Андреа дель Сарто

Сын портного Аньоло ди Франческо ди Лука Ваннукки, отсюда и традиционное имя, и Костанцы ди Сильвестро, также дочери портного, он был братом Франческо д’Аньоло, также художника. В возрасте семи лет он был отдан в ученики к ювелиру, а оттуда перешел в мастерскую Джованни Барили, который, видя его заметные успехи, передал его в мастерскую Пьеро ди Козимо. У него Дель Сарто научился различным живописным техникам, открыв в себе вкус к экспериментам^[3][4].

Вазари, основной источник информации о жизни Андреа, рассказывает, что он отправился в комнату Папы, построенную Мартином V в церкви Санта-Мария-Новелла, где находились картоны Микеланджело и Леонардо да Винчи, и вскоре отличился как хороший копиист. Здесь он вступил в контакт с другими художниками, такими как Франчабиджо, с которым у него сложились отношения сотрудничества, во многом благодаря тому, что они оба возмущались «странностью Пьеро де Козимо, который был уже стар». Поэтому в 1508 году Дель Сарто покинул мастера и поселился в одной комнате со своим коллегой, который был почти того же возраста, на Пьяцца дель Грано, недалеко от места, где должны были построить Уффици^[4].

Дель Сатро зачислен в корпорации художников Арте деи Медичи и Специале 12 декабря 1508 года. Его первые работы датируются этим годом и непосредственно вдохновлены наиболее знакомыми ему и его другу Франчабиджо художниками, такими как Фра Бартоломео и Мариотто Альбертинелли, а также его изучением Рафаэля: «Пьета» в Галерее Боргезе имеет отсылки к Фра Бартоломео, а «Мадонна с Младенцем» в Палаццо Барберини демонстрирует мимолетную мягкость, сопоставимую с полотнами Леонардо; другая «Мадонна с Младенцем», датированная 1509 годом, демонстрирует структурную прочность композиций Рафаэля^[5].

Монахи монастыря Сантиссима-Аннунциата, чтобы завершить фрески в Кьостро-деи-Воти, начатые в 1460 году Алессо Бальдовинетти и продолженные Козимо Росселли, который не успел их закончить, поручили Андреа в 1509 году пять «Историй чудес святого Филиппа Беници», которые были закончены им в следующем году. Эти фрески, описанные Вазари, демонстрируют живой вкус к повествованию, заимствованный из фресок Гирландайо в церквях Санта-Тринита и Санта-Мария-Новелла^[5].

Для завершения люнетов цикла в последующие годы был привлечен целый ряд молодых художников, в том числе Понтормо и Россо Фьорентино, которые, вдохновленные Андреа, позже работали и над другими произведениями, связанными со святилищем^[5].

Считается вероятным, что в 1510 году Дель Сорто отправился в Рим, что позволило ему познакомиться с живописными разработками Рафаэля в Ватикане и Микеланджело в Сикстинской капелле . Это пребывание не зафиксировано в источниках, но следы его можно обнаружить в стиле работ тех лет. Примерами могут служить «Шествие волхвов» (1511), а затем «Рождество Богородицы» (1514). Обе фрески в том же монастыре Сантиссима-Аннунциата. Здесь его свободный формальный язык повествовательной безмятежности XV века обогащен нюансами атмосферы и стилистическими особенностями Леонардо и Рафаэля соответственно^[6].

Большое количество рисунков более позднего периода, которые создали Андреа репутацию рисовальщика, показывают, что он был внимателен к урокам Микеланджело, к выявлению пластического образа, изысканных поз и высокого динамизма, подчеркнутого холодной интонацией цветов, как в "Мадонна с Младенцем и маленьким Иоанном Крестителем " в Галерее Боргезе^[6].

Если монохромность в ряде его работ передавала изображение, задуманное как барельеф, то «Мадонна гарпий» в Уффици, датированная 1517 годом, в которой также есть явные отсылки к Фра Бартоломео, также напоминает образ скульптуры. В нише, завуалированной теплой полутенью, Мадонна предстает в виде статуи на пьедестале, по бокам от которой стоят два святых, чьи фигуры, слегка повернутые вокруг оси Девы, обогащают традиционную пирамидальную схему. Монументальность фигур перекликается с титанизмом Микеланджело, однако смягчается штриховкой и яркими красками Леонардо, а тонкий выбор цвета усиливается светящимися отражениями. Его превосходное владение рисунком позволяло ему примирять, казалось бы, далекие друг от друга идеи, во имя безупречного исполнения и в то же время очень свободной и раскрепощенной моделировки^[7].

