Пространная русская грамматика
«Простра́нная ру́сская грамма́тика» — пособие Николая Греча по грамматике русского языка, опубликованное в 1827 году с посвящением Николаю I. Свет увидел только первый том. Грамматические руководства Греча, несмотря на многочисленные недостатки, пользовались широким распространением до середины 1840-х годов и даже в 1950-е годы[1]. Сам Греч в «Чтениях о русском языке» отмечал, что сорок тысяч экземпляров его грамматики разошлись по всей России[2].
История
В «Воспоминаниях юности» Н. И. Греч утверждает, что уже «с пятнадцатого года от рождения затаилась в душе» его о создании русской грамматики нового, универсального, западноевропейского типа. «В то же время увидел я недостаточность наших грамматик в сравнении с иностранными, и несообразность их с выводами грамматики всеобщей», — отметил он[3]. В 1822 году в журнале «Соревнователь просвещения и благотворения» (часть XVII, с. 239—240) сообщалось, что действительный член Н. И. Греч изъявил Вольному обществу любителей российской словесности о своём «желании представить в оное на рассмотрение по частям Российскую Грамматику, над составлением коей трудится он постоянно в течение 17 лет»[4]. Н. И. Греч писал, что для его грамматических руководств «служили образцами учебные пособия и методы двух наций, французской и немецкой»[5].
Признавая составленную грамматику грамматикой книжного языка («Если в русской грамматике станут излагать правила не общего, книжного языка, она должна будет изменяться в каждой губернии по требованиям местного наречия»), Греч рассматривал её как наиболее полный и верный кодекс русских грамматических правил[6].
Источники
Греч внимательно следил за современной немецкой и французской литературой по грамматике, активно пользовался её теоретическими принципами. Фаддей Булгарин в предисловии к «Пространной русской грамматике» (1829) заявлял, что Греч «пользовался грамматическими сочинениями не только соплеменных нам славянских писателей, но и чужеземных учёных, особенно в грамматике общей…». У Греча были как интерес к наблюдениям над языком, так и уменье описывать и характеризовать конкретные факты речевого употребления, но он был лишён способности систематизировать грамматические явления. Поэтому он без колебаний распределял, особенно в области синтаксиса, грамматические процессы и категории русского языка по чужой, заимствованной схеме и «системе»[7].
Фаддей Булгарин в предисловии к «Пространной русской грамматике» (1829) заявлял, что Греч «пользовался грамматическими сочинениями не только соплеменных нам славянских писателей, но и чужеземных учёных, особенно в грамматике общей…». Греч указывал отдельные сведения о теоретических источниках своего синтаксиса: «При составлении синтаксиса пользовался я новейшими сочинениями по сему предмету во Франции и Германии. Притом служили мне немалым пособием труды гг. Жуковского (сообщённые им мне в рукописи), Кошанского (статья о русском синтаксисе, помещённая в трудах Московского общества любителей российской словесности), Давыдова (Опыт о порядке слов, помещённый там же) и нек. др. Г. Кошанский, сверх того, сообщил мне составленный им в рукописи синтаксис, из которого я заимствовал весьма полезные замечания». Николай Грунский в «Очерках по истории разработки синтаксиса славянских языков» (т. I, СПб., 1910) стремился установить иностранные грамматические труды, которые послужили источниками для синтаксиса Греча. Фаддей Булгарин в предисловии к «Пространной русской грамматике» указывал на три иностранных работы, которыми пользовался Греч при составлении грамматических руководств: «Sprachlehre von Bernhardi» (Berliri, 1801), «Principes de Grammaire generale par A. I. Silvestre de Sacy» (Paris, 1803), «Grieehische Grammatik vorzuglich des Homerischen Dialects von Dr. P Thiersch» (2. Aufl., 1818). Грунский доказал, что особенно сильное влияние на грамматические взгляды Греча, например, в учении о сокращении предложений, в вопросе о классификации предложений зависимых и независимых в отношении логическом, в вопросе о нормах словорасположения, оказал Иоганн Кристоф Аделунг. Большое значение для синтаксиса Греча, по мнению Грунского, имела книга Герлинга «Grundregeln des deutschen Styls», в частности, для понимания различий между предложениями с грамматической и логической точек зрения, в изложении проблемы сочинения и подчинения, в трактовке придаточных предложений как заместителей отдельных частей или членов предложения и т. п.[8][9] Греч — сторонник общей теории грамматики, таких «правил синтаксиса, которые можно приложить ко всем языкам». Он находит их систематическое изложение в синтаксисе Герлинга, которому больше всего и подражает в своём изложении русского синтаксиса[1].
Греч ценил историческое значение «Российской грамматики» М. Ломоносова, из которой «извлекли свои учебники Барсов и Соколов, и присовокупили к тому несколько собственных своих правил и замечаний». «Российская грамматика, сочинённая Императорской Российской академией», по его мнению, «далека от совершенства. В ней рассматривается русский язык, как он был в старину, то есть в виде собрания слов, несвязанных в речи. Сверх того сочинители её рабски придерживались грамматики латинской». Из последующих грамматических руководств Греч выделяет известную ему рукописную грамматику поэта В. А. Жуковского, которою Греч «с пользой и благодарностью руководствовался при составлении своих книг», и Грамматику А. X. Востокова[1].
Предисловие Булгарина
Грамматику предваряет предисловие Ф. В. Булгарина, который счёл необходимым заменить авторское предисловие, поскольку оно было обращено более к учёному сословию, в то время как сочинение Греча подлежит суду не какого-нибудь учёного ареопага, но всего русского народа, а с публикою должно говорить не так, как с учёными[10].
В предисловии делаются предварительные замечания по поводу содержания и структуры. Прежде всего, информация о свойствах, подразделении и происхождении частей речи находится не в начале частной этимологии, а в соответствующих главах, что позволяет представить разные грамматические свойства слов не вдруг, а в некоторой постепенности (Булгарин 1827: vii). Что касается терминологии, то в грамматике используются принятые в то время термины, а новые вводятся только там, где не было никаких (Булгарин 1827: vii).
Подчёркивается синхронный характер грамматики, которая ограничивается изложением правил нынешнего русского языка, с некоторыми историческими и сравнительными замечаниями. На первый случай, кажется, довольно изложить в порядке законы одного русского языка: историческая и сравнительная грамматика всех языков славянского племени (наподобие Немецкой грамматики Гримма) есть дело иное. Один почтенный филолог (А. Х. Востоков) в течение многих лет занимается изысканиями по сей части. Надеемся, что публика увидит со временем плоды трудов его; тогда и собственная русская грамматика поднимется на высшую степень (Булгарин 1827: vii).
Основные источники теоретических взглядов автора — Бернгарди, Сильвестр де Саси, Фатер, Рейф. При формулировке правил Греч ориентировался на тексты образцовых авторов, прежде всего — Ломоносова и Карамзина.
Пространная русская грамматика стала основой Практической русской грамматики, содержащей все те же правила, но не включающей прибавлений исторических и сравнительных, а также Начальных правил русской грамматики, написанной для детей и начинающих (Булгарин 1827: ix).
Примечания
Литература
- Виноградов В. В. Из истории изучения русского синтаксиса: от Ломоносова до Потебни и Фортунатова. — М.: Издательство Московского университета, 1958. — 400 с.