничивать свою способность откровенно говорить со специалистами, стремящимися помочь их детям, и чувствовать их поддержку»[24]. Говоря об использовании мимики в попытках настроиться на работу, Троуэлл отметила: «Хотя терапевт может выглядеть и чувствовать себя грустным, молодой человек может воспринять это как провокацию — либо ударить, либо воспринять терапевта как человека, желающего одержать победу (мимика может быть неправильно понята)». Троуэлл подчеркнула ценность многих идей Хьюза для клинической работы, но заключила, что «необходимо соблюдать осторожность. Опытные, хорошо подготовленные клиницисты могут, при наличии супервизии, использовать эти идеи в своей клинической практике. Но идеи, изложенные в работе Хьюза 2004 года, не являются достаточной основой для руководства по лечению, и им не стоит следовать беспрекословно».

Доказательства

Два отчёта об исследованиях Беккера-Уайдмана, второй из которых был четырёхлетним продолжением первого, являются единственным эмпирическим исследованием диадической психотерапии развития[14]. Они сообщили, что ДПР является эффективным методом лечения детей с комплексной травмой, которые соответствуют критериям DSM IV для реактивного расстройства привязанности[8][9]. В первом отчёте сделан вывод о том, что у детей, получавших диадическую развивающую психотерапию, наблюдалось клинически и статистически значимое улучшение функционирования, измеренное с помощью Контрольного списка поведения ребёнка, в то время как у детей из контрольной группы через год после окончания лечения изменений не наблюдалось. В исследовании также использовался опросник Рэндольфа «Расстройство привязанности» в качестве меры[8], который не был эмпирически подтверждён для лечения реактивного расстройства привязанности[25]. Статистические сравнения проводились с помощью множественных t-тестов, а не дисперсионного анализа; этот метод подвергался критике, поскольку t-тесты повышают вероятность обнаружения значимых различий[25].

В группу лечения вошли тридцать четыре человека, чьи дела были закрыты в 2000/01 году. Их сравнивали с группой обычного лечения из тридцати человек, которые проходили лечение в других местах. В опубликованных отчётах об этой работе не уточняется характер обычного лечения и не разъясняется, почему группа обычного лечения, которая проходила обследование в клинике Беккера-Вайдмана, не получала там терапии. Лечение состояло в среднем из 23 сеансов в течение одиннадцати месяцев. Полученные результаты сохранялись в среднем в течение 1,1 года после окончания лечения у детей в возрасте от шести до пятнадцати лет. В группе обычного ухода изменений не произошло, и повторное тестирование было проведено в среднем через 1,3 года после завершения исследования.

В последующем исследовании результаты первоначального тестирования сохранились в среднем через 3,9 года после окончания лечения. У испытуемых из группы обычного ухода, которые прошли повторное тестирование в среднем через 3,3 года после завершения оценки, изменений не было.

Первое исследование Беккера-Вайдмана было рассмотрено Целевой группой APSAC в ноябре 2006 года в ответах на письма, последовавшие за их основным докладом о терапии привязанности[11]. В своём первоначальном отчёте Целевая группа критиковала Беккера-Вайдмана за то, что он утверждал, что его терапия имеет доказательную базу, и что это единственная доказательная терапия, в то время как, по мнению Целевой группы, никакой доказательной базы не существовало[10]. Беккер-Уайдман ответил на это открытым письмом со ссылкой на своё исследование[26]. Целевая группа изучила исследование (2006 г.), подвергла критике методологию и заявила, что, хотя это исследование является важным первым шагом к изучению фактов о результатах ДПР, оно далеко не соответствует критериям, которые должны быть соблюдены, чтобы признать лечение научно обоснованным[27].

