Верховенство права

В современной философии права, верховенство права противостоит идее, что отдельные должностные лица или органы власти могут быть выше закона либо обладать чрезмерно широкими полномочиями и таким образом осуществлять произвол. Доктрина верховенства права требует, чтобы нормы были опубликованными, стабильными и предсказуемыми в своём применении. Она требует доступности системы правосудия и её независимости от исполнительной и законодательной ветвей власти с тем, чтобы судьи выносили решения только на основании фактов и законов^[3]. В современных вариантах доктрины также утверждается, что члены общества должны иметь возможность участвовать в создании и изменении законов, которые регулируют их поведение.

Можно выделить две основные концепции верховенства закона: формальную и содержательную («тонкую» и «толстую» в английской традиции, связанные с теориями правового позитивизма и естественного права, соответственно). Формальная трактовка верховенства закона не делает суждения о справедливости самих норм, а определяет процедурные атрибуты, которые должна иметь правовая система. Данный подход стремится изолировать эффективность и предсказуемость работы системы от этических вопросов об её ответственности за результат. Содержательные трактовки верховенства права выдвигают требования к содержанию законов и явным образом включают фундаментальные права человека, которые, как утверждают эти концепции, вытекают из высших неписаных принципов законности, морали и справедливости. Такие интерпретации значительно усилили своё влияние после Нюрнбергского процесса, который признал руководство нацистской Германии преступниками вопреки их формальному соблюдению законов, а также после правозащитной деятельности Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга. Чтобы не путать формальную трактовку с содержательной, Парламентская ассамблея Совета Европы рекомендует для первой использовать термин «верховенство закона», а для последней «верховенство права»^[4].

Согласно определению, данному в 2004 году в докладе Генерального секретаря ООН «Господство права и правосудие переходного периода в конфликтных и постконфликтных обществах», «Господство права — это понятие, составляющее саму суть миссии ООН. Речь идет о таком принципе управления, в соответствии с которым все лица, учреждения и структуры, государственные и частные, в том числе само государство, функционируют под действием законов, которые были публично приняты, в равной степени исполняются и независимо реализуются судебными органами и которые совместимы с международными нормами и стандартами в области прав человека^[5]».

Украинский ученый-юрист А. Н. Костенко, исходя из теории социального натурализма, предложил интерпретировать принцип верховенства права как «принцип верховенства законов естественного права».

Термин используется с начала XVII века (петиция Якову I со стороны Палаты общин в 1610 году; несколько раньше эта идея прозвучала в решении Суда общих тяжб^[6] под председательством Эдварда Кока, хотя сам король считал подобный взгляд на свою власть «изменой»). Следует отметить, что сама концепция значительно старше и далеко не всегда связана с представлениями о демократии в современном смысле. Например, Аристотель настаивал, что «править должен закон»^[1]. Схожих взглядов придерживался Цицерон, который говорил: «Все мы — рабы законов»^[7]. Закон абсолютизировали древнекитайские «легисты» — приверженцы школы фацзя, в период нахождения у власти устанавливавшие в государстве, как правило, очень суровые наказания за многочисленные проступки. Однако, с точки зрения легистов, закон должен был быть не средством народа обуздывать властителей, а скорее средством для властителей управлять народом^[8]. Напротив, в XIII веке Фома Аквинский утверждал, что именно верховенство закона представляет собой установленный Богом «естественный порядок»^[9].

Идея, что свобода действий обладающих властью лиц должна иметь правовые ограничения, характерна прежде всего для англосаксонской правовой традиции (в XVIII в. — Джон Локк, Сэмюэл Джонсон, Томас Пейн, Джон Адамс). Во многом, несмотря на некоторые различия в акцентах, верховенство права близко к развивавшемуся в романо-германской правовой философии понятию «правовое государство» (нем. Rechtsstaat, фр. État de droit). Использование той или иной терминологии связано главным образом с различиями в правовых обычаях и их истории^[10][11].

