Вторая палатализация

Вторая палатализация проходила в период, когда праславянский язык уже не представлял собой единого целого, но был раздроблен на диалекты. Этим объясняется разница в её рефлексации в различных группах славянских языков. В. Н. Чекман полагал, что центром, из которого распространялась вторая палатализация, были говоры праславянского языка, которые позднее легли в основу сербохорватского, словенского и македонских языков^[2].

Вторая палатализация прошла во всех праславянских диалектах, кроме новгородско-псковского^[3], который, видимо, оторвался от общего массива раньше остальных^[4]. Впервые эта идея была высказана в начале XX века Б. М. Ляпуновым, который обратил внимание на форму д. п. ед. ч. «рабу своѥму Дъмъкѣ» в Новгородской Минее 1096 года, что, впрочем, не нашло поддержки других учёных, поскольку данная форма является единичной^[5].

Впоследствии эту гипотезу поддержала в 1966 году С. М. Глускина, указавшая на данные живых северо-западных говоров, которые сохранили лексемы без следов второй палатализации в корне, что нельзя объяснить действием грамматической аналогии^[6].

Решающее значение для решения этой проблемы имело открытие новгородских берестяных грамот, изученных в конце XX века А. А. Зализняком. В них зафиксированы многочисленные случаи отсутствия эффекта второй палатализации. В частности, Зализняку удалось «расшифровать» прежде непонятное место из древнейшей известной берестяной грамоты № 247: «а замъке кѣле а двьри кѣлѣ» (рус. а замок цел и двери целы), отождествив формы кѣле и кѣлѣ с русским словом «целый». Предыдущее толкование было связано с иным разделением на слова («а замъке кѣлеа двьри кѣлѣа») и переводом («а замок кельи, двери кельи…») и влекло за собой целый ряд грамматических и смысловых проблем^[7].

Поскольку закон внутрислогового сингармонизма, действовавший в праславянском языке, запрещал заднеязычным находиться перед гласными переднего ряда, сочетания ke, ge, xe, ki, gi, xi были устранены в ходе первой палатализации. Но процесс монофтонгизации дифтонгов снова дал праславянскому языку случаи, где k, g, x находились перед ě₂ (< *oi, *ai) и i₂ (< *oi) (обычно называемыми «вторичными», чтобы отличить их от «первичных» ě₁ (< *ē), e, i₁ (< *ī)). Новые сочетания опять были устранены.

Эффекты второй палатализации можно чаще всего наблюдать перед окончаниями существительных (местн. п. ед. ч., и. п. мн. ч., местн. п. мн. ч. -o-основ и д. п. ед. ч., местн. п. ед. ч., и. п.-в. п. дв. ч. -ā-основ) и в формах повелительного наклонения глагола, но она также встречается и в корнях^[8].

В восточной и южной группах вторая палатализация также осуществилась в сочетаниях *kv, *gv, *xv. В противоположность этому, в западной группе эти сочетания сохранились без изменения. Данная особенность была замечена ещё Й. Добровским и вошла в список из десяти различий между западнославянскими языками и остальными, лёгший в основу его дихотомической классификации славянских языков. Однако некоторые учёные, основываясь на формах типа укр. квітка или русск. диал. квет, утверждают, что в восточнославянских языках формы с цв-, зв- вместо кв-, гв- носят книжный, заимствованный характер^[9].

В некоторых русских говорах, которые С. Л. Николаев возводит к племенному языку вятичей, группа *kv дала t'v: т'в'ет, т'в'аток^[10].

Фактически, слов с сочетаниями *kv, *gv, *xv, в которых были условия для второй палатализации, в праславянском было лишь несколько: *květъ «цветок», *kviliti «плакать», *gvězda «звезда» и падежные формы слов *vъlxvъ «волхв» и *lixva «лихва» (под вопросом лексемы ономатопоэтического характера *gvizdati «свистеть» и *xvějati «качать»)^[8][11].

Сочетания *sk, *zg, находившиеся в положении, в котором могла осуществиться вторая палатализация, дали šč и ždž в западной и восточной группах, но sc и zdz в южной группе, с тенденцией к упрощению этих сочетаний в начале слова^[12]. Из падежной формы с закономерным результатом второй палатализации w Polszcze (и. п. Polska) при совр. польск. w Polsce происходит русское название Польши^[13][14].

Некоторые учёные полагают, что результаты второй палатализации не были мягкими (то есть c, dz, s/š, а не c', dz', s'/š'), в отличие от рефлексов третьей палатализации^[15] (в отличие от второй, третья была прогрессивной, то есть условием для неё является нахождение k, g, x в положении после некоторых звуков, а не перед, как для второй). Впервые такое предположение было высказано А. Лескином, а позднее поддержано Р. Нахтигалом, Н. ван Вейком и С. Б. Бернштейном. Однако не все слависты с ними согласны. В. Н. Чекман считает, что данная гипотеза типологически неправдоподобна^[16].