Между докладом Целевой группы и ответом на письма Крейвен и Ли провели обзор литературы по 18 исследованиям вмешательств, применяемых к приёмным детям, и классифицировали их в соответствии с противоречивой системой Сондерса, Берлинера и Хансона[12][28][29]. Они рассмотрели только две терапии, направленные на лечение расстройств привязанности, каждая из которых была представлена одним исследованием: диадическая развивающая психотерапия и холдинг-терапия[30][31]. Они отнесли оба метода к категории 3 как «поддерживаемые и приемлемые». Эта классификация означает, что доказательная база слаба, но доказательств вреда от лечения нет. Классификационный отчёт Крейвен и Ли подвергся критике как неоправданно благоприятный[13]. В этой критике отмечалось отсутствие полного руководства с подробным описанием вмешательства в диадическую развивающую психотерапию — один из необходимых критериев для оценки по руководству Saunders et al., без которого ни одно исследование результатов не может быть отнесено ни к одной из имеющихся категорий. Крейвен и Ли опровергли эту статью в своём ответе, в котором основное внимание уделялось холдинг-терапии, а не диадической развивающей психотерапии[32].

Из отчётов следует, что в дополнение к стандартной ДРП могли использоваться методы терапии привязанности. Терапевт в исследовании Беккера-Уайдмана инструктировал родителей использовать «методы воспитания привязанности» двух авторов, которые, по словам Джин Мерсер, пропагандировали «принудительные и запугивающие подходы к детям в лечении», в частности, физическое сдерживание и отказ от еды и питья. Из-за этого отклонения от современного представления ДРП Мерсер утверждает, что исследование не может считаться проверкой в её нынешней форме[14]. Мерсер приводит исследование Беккера-Уайдмана в качестве примера эффекта Вузла, когда «ошибочные, ограниченные или преувеличенные данные» некритично повторяются и переиздаются до тех пор, пока они не получат всеобщее признание[25].