Самый древний источник, в котором утверждается идея подчинения власти закону, — Тора (часть Святого Писания) Моисея, согласно традиционной точке зрения жившего в XIII в. до н. э.^[12]:

Когда он (царь) сядет на престоле царства своего, должен списать для себя список закона сего с книги, находящейся у священников левитов, и пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии; чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его, и чтобы не уклонялся он от закона ни направо, ни налево, дабы долгие дни пребыл на царстве своём он и сыновья его посреди Израиля^[13].

В Средние века эта идея получает силу государственного закона и в нееврейском мире, когда высшим источником истины в нём также становится Святое Писание. Согласно этому источнику, «закон (Бога) — истина»^[14]. Этот закон был общей основой всех политических и правовых доктрин Средневековья^[15]. Но ещё ранее, во время христианизации Римской империи, в 390 г. христианский император Феодосий I уже был вынужден подчиниться закону и принести публичное покаяние^[16].

В 1215 г. английский король, признавая над собой главенство Христа^[17], подписал Великую хартию вольностей, устанавливавшую принцип подчинения власти праву^[18]. В том же веке придворный судья Генри де Брактон (ум. в 1268 г.) впервые систематизировал основные нормы английского права. Его работа De legibus et consuetudinibus Anglia («О законах и обычаях Англии») сыграла важнейшую роль в становлении средневековой Англии^[19]. Он утверждал, что «король должен быть не под человеком, а под богом и законом, потому что закон делает короля королём»^[20].

И в дальнейшем законодательные акты средневековой Европы регулировали власть монархов, опираясь на главенство Христа и верховенство Святого Писания. Так в 1221—1225 гг. судья Эйке фон Репков составил Саксонское зерцало — старейший правовой сборник Германии, который послужил основой для Швабского зерцала^[21] и для права города Магдебурга (см. Магдебургское городское право), откуда распространился в Голландии, Лифляндии и Польше^[22][23].

В 1525 г. крестьянами Швабии был принят манифест Реформации Двенадцать статей^[24].

В 1571 г. Парламентским Актом в Англии были утверждены 39 статей (см. ст. 37).

Билль о правах 1689 г. ещё более ограничил власть английских монархов^[25] и декларировал права и свободы подданных^[26].

Так, опираясь на имя Христа и высоту его закона, идея верховенства права получила силу государственного закона в средневековой Европе, а абсолютная монархия, унаследованная от Римского права, превратилась в монархию, ограниченную законами^[27].

В дальнейшем нормативно-правовые акты демократических государств перестали признавать главенство Христа и верховенство Святого Писания. Однако эти государства не перестали строить свои законодательства на принципе верховенства права, но продолжили развитие этого принципа в своём законотворчестве, положив его основой современного мироустройства^[28].

Проект World Justice Project публикует ежегодный индекс по странам мира^[29], который включает 8 показателей: ограничение власти государства, отсутствие коррупции, порядок и безопасность, фундаментальные права, открытость правительства, правоприменение, гражданское правосудие и уголовное правосудие. В 2012 году страны Скандинавии, Финляндия, Нидерланды и Новая Зеландия заняли верхние позиции в рейтинге почти по всем показателям (по сумме баллов Швеция набрала 7,12 из 8 возможных). Позиция России зависит от показателя^[30][31] и варьируется между 65-м и 92-м местом в общем списке из 97 стран, между 15-м и последним местом среди 21 страны Восточной Европы и Центральной Азии, и между 21-м и 29-м местом из 30 стран в своей группе по доходам.

Верховенство закона является необходимым условием устойчивого экономического роста. По мнению американского экономиста, нобелевского лауреата Джозефа Стиглица, от верховенства закона, инфраструктуры и технологий, которые создавались веками, выигрывает каждая американская компания. Стиглиц пишет (обращаясь к гражданам США): «Попробуйте спросить себя: чего я добился бы, если бы мои родители жили в глухой деревне в Папуа — Новой Гвинее или Конго?»^[32]