В те годы он также участвовал в оформлении брачного покоя Пьера Франческо Боргерини вместе с некоторыми из своих знаменитых учеников, такими как Понтормо, Франческо Граначчи и Бакьякка. В этих сценах, предназначенных для украшения деревянной мебели, он продемонстрировал свое умение придерживаться живых повествовательных схем^[7].

Дель Сарто влюбился в дочь «бедного и порочного отца», Лукрецию ди Баччо дель Феде, которая жила на улице Сан-Галло и уже была замужем за епископом. Как только она стала вдовой, он женился на ней в конце 1517 или начале 1518 года, пренебрегая своим искусством и становясь чрезвычайно ревнивым. История рассказана Вазари, который не упускает возможности повторить литературную тему «гениальности и негениальности»^[8].

Он посвящал себя портретам — жанру, чуждому его склонностям. В «Женском портрете» в Прадо можно увидеть его жену, а в так называемом «Портрете скульптора» в Лондоне можно узнать его друга Якопо Сансовино, находившегося во Флоренции в 1517—1518 годах^[8].

К этому периоду относится «Спор о Троице» в Палатинской галерее Палаццо Питти. Вазари писал: «Он сделал две коленопреклоненные фигуры, одна из них — Мария Магдалина в красивых одеждах, позировала для нее его жена»^[8].

После мая 1518 года он отправился во Францию по приглашению Франциска I, для которого он уже выполнил во Флоренции «Мадонну с младенцем, Святая Елизавета и Креститель» (Лувр). В Фонтенбло он работал после престарелого Леонардо, который умер в 1519 году. Здесь он создал, помимо некоторых утраченных работ, «Милосердие», подписанное и датированное 1518 годом, произведение, типичное для флорентийской культуры того времени, с ее пирамидальным построением и фигуративной пластикой, но наделенное живописными качествами, отражающими признаки, которые его современники Россо Фьорентино и Понтормо классифицировали, как маньеризм^[9][10].

Плохое состояние здоровья сделало французское пребывание упущенной возможностью. Фактически через год художник вернулся во Флоренцию, по словам Вазари, вызванный своей женой. Сам Вазари говорил об «определенной робости духа», которая, возможно, помешала его включению в придворную жизнь, а Лучано Берти говорил о ностальгии и пренебрежении^[9].

В 1520 году Дель Сарто прибыл во Флоренцию, пообещав, по словам Вазари, быстро вернуться по ту сторону Альп, но не выполнил обещания. Поэтому он возобновил работу над монастырем Скальцо, где его сменил Франчабиджо, а вскоре после этого занялся оформлением салона виллы Медичи в Поджо-а-Каяно^[9].

Работы этого периода демонстрируют углубление диалога-контраста с Понтормо и Россо, оттачивая тонкости исполнения и обращения с цветом, который становится то мерцающим, то прозрачным, со смелыми и диссонирующими сочетаниями. Пронзительные портреты и сакральные композиции повторяют модели прежних лет, обновленные, однако, новыми тонкостями исполнения^[11].

В 1520-е годы в его живописи преобладает набожность сюжетов и реализуются важные исследования в области цвета, кульминацией которых становится шедевр «Тайная вечеря» в Сан-Сальви^[9].

В «Мадонне с младенцем, ангелом и святым» из Мадрида, традиционно называемой «Мадонной делла Скала», внимание художника было направлено на определение все большей композиционной строгости: подтверждая эффекты монументальной композиции, он выразил значительную естественность в фигурах^[11].

Исчерпав свой творческий потенциал, он обратился к переработке старых мотивов, часто поручая это мастерской. Исключение «Мадонна во славе с четырьмя святыми» (1530), написанная для валломброзианского монастыря Поппи, в которой напряженная характеристика святых предвосхищает религиозные мотивы второй половины века^[11][12].

Согласно «Жизнеописанию наиболее значимых живописцев, ваятелей и зодчих», написанную Вазари, последние годы жизни художника сопровождались крупной вспышкой чумы. В результате вспышки Флоренция была закрыта, что еще сильнее уменьшило шансы на выживание оставшихся в городе жителей. Заболев чумой, Дель Сарто не имел должной помощи в лечении от своих близких, боявшихся заразиться, и вскоре скончался на 45-м году жизни в 1530 году, и был похоронен в полу капеллы живописцев в Сантиссима-Аннунциата вместе с четырнадцатью другими художниками^[11][12].