В русском языке результаты второй палатализации были устранены на стыке морфем из-за выравнивания парадигмы словоизменения по аналогии (иногда не исключается древненовгородское влияние на остальные говоры великорусской территории^[17]), ср. укр. руці, белор. руцэ — рус. руке, укр. нозі, белор. назе — рус. ноге, укр. мачусі, белор. мачысе — рус. мачехе.

Схожий процесс наблюдается и в словацком. В Дат.-Местн. п. ед. ч. -ā-основ чередования были устранены, ср. чеш. ruce — словацк. ruke (рус. руке), чеш. noze — словацк. nohe (рус. ноге), чеш. maceše — словацк. macoche (рус. мачехе)^[18]. В повелительном наклонении стали употребляться формы с č и ž вместо c и z, ср. чеш. pec — словацк. peč (рус. пеки), чеш. pomoz — словацк. pomož (рус. помоги)^[19].

• праслав. *koina > др.-рус. цѣна, рус. цена́ укр. ціна́, ст.‑слав. цѣна, болг. цена́, сербохорв. цијена, словен. сẹnа, чеш. cena, словацк. сеnа, польск. сеnа, др.-польск. саnа. Ср. лит. kaina «цена», др.-греч. ποινή «выкуп, пеня», авест. kaēnā- «возмездие, месть, наказание». Все эти слова восходят к пра-и.е. *k^woinā «(плата за) содеянное»^[20];
• праслав. *koilъ > др.-рус. цѣлъ, рус. це́лый, укр. ці́лий, ст.‑слав. цѣлъ, болг. цял, сербохорв. ци̏о, словен. се̑l, чеш. сеlý, словацк. сеlý, польск. саłу, в.-луж. суłу, н.-луж. сеłу. Ср. прусск. kailūstiskan (В.п., ед.ч.) «здоровье», готск. hails «здоровый, целый»^[21];
• праслав. *goilo > др.-рус. зѣлъ «сильный», рус. зело́ «очень», белор. до зела «очень», ст.‑слав. ѕѣлъ, ѕѣло, словен. zelo, др.-чеш. zielo «очень». Ср. лит. gailùs «резкий, едкий, мстительный», gailas «буйный», латыш. gails «сладострастный», готск. gailjan «радовать», др.-в.-нем. geil «похотливый»^[22];
• праслав. *хоirъ > др.-рус. сѣръ, рус. се́рый, укр. сі́рий, болг. сер, словен. sẹr, «серый, белокурый», др.-чеш. šěrý, чеш. šerý, словацк. šerý, польск. szary, в.-луж. šěry, н.-луж. šеrу. Ср. прагерм. *haira-^[23];
• праслав. *kvoitъ > др.-рус. цвѣтъ, рус. цвет, укр. цвіт, белор. цвет, ст.‑слав. цвѣтъ, болг. цвят, сербохорв. цви̏јет, словен. сvệt, чеш. květ, словацк. kvet, польск. kwiat, в.-луж. kwět, н.-луж. kwět, полаб. kjot^[24];
• праслав. *gvoizda > др.-рус. звѣзда, рус. звезда́, укр. звізда́, ст.‑слав. ѕвѣзда, болг. звезда́, сербохорв. звијèзда, словен. zvézda, чеш. hvězda, словацк. hviezda, польск. gwiazda, в.-луж. hwězda, н.-луж. gwězda. Ср. лит. žvaigzdė̃, žvaigždė̃, латыш. zvàigznе «звезда», прусск. svāigstan (В.п., ед.ч.) «сияние, свет, блеск»^[25];
• праслав. *skoirītei > рус. ще́рить, укр. ви́щирити, белор. шчэ́рыць, болг. оце́ря, сербохорв. цје̏рити, словен. ceriti, чеш. štěřiti, ceřiti, словацк. сеrit, польск. szczerzyć, в.-луж. šćěrić, н.-луж. šćěriś^[26].

С. Б. Бернштейн полагал, что на самом деле термин «вторая палатализация» неудачен, поскольку он должен относиться к другому процессу, а именно третьей (прогрессивной) палатализации, которая, по его мнению, прошла раньше регрессивной^[5].

Часть славистов напротив полагает, что вторая и третья палатализации происходили одновременно^[2], а некоторые даже не различают вторую и третью палатализации, считая их частью одного процесса^[27].

Вторая палатализация прошла позже таких фонетических изменений, как первая палатализация и монофтонгизация дифтонгов^[28].