Примечания

  1. ↑ 1 2 Диадическая терапия - новое направление в терапии детско-родительских отношений. ipsyschool.ru.
  2. ↑ Becker-Weidman A., Hughes D. (2008). “Диадическая развивающая психотерапия: Научно обоснованное лечение детей с комплексной травмой и нарушениями привязанности”. Социальная работа с детьми; социальная работа с подростками. 13 (3): 329—337.
  3. ↑ https://www.cebc4cw.org/program/dyadic-developmental-psychotherapy/
  4. ↑ Hughes D (2003). “Психологическое вмешательство при спектре расстройств привязанности и внутрисемейной травме”. Привязанность и развитие человека. 5 (3): 271—279. DOI:10.1080/14616730310001596142. PMID 12944222.
  5. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Hughes D (2004). “Лечение детей и подростков, подвергшихся жестокому обращению, на основе привязанности” (PDF). Привязанность и развитие человека. 6 (3): 263—278. DOI:10.1080/14616730412331281539. PMID 15513268.
  6. ↑ Bretherton I (1992). “Истоки теории привязанности”. Психология развития. 28: 759—775. DOI:10.1037/0012-1649.28.5.759.
  7. ↑ Holmes, J.(1993) Джон Боулби и теория привязанности, London:Routledge
  8. ↑ 1 2 3 4 Becker-Weidman. Лечение детей с травматическими расстройствами привязанности: Диадическая развивающая психотерапия, Журнал социальной работы с детьми и подростками. № 23(2), апрель 2006
  9. ↑ 1 2 Becker-Weidman, A., (2006b). Диадическая развивающая психотерапия: многолетнее наблюдение. Стерт С., (ред.) Новые разработки в области исследований жестокого обращения с детьми. NY: Nova
  10. ↑ 1 2 3 Chaffin M (2006). “Отчёт целевой группы APSAC по терапии привязанности, реактивному расстройству привязанности и проблемам привязанности”. Child Maltreatment. 11 (1): 76—89. DOI:10.1177/1077559505283699. PMID 16382093. |
  11. ↑ 1 2 3 Chaffin Mark, Hanson Rochelle, Saunders Benjamin E (2006). “Ответы на письма”. Жестокое обращение с детьми. 11 (4): 381—386. DOI:10.1177/1077559506292636.
  12. ↑ 1 2 Craven, Lee (2006). “Терапевтические вмешательства для приёмных детей: Систематический синтез исследований”. Исследования в области практики социальной работы. 16 (3): 287—304. DOI:10.1177/1049731505284863.
  13. ↑ 1 2 3 4 Pignotti M., Mercer J. (2007). “Холдинг-терапия и диадическая развивающая психотерапия не являются поддерживаемыми и приемлемыми вмешательствами в социальной работе: Пересмотр результатов систематического исследования”. Исследования в области практики социальной работы. 17 (4): 513—519. DOI:10.1177/1049731506297046.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 Mercer Jean (2014). “Изучение диадической развивающей психотерапии как метода лечения усыновленных и приемных детей: Обзор исследований и теории”. Исследования в области практики социальной работы. 24 (6): 715—724. DOI:10.1177/1049731513516514.
  15. ↑ Защитники детей в терапии — Дэниел Хьюз.
  16. ↑ Daniel A. Hughes (1997). Содействие развитию привязанности: Путь к эмоциональному восстановлению и поведенческим изменениям у приемных и усыновленных детей. Издательство Jason Aronson Inc. Проверено 30 ноября 2014 года.
  17. ↑ Wingfield M, Gurney-Smith B. (2018). Опыт приемных родителей в диадической развивающей психотерапии. Clin Child Psychol Psychiatry. 2019;24(4):661-679. doi:10.1177/1359104518807737
  18. ↑ Марк Чаффин, Рошель Хэнсон и Бенджамин Э. Сондерс «Ответ на письма о жестоком обращении с детьми, 2006; 11, 381 doi:10.1177/1077559506292636 „Доктор Беккер-Вайдман упоминается в основном тексте доклада трижды, и ни в одном из них не говорится о методах принуждения. Первая цитата ссылается на утверждение его веб-сайта о том, что традиционные методы лечения либо неэффективны, либо вредны (стр. 78). Вторая цитата ссылается на его рекомендацию о том, что в рамках лечения следует поощрять детей к переходу к более раннему возрасту (стр. 79). Третья цитата ссылается на его утверждения, которые, по нашему мнению, не подкреплены доказательствами, о применении лечения, основанного на фактических данных (стр. 85).“
  19. ↑ Becker-Weidman Arthur (2006). “Письмо редактору”. Жестокое обращение с детьми. 11 (4): 379—380. DOI:10.1177/1077559506292632. PMID 17043325.
  20. ↑ „Далее Хьюз рассказал о том, как изменилась его собственная практика терапии привязанности за эти годы, в частности в том, что он стал меньше акцентировать внимание на победе родителей в борьбе за власть, меньше использовать техники удержания и отказался от катарсического или дизрегуляционного проветривания прошлой травмы в пользу подходов, которые очень похожи на хорошо обоснованные техники постепенного воздействия. Наряду с этим он рассказал о том, как он пришел к пересмотру некоторых из своих собственных практик терапии привязанности“.
