Восточнославянская мифология
Восточнославя́нская мифоло́гия — совокупность мифов восточных славян. Являются частью славянской мифологии и культуры, появившихся в период этногенеза славян[1]. Также связаны с представлениями восточных славян о мире и могут быть представлены в сказках, обрядах, приметах, проклятиях и т. д.[2]
Оригиналы восточнославянских мифов не сохранились, поскольку были подвержены изменениям во время общей христианизации славян. Сведения о них содержатся в локальных трудах, таких как летописи и поучения против язычества («Слова»): ранние сведения о восточнославянской мифологии известны преимущественно из русских летописей. Кроме того, восточнославянская мифология известна по позднейшим фольклорным, этнографическим собраниям и языковым данным[2].
Отождествление сил природы с божественным происхождением, связь с миром мёртвых и наличие устойчивых образов — часть мифологии восточных славян[1].
Восточнославянский пантеон
Согласно «Повести временных лет», князь Владимир Святославич в 980 году попытался создать общегосударственный языческий пантеон, который должен был упрочить его власть и идеологически заложить фундамент государства. В Киеве на холме вне княжеского теремного двора были поставлены идолы Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши[2]:
И стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими[3].
Оригинальный текст (церк.-сл.)[показатьскрыть]И нача княжити Володимиръ въ Киевѣ одинъ и постави кумиры на холъму внѣ двора теремнаго: Перуна деревяна, а голова его серебряна, а усъ золот, и Хоръса, и Дажьбога, и Стрибога и Сѣмарьгла, и Мокошь. И жряхут имъ, наричуще богы, и привожаху сыны своя, и жряху бѣсомъ, и осквѣрняху землю требами своими[3].
Главными божествами пантеона являлись громовержец Перун и «скотий бог» Волос (Велес), противостоящие друг другу топографически — идол Перуна на холме, идол Волоса — внизу, возможно, на киевском Подоле. Предположительно по социальной функции Перун был богом княжеской дружины, Велес — остальной Руси. Мокошь, единственный женский персонаж владимирского пантеона, была связана с характерными женскими занятиями, особенно с прядением[2].
Другие боги пантеона известны меньше, но все имеют отношение к наиболее общим природным функциям: Стрибог предположительно был связан с ветрами, Дажьбог и Хорс — с солнцем, равно как и Сварог, упоминаемый в других письменных источниках, с огнём[2].
Менее ясен Семаргл. Книжники XII—XIII веков записывали его имя как Сьмарьглъ, Симарьглъ, Сим-Реглъ, Симъ и Рьглъ, Симъ и Ерьглъ. Последний вариант позволил А. С. Фаминцыну предположить, что следует читать Ерылъ, то есть Ярило. Многие учёные предполагают иранское происхождение имени Симаргл[2]. Н. М. Гальковский связывал его с авестийским Сэнмурвом (Сенмургом), крылатым псом Ахурамазды. Мнение о происхождении Симаргла из индоиранской мифологии высказывала К. В. Тревер. Она считала, что иранский Сэнмурв и птица-вестник Симург иранской и осетинской мифологии являются одним и тем же персонажем. Г. М. Бонгард-Левин и Э. А. Грантовский связывают Симаргла с птицей из средневековой персидской поэзии Симургом[4][5].
Помимо богов, входивших во владимирский пантеон, известны и другие божества, о которых известно из более поздних источников. Они ниже по уровню и, как правило, связаны с с семейно-родовым культом и судьбой (Рожаницы и Род) или с сезонными обрядами (Ярила). Вероятно, к таким божествам также относилось множество женских, менее антропоморфных, чем пантеон[2][5].
Из низшей мифологии
Низшая мифология у восточных славян также играла важную роль. Были распространены мифы о духах, наделённых либо положительными, либо отрицательными функциями. Например, в качестве духа леса в восточнославянской мифологии выступал Леший. Он считался хозяином леса и мог принимать разные обличия: растения, животного или антропоморфного существа[1][5].