Мнения учёных расходятся в отношении того, какой эпохой следует датировать вторую палатализацию. Вот некоторые датировки:

• не ранее II—IV вв. н. э. (Т. Лер-Сплавинский);
• III—V вв. н. э. (Ф. П. Филин^[29]);
• 575—650 гг. (А. Лампрехт^[30]);
• не ранее 600 года (Х. Бирнбаум);
• VI—VII века нашей эры (Ю. В. Шевелёв^[31], З. Штибер^[32], Ф. Славский^[33]);
• самое позднее с V по X вв. н. э. (В. Н. Чекман^[34]);
• VI—IX века нашей эры (М. Шекли^[35]).

В VI в. н. э. византийский историк Менандр Протектор записал имя одного из антских вождей как Κελαγαστός, которое польский учёный Е. Налепа отождествил со славянским именем *cělogostъ. Данное свидетельство является, по мнению Налепы, доводом в пользу того, что вторая палатализация осуществилась не ранее VII века^[36].

В начале двадцатого века П. Лессиак (de:Primus Lessiak) использовал данные альпийской топонимии для хронологизации второй палатализации. Поскольку одна и та же река называется по-словенски Zílja (диал. Zila), а по-немецки Gail (< *Gīla), он сделал вывод, что на момент первых контактов славян и германцев в Альпах (самое раннее ок. 600 г.) процесс второй палатализации в славянских языках ещё не окончился^[37].

Р. Экблум также обратил внимание на чешскую передачу названия Регенсбурга и реки Реген: Řezno и Řezná, в которых немецкому g соответствует результат второй палатализации z^[38]. Название этого города славяне заимствовали, видимо, заселив Чехию (после 500 г. н. э.) из лат. Regino. По мнению З. Штибера, это свидетельствует о том, что в VI веке вторая палатализация ещё не прошла в западнославянских языках^[32].

Заселяя Балканы, славяне перенимали у местного населения, говорившего на далматинском языке, старые названия различных географических объектов:

• лат. Celeia > балк.-ром. *Kelḝi̯a > слав. *Celьјe > словен. Célje Целе^[35];
• лат. Crexi > балк.-ром. *Kersu (> итал. Cherso) > слав. *Cersъ > хорв. Cres Црес^[32][35];
• лат. Centōna > балк.-ром. *Kentọna > слав. *Cętyna > хорв. Cètina Цетина^[35];
• лат. Cīvitās (в. п. Cīvitāte(m)) > балк.-ром. *Kẹvẹtāte > слав. *Cьbьtatъ > хорв. Cavtat Цавтат^[32][35];
• балк.-ром. *Kisiska- > хорв. Caska Цаска^[32];
• лат. Cibrica > Цебро^[31];
• лат. Castellaceus > серб. Костолац^[31];
• лат. Tergeste > *Tьrzьstъ > серб. Трст Триест^[31].
• балк.-ром. *Gīla > слав. *ʒiľa > словен. Zílja Гайль^[35];
• лат. Genta > слав. *ʒęta > серб. Зета Зета^[35].

Вторая палатализация имела место в ряде праславянских заимствований из других языков^[39]:

• *cěsar’ь «царь» < готск. kaisar < лат. caesar «цезарь (титул)»^[40];
• *nabozězъ «сверло» < прагерм. *naba-gaizaz «сверло», буквально «копьё втулки»^[41];
• *ocьtъ «уксус» (польск. ocet) < готск. *akit < лат. асētum^[42]
• *cьrky «церковь» < прагерм. *kirikō или *kirkō < др.-греч. κυρικόν^[43];
• *cęta «мелкая монета» < лат. centum либо напрямую, либо через готск. kintus^[44].

Время заимствования этих слов для второй палатализации — terminus a quo^[45], то есть время, ранее которого данный процесс пройти не мог.

В то же время эстонский заимствовал праслав. *kěvь «цевка, трубочка, катушка» как kääv^[31], что, впрочем, хронологического значения может и не иметь: заимствование происходило из новгородско-псковских диалектов, где вторая палатализация не произошла^[46], а форма кевь зафиксирована и в современных говорах.

Рефлексы второй палатализации присутствуют и в некоторых греческих славизмах, например, *kědidlo > *cědilo > греч. τσαδίλα «ткань для процеживания»^[46].

Фонетические изменения, похожие на вторую палатализацию, проходили также в неславянских языках.

Вероятно, в X—XIII вв. звуки k и g в латышском перешли в c и dz перед гласными переднего ряда и j^[47]. Ср. латыш. dzîvs и лит. gývas «живой, бойкий».

В западных диалектах народной латыни k перед гласными переднего ряда перешло в c, которое позднее упростилось уже в отдельных романских языках. Ср. фр. cerf (sɛʁ), исп. ciervo (ˈθjerβo), порт. cervo (ˈsɛɾvu) из лат. cervus (ˈkɛrwʊs) «олень»^[48].