Области знаний
Партнёрские проектыМатериалы БРЭСпецпроектыСтать автором
Настроить видСменить языкИнформация
О РУВИКИ
Найти статью

Эффект Овсянкиной

Pause

Эффе́кт Овся́нкиной (нем. Ovsiankina-Effekt; англ. Ovsiankina effect) — психологический феномен, заключающийся в тенденции спонтанно возобновлять прерванное действие, если его цель не была достигнута. Эффект назван в честь Марии Арсеньевны Рикерс-Овсянкиной, опубликовавшей в 1928 году экспериментальное исследование возобновления прерванных действий. Эффект Овсянкиной исторически связан с эффектом Зейгарник и исследовательской программой Курта Левина. В рамках теории поля оба явления объяснялись сохранением мотивационного напряжения после прерывания действия; это историческая теоретическая интерпретация, а не единственное современное объяснение поведения после прерывания[1][2].

Общие сведения
Что важно знать
Эффект Овсянкиной
нем. Ovsiankina-Effekt
Область использования Психология
Дата появления 1928

История открытия

undefined

Мария Арсеньевна Рикерс-Овсянкина — российско-немецко-американский психолог, родилась в Чите. Около 1920 года эмигрировала из Владивостока в Берлин, где поступила в Психологический институт Берлинского университета. Там она стала ученицей Курта Левина вместе с другими студентками из России — Блюмой Зейгарник, Тамарой Дембо и Гитой Биренбаум[3].

В 1928 году Овсянкина защитила докторскую диссертацию в университете Гиссена под руководством Левина. Исследование было частью экспериментальной программы Левина по изучению воли и мотивации и стало логическим продолжением работы Зейгарник (1927). Если Зейгарник установила, что прерванные действия запоминаются лучше завершённых, то Овсянкину интересовало другое: что люди делают после прерывания — возвращаются ли они к незавершённой задаче самостоятельно, без внешнего побуждения[4].

В 1931 году Овсянкина переехала в США, где работала в Уортстерской государственной больнице (штат Массачусетс) с пациентами, страдающими шизофренией. С 1935 года преподавала в Уитон-колледже, где получила профессорское звание в 1949 году. Впоследствии работала также в Коннектикутском университете и Калифорнийском университете в Беркли. Помимо исследований прерванных действий, Овсянкина внесла значительный вклад в психодиагностику методом пятен Роршаха[4][5].

Теоретическая основа

undefined

Теоретической основой эффекта Овсянкиной служит теория поля Курта Левина. В теории поля Левина оба эффекта объяснялись сохранением напряжения, связанного с незавершённой целью. Однако эмпирическая устойчивость эффектов различается: современный метаанализ обнаружил общую тенденцию к возобновлению прерванных задач, но не подтвердил универсального преимущества незавершённых задач в памяти[6][7].

Квазипотребности, порождаемые намерениями и целями, функционально эквивалентны истинным потребностям. Они создают реальную мотивационную силу, побуждающую к действию. Левин подчёркивал, что квазипотребности не существуют изолированно — они могут вступать в коммуникацию друг с другом, при которой энергия из одной системы переходит в другую. Это положение стало основой для исследований замещающих действий[6].

Эффект Овсянкиной и эффект Зейгарник имеют общую причину — сохранение напряжения при прерывании действия, но проявляются по-разному: эффект Зейгарник — в памяти (прерванные задачи запоминаются лучше), эффект Овсянкиной — в поведении (прерванные задачи возобновляются чаще)[8][9].

Эксперимент Овсянкиной

В оригинальном исследовании (1928) испытуемым предлагался ряд заданий — сборка мозаики, решение головоломок, лепка из пластилина, нанизывание бусин и другие. Часть заданий прерывалась экспериментатором под различными предлогами до завершения. Затем испытуемому предоставлялось свободное время, в течение которого он мог по своему выбору продолжать любую деятельность. Экспериментатор не напоминал о прерванных заданиях и не просил вернуться к ним[1].

Овсянкина зафиксировала высокую частоту спонтанного возобновления прерванных действий. Она также отметила влияние индивидуальных различий. Испытуемые демонстрировали тенденцию возвращаться к задаче при наличии ожиданий успеха и избегать её в случае вероятной неудачи. Дети оказались более зависимы от ситуации и авторитета экспериментатора, чем взрослые[1].

В исследованиях прерванных задач различали непосредственное возобновление и другие проявления тенденции к продолжению. Конкретную классификацию форм возобновления следует атрибутировать тому источнику, из которого она фактически взята; для описания оригинальной процедуры использовать Овсянкина (1928)[10][1].

Факторы, влияющие на возобновление

Привлекательность задачи и сходство замещающих действий

Вера Малер (1933) показала, что даже при наличии интересных альтернативных заданий испытуемые стабильно возобновляли прерванные задачи. При этом тенденция к возобновлению положительно коррелировала с привлекательностью прерванной задачи и снижалась по мере увеличения сходства альтернативной задачи с прерванной[11].