  21. ↑ Беккер-Вайдманн, А. (3/7/2004). Диадическая развивающая психотерапия, retrieved 3/20/2004 from http://www.center4familydevelop.com/developmentalpsych.htm
  22. ↑ 1 2 Ута М. Уолтер, У., М. и Петр, К. Лучшие практики в области детского психического здоровья: „Реактивное расстройство привязанности: Концепции, лечение и исследования“, подготовленная Школой социального обеспечения Канзасского университета совместно с Канзасской службой социальной реабилитации. стр. 10-18
  23. ↑ Prior, V., and Glaser, D. (2006). Понимание привязанности и расстройств привязанности: теория, доказательства и практика, издательство Джессики Кингсли, серия „Психическое здоровье детей и подростков“. | p268 |
  24. ↑ Trowell J (2004). “Размышления о лечении детей и подростков, подвергшихся жестокому обращению, на основе привязанности”. Привязанность и развитие человека. 6 (3): 279—283. DOI:10.1080/14616730412331281566. PMID 15513269.
  25. ↑ 1 2 3 Mercer J (2015). “Пересмотр статьи о диадической развивающей психотерапии: Жизненный цикл вузла”. Журнал социальной работы с детьми и подростками. 32 (5): 397—404. DOI:10.1007/s10560-015-0399-z.
  26. ↑ Артур Беккер-Вейдман | Письмо редактору | Жестокое обращение с детьми 2006 No 11 | p379 |
  27. ↑ По нашей оценке, DDP все еще не соответствует критериям доказательной терапии, хотя опубликованные результаты позволяют надеяться, что DDP может быть перспективной». Изучение исследования показало, что оно имеет те же недостатки, которые были отмечены в оценке Целевой группой исследования Майероффа (стр. 85). Например, в исследовании использовалась небольшая выборка, участники были самостоятельно отобраны для лечения и сравнения, возрастной диапазон участников был очень широк (5-16 лет), не было прямого статистического анализа изменений в группах с течением времени, данные о результатах не собирались слепыми или беспристрастными репортерами, и в исследовании использовался метод «только завершение», а не метод «намерение к лечению». Конечно, ни одно исследование не обходится без недостатков, однако факт остается фактом: единственное исследование с такими серьезными недостатками, хотя и является первым шагом, но далеко не соответствует критериям, которые должны быть соблюдены, чтобы признать лечение научно обоснованным. В целом, мы считаем, что признание лечения научно обоснованным — это работа для независимой комиссии по оценке лечения (например, Американская психологическая ассоциация, Администрация по борьбе со злоупотреблением психоактивными веществами и психическим здоровьем [SAMHSA], Целевая группа Управления по делам жертв преступлений, Кокрановское сотрудничество и т. д.), применяющие принятые и установленные критерии научного обзора. Ни в одном из них ДДП не была признана соответствующей принятым критериям. Таким образом, мы считаем, что в настоящее время практикующим врачам не следует характеризовать или рекламировать DDP как научно обоснованную практику". Ответ на письма стр. 3.
  28. ↑ Сондерс Б. Э., Берлинер Л. и Хэнсон Р. Ф. (ред.). (2004). Физическое и сексуальное насилие над детьми: рекомендации по лечению (Пересмотренный отчет от 26 апреля 2004 г.). Чарльстон, Южная Каролина: Национальный центр исследований и лечения жертв преступлений.Цитата: «Категория 1: Хорошо поддерживаемое и эффективное лечение; Категория 2: Поддерживаемое и, вероятно, эффективное; Категория 3: Поддерживаемое и приемлемое; Категория 4: Многообещающее и приемлемое; Категория 5: Новое и экспериментальное; и категория 6: Относящееся к лечению».
  29. ↑ Gambrill E (2006). “Практика и политика, основанные на доказательствах: Выбор впереди”. Исследования в области практики социальной работы. 16 (3): 338—357. DOI:10.1177/1049731505284205.
  30. ↑ Беккер-Вайдман, А. (2004). Диадическая развивающая психотерапия: эффективное лечение детей с психотравмирующими расстройствами привязанности. Проверено 10 мая 2005 г. в http://www.Center4familyDevelop.com
  31. ↑ Myeroff (1999). “Сравнительная эффективность холдинг-терапии с агрессивными детьми”. Детская психиатрия и развитие человека. 29 (4): 303—313. DOI:10.1023/a:1021349116429. PMID 10422354.
  32. ↑ Lee R.E., Craven P. (2007). “Ответ Пиньотти и Мерсеру: Холдинг-терапия и диадическая психотерапия развития не являются поддерживаемыми и приемлемыми вмешательствами в социальной работе”. Исследования в области практики социальной работы. 17 (4): 520—521. DOI:10.1177/1049731506297043.

Категории