Кроме того, в понятие «нечисти» входили такие персонажи, как Баба-яга. Она имела свои уникальные атрибуты: колдовство, избушку на курьих ножках, метлу, ступу, а также лес как место обитания. Образ человека-оборотня нашёл своё отражение в таком персонаже, как Волколак[1]. Существовала вера в таких злых духов, как злыдни, мара, кикимора, анчутка (бес) и т. д.[2]
Известен и образ домашнего духа, покровителя домашнего очага. В мифологии восточных славян его место занимал Домовой, маленький старичок с бородой. Согласно повериям, Домовым становился самый старший в роду и обеспечивал нормальную жизнь семьи, плодородие и здоровье, а также поддерживал порядок в доме[1][5].
Тем не менее отношение к духам умерших было двойственным. Например, люди, которые умерли естественной смертью, не представляли опасности и даже почитались (напр., Чур), чего не скажешь о духах самоубийц, утопленников и др. (упыри, мавки)[2].
Также у восточных славян имела место мифологизация истории. Так проявились генеалогические герои Кий, Щек, Хорив и Лыбедь. Они известны лишь по данным восточнославянских традиций[2].
См. также
Литература
- Mansikka V. J. Die Religion der Ostslaven, 1 — Quellen, Hels. [1922].
- Слово о полку Игореве / Перев., комм. и статьи А. К. Югова. — М.: Московский рабочий, 1970.
- Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. — СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1914.
- Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. — Епарх. тип., 1916. — Т. 1. — 388 с.
- Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси: Древнерусские слова и поучения, направленные против остатков язычества в народе. — Печ. А.И. Снегиревой, 1913. — Т. 2. — 316 с.
- Зеленин Д. К. Древнерусский языческий культ «заложных» покойников // Известия АН СССР. — 1917.
- Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии, в. 1 — Умершие неестественной смертью и русалки. — П., 1916.
- Зубов Н. И. Древнерусская теонимия: Проблема собственного и нарицательного. Дис. … канд. филол. наук. — Одесса, 1982. — С. 73—87.
- Зубов Н. И. Род // Русская ономастика и ономастика России. Словарь. — М., 1994. — С. 170—173.
- Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология // Мифы народов мира. Энциклопедия / гл. ред. С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2. — 719 с.
- Корш Ф. Е. Владимировы боги // в кн.: Сборник Харьковского историко-филологического общества в честь профессора Н. Ф. Сумцова. — Т. 18. — Пошана, 1874—1909, Харьков, 1909.
- Левкиевская Е. Е. Мифы русского народа. — М.: Астрель, Аст, 2000. — 527 с. — ISBN 5-271-00676-X.
- Малицкий Н. В. Древнерусские культы сельскохозяйственных святых по памятникам искусства // Известия Государственной академии истории материальной культуры. — 1932. — Т. 11. — В. 10.
- Мухаметшина М. А. Мифология и фольклор трёх славянских ветвей: общие черты, исторические предпосылки, геополитическое влияние // Современные научные исследования и инновации : Электронный ресурс. — Уфа: Частное образовательное учреждение «Центр образования «Новошкола», 2022. — Вып. 3.
- Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. — Л., 1946, Изд-во ЛГУ, 1986.
- Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. (Опыт историко-этнографического исследования). — [Л.], 1963.
- Рязановский Ф. A. Демонология в древнерусской литературе. — М., 1915.
- Токарев С. А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX в. — М.-Л., 1957.
- Щавелёв А. С. Кий, Щек, Хорив, Лыбедь // Древняя Русь в Средневековом мире: энциклопедия / под общ. ред. Е. А. Мельниковой, В. Я. Петрухина. — Институт всеобщей истории РАН. — М.: Ладомир, 2014. — С. 382. — ISBN 978-5-86218-514-0.
- Щавелёв А. С. Славянские легенды о первых князьях. Сравнительно-историческое исследование моделей власти у славян. — М.: Северный паломник, 2007.