Кете Лисснер (1933) исследовала замещающие действия — действия, предлагаемые вместо прерванной задачи. Она установила, что замещающее действие может разрядить напряжение, созданное прерванной задачей, и тем самым снизить тенденцию к возобновлению. Степень этого эффекта («замещающая ценность») зависела от внутреннего сходства замещающего действия с целью прерванной задачи и от его трудности: более трудные и внутренне близкие замещающие действия имели более высокую замещающую ценность[12].

Малер также продемонстрировала, что замещающие действия в условиях приближённых к реальной деятельности (например, фактическое выполнение задания) имеют бо́льшую замещающую ценность, чем замещающие действия с низкой степенью реальности (например, словесное описание решения)[11].

Успех и неудача

Хелен Ноулис (1941) исследовала влияние успеха и неудачи на возобновление прерванных задач. Она установила, что переживание успеха или неудачи на прерванной задаче снижает тенденцию к её возобновлению по сравнению с нейтральным прерыванием, причём эффект неудачи выражен несколько сильнее, чем эффект успеха. Однако переживание успеха после выполнения второй задачи увеличивает возобновление исходной прерванной задачи в значительно большей степени, чем неудача или нейтральное условие[10].

Индивидуальные различия

Овсянкина в оригинальном исследовании отмечала роль честолюбия, двигательной активности и неусидчивости. В дальнейшем было показано, что ориентация на действие (в терминах теории контроля действий Ю. Куля) связана с более высокой вероятностью возобновления прерванной задачи в условиях когнитивной нагрузки, тогда как ориентация на состояние характеризуется меньшей инициативностью при прерывании[13].

Исследования в особых группах

Шизофрения

Рикерс-Овсянкина (1937) провела исследование реакции на прерывание задач у лиц с шизофренией. Оказалось, что тенденция к спонтанному возобновлению прерванных задач у них снижена по сравнению со здоровыми испытуемыми. Овсянкина объяснила это неспособностью лиц с шизофренией формировать устойчиво разграниченные системы напряжения — их физическая активность, хотя и весьма выраженная, лишена целенаправленности. Это исследование стало одним из первых экспериментальных подтверждений того, что предпосылкой эффекта Овсянкиной является способность поддерживать цели и осуществлять целенаправленное поведение[14].

Дети и лица с интеллектуальными нарушениями

И. Кац (1938) исследовал факторы, влияющие на возобновление прерванных действий у дошкольников. Д. Ретлингсхофер (1941) провела сравнительное исследование здоровых детей, детей с интеллектуальными нарушениями и взрослых студентов. Эффект Овсянкиной был обнаружен во всех группах, однако его выраженность различалась: дети с интеллектуальными нарушениями проявляли большее сопротивление прерыванию, но меньшую склонность к самостоятельному возобновлению по сравнению со здоровыми детьми и взрослыми[15][16].

Современные исследования

Компьютеризированные исследования

М. Бирк с коллегами (2020) провёл серию из трёх экспериментов с использованием компьютерной игры, в которой участников прерывали уведомлением, симулировавшим сетевой сбой. Испытуемые могли либо отклонить уведомление и немедленно возобновить игру, либо ожидать его автоматического закрытия. Результаты показали, что ориентация на действие предсказывает более высокую вероятность немедленного возобновления прерванной задачи (вероятность отклонения прерывания на 11 % выше при увеличении ориентации на действие на одну единицу), причём этот эффект сохранялся при контроле способности к задаче и мотивации. Классический эффект Овсянкиной модерируется индивидуальными различиями в саморегуляции[13].

Метаанализ

В 2025 году Ромен Гибеллини и Бит Майер опубликовали систематический обзор и метаанализ эффектов Зейгарник и Овсянкиной в журнале Humanities and Social Sciences Communications (Nature Portfolio). В анализ вошли 59 публикаций: 38 исследовали эффект Зейгарник, 20 — эффект Овсянкиной и одна — оба эффекта. Для эффекта Овсянкиной взвешенная по размеру выборки частота возобновления составила 67,00 % по 21 публикации с учётом оригинальной работы 1928 года и 66,79 % по 20 публикациям без неё Авторы пришли к выводу, что эффект Овсянкиной представляет собой надёжную общую тенденцию, в то время как эффект Зейгарник (преимущество в запоминании прерванных задач) не получил универсального подтверждения: взвешенное отношение числа вспоминаемых прерванных задач к завершённым составило 0,99, то есть практически не отличается от единицы[17].

Авторы отмечают, что эффект Овсянкиной получил меньше внимания, чем эффект Зейгарник, несмотря на бо́льшую надёжность. Эффект Зейгарник активнее обсуждался в научной среде и представлял бо́льший теоретический интерес; в свою очередь, возобновление прерванных действий рассматривалось как достаточно очевидное и легко фиксируемое поведение[17].

Прикладное значение

Эффект Овсянкиной находит применение в нескольких областях:

  • Планирование незавершённых целей: исследования показывают, что незавершённые цели могут сохранять когнитивную активацию и мешать выполнению других задач. В исследовании 2011 годы было обнаружено, что составление конкретного плана дальнейших действий уменьшало навязчивые мысли о незавершённой цели и связанные с ней когнитивные помехи. Этот результат не следует трактовать как доказательство того, что намеренное оставление задачи незавершённой повышает продуктивность[18].
  • Клиническая психология: Рикерс-Овсянкина (1937) исследовала реакции на прерывание задач у пациентов с диагнозом шизофрении и интерпретировала различия в рамках теории систем напряжения. Исторический результат не следует представлять как современный диагностический индикатор без актуальных клинических данных[14].
  • Эргономика и проектирование интерфейсов: компьютеризированные эксперименты позволяют изучать, как индивидуальные различия и параметры прерывания связаны с инициативой возобновить задачу. Эти результаты могут информировать исследования интерфейсов и уведомлений, но конкретные рекомендации по дизайну требуют отдельных HCI-исследований[13].

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 Ovsiankina M. Untersuchungen zur Handlungs- und Affektpsychologie (нем.) // Psychologische Forschung. — 1928. — Bd. 11, Nr. 3/4. — S. 302—379. — doi:10.1007/BF00410261.
  2. ↑ Zeigarnik B. Untersuchungen zur Handlungs- und Affektpsychologie III. Das Behalten erledigter und unerledigter Handlungen (нем.) // Psychologische Forschung. — 1927. — Bd. 9, Nr. 1. — S. 1—85. — doi:10.1007/BF02409755.
  3. ↑ Масоликова Н. Ю., Сорокина М. Ю. История российского научного зарубежья и психологическое сообщество // Мир психологии. — 2011. — № 2. — С. 92—109. — ISSN 0073-0805.
  4. ↑ 1 2 Farina A. Maria Rickers-Ovsiankina (1898—1993) (англ.) // American Psychologist. — 1996. — Vol. 51, no. 6. — P. 650—672.
  5. ↑ Жарова Д. В., Батыршина А. Р. Женские имена в психологии: Мария Рикерс-Овсянкина (Maria Rickers-Ovsiankina) // Вестник Мининского университета. — 2018. — Т. 6, № 1. — doi:10.26795/2307-1281-2018-6-1-11.
  6. ↑ 1 2 Lewin K. Field Theory in Social Science: Selected Theoretical Papers (англ.). — New York: Harper, 1951. — P. 346.
  7. ↑ Lewin K. A Dynamic Theory of Personality (англ.). — New York: McGraw-Hill, 1935.
  8. ↑ Ovsiankina M. Die Wiederaufnahme unterbrochener Handlungen (нем.) // Psychologische Forschung. — 1928. — Bd. 11, Nr. 3/4. — S. 302—379.
  9. ↑ Lewin K. Untersuchungen zur Handlungs- und Affektpsychologie (нем.) // Psychologische Forschung. — 1927. — Bd. 9, Nr. 1. — S. 1—85. — doi:10.1007/BF02409755.
  10. ↑ 1 2 Nowlis H. H. The influence of success and failure on the resumption of an interrupted task (англ.) // Journal of Experimental Psychology. — 1941. — Vol. 28, no. 4. — P. 304—325.
  11. ↑ 1 2 Mahler W. Ersatzhandlungen verschiedenen Realitätsgrades (нем.) // Psychologische Forschung. — 1933. — Bd. 18, Nr. 1. — S. 27—89. — doi:10.1007/BF02409627.
  12. ↑ Lissner K. Die Entspannung von Bedürfnissen durch Ersatzhandlungen (нем.) // Psychologische Forschung. — 1933. — Bd. 18, Nr. 1/2. — S. 218—250. — doi:10.1007/BF02409633.
  13. ↑ 1 2 3 Birk M. V., Mandryk R. L., Baumann N. Just a click away: Action–state orientation moderates the impact of task interruptions on initiative (англ.) // Journal of Personality. — 2020. — Vol. 88, no. 2. — P. 373—390.
  14. ↑ 1 2 Rickers-Ovsiankina M. A. Studies on the personality structure of schizophrenic individuals. 2. Reaction to interrupted tasks (англ.) // Journal of General Psychology. — 1937. — Vol. 16, no. 1. — P. 179—196. — doi:10.1080/00221309.1937.9917944.
  15. ↑ Katz E. Some factors affecting resumption of interrupted activities by preschool children (англ.) // Journal of Genetic Psychology. — 1938. — Vol. 53. — P. 233—247.
  16. ↑ Rethlingshafer D. Comparison of normal and feebleminded children with college adults in their tendency-to-continue interrupted activities (англ.) // Journal of Comparative Psychology. — 1941. — Vol. 32, no. 2. — P. 205—216.
  17. ↑ 1 2 Ghibellini R., Meier B. Interruption, recall and resumption: a meta-analysis of the Zeigarnik and Ovsiankina effects (англ.) // Humanities and Social Sciences Communications. — 2025. — Vol. 12, no. 1. — doi:10.1057/s41599-025-05000-w.
  18. ↑ Masicampo E. J., Baumeister R. F. Consider it done! Plan making can eliminate the cognitive effects of unfulfilled goals (англ.) // Journal of Personality and Social Psychology. — 2011. — Vol. 101, no. 4. — P. 667—683.

Литература

Категории

Pause