Шпинель Большой императорской короны

Большой красный драгоценный камень украшал несколько больших императорских корон российских императоров и императриц, созданных в XVIII веке. Предполагается, что это был один и тот же камень, который использовали для украшения следующей короны после того, как разбирали предыдущую.

В 1724 году состоялась коронация Екатерины I. После того, как изготовленную для коронации корону привезли в Москву, изначальное навершие в виде золотого яблока, усыпанного бриллиантами, заменили на большой красный камень. Фридрих Вильгельм Берхгольц в своём дневнике писал, что 30 марта 1724 года ему и ещё нескольким людям демонстрировал императорский венец кабинет-секретарь Алексей Макаров, и в навершии на тот момент уже был «очень дорогой и невероятной величины рубин длиною почти в палец». Камень этот был взят у князя Меншикова; в 1727 году Меншиков свидетельствовал по делу о своих злоупотреблениях, что за это Пётр I устным указом позволил ему не возвращать 10 тысяч рублей, взятых из Военной коллегии^[7]. 7 мая состоялась церемония коронации императрицы. В «Описании коронации Ея величества императрицы Екатерины Алексеевны» камень описан следующим образом:

Уже к 9 июня корону разобрали, и её каркас был передан в Мастерскую и Оружейную палату. В архиве древних актов (РГАДА) сохранилось несколько рисунков, которые по мнению большинства специалистов изображают корону Екатерины I, несмотря на то, что находятся среди документов о коронации Петра II, поскольку по текстовым описаниям корона Петра II выглядела иначе.

После того, как 8 сентября 1727 года по результатам работы следственной комиссии Верховного тайного совета Меншикова арестовали, драгоценный камень, про который Борис Куракин писал, что это «яхонт червщатой, великой цены по своей великости и тяжелине, и цвету которой считался токмо един в Европе»^[9], был конфискован. 11 сентября Пётр Мошков объявил «камень лаловый красный большой» на собрании Верховного тайного совета и передал вице-канцлеру барону Андрею Ивановичу Остерману «для отдания Его Императорскому Величеству»^[10]. Так камень попал в государственную казну.

С приходом в мае 1727 года к власти Петра II возникла необходимость в создании новой регалии для церемонии коронации. Поскольку корона Екатерины I к этому времени была уже давно разобрана, на заседании Верховного тайного совета 2 октября 1727 года было принято решение «корону сделать вновь». Создание этой короны, как и предыдущей, было поручено группе придворных ювелиров во главе с мастером Самсоном Ларионовым. Венчал её крест из девяти алмазов «четвероугольных» греческой огранки, закрепленный на огромном лале (так называли тогда красные и розовые шпинели и турмалины) стоимостью 60 тысяч рублей — скорее всего, том же самом, что венчал корону Екатерины I. С февраля 1728 года по конец декабря 1729 года корона Петра II хранилась в Мастерской палате. Последнее упоминание короны датируется 31 декабря 1729 г., когда она была выдана из палаты гоф-интенданту Петру Мошкову для подготовки к свадьбе императора. В начале января 1730 года поступил указ Остермана «зделать к браку Его императорского величества корону из алмазных вещей которые сняты с большой и малой корон». Однако свадьба не состоялась из-за смерти императора 19 января 1730 года.

Корону Анны Иоанновны, сделанную в большой спешке, венчал другой камень, стоимостью 5 тысяч рублей, который позже был заменён ещё более дешёвым камнем, оценённым лишь в тысячу рублей — этот камень служит её навершием до сих пор и, как установила современная экспертиза, является красным турмалином. Лал стоимостью в 60 тысяч рублей снова появляется в Большой короне Елизаветы Петровны, изготовленной для её коронации в Петербурге в 1742 году. Эту корону делала команда мастеров во главе с Иоганном Генрихом Цартом. В основном это были иностранные ювелиры, но в их число входила и группа «штатных» русских мастеров, возглавляемая Самсоном Ларионовым. После коронации регалии были выставлены на всеобщее обозрение. Очевидец этого Яков Маркевич писал о короне в своём дневнике, что в ней «набольший алмаз внизу в 25 тыс. рублей, а под крестом лал красный в 60 тыс. рублей». Вскоре после коронации её, судя по всему, разобрали — достоверно известно, что так поступили с державой.

Для церемонии коронации Екатерины II в 1762 году необходимо было вновь сделать Большую императорскую корону и державу (скипетр традиционно взяли из Мастерской и Оружейной палаты). В создании короны принимали участие золотых дел мастер Георг Фридрих Экарт и «брильянщик» Жереми Позье. Последнему поручили обрамлять корону камнями. Сохранилось «Описание бриллиантам, болшему лалу и жемчугу, которые находятца в короне числом весом и ценою со всеми росходами» от 22 сентября 1762 г. В короне было 58 «самых больших бриллиантов», 4878 бриллиантов «разной величины», 75 штук «большого жемчуга» и 1 «большой лал» весом 389½ карата — по всей видимости, вновь тот камень, что уже венчал короны Екатерины I, Петра II и Елизаветы Петровны. Император Павел I не стал заказывать к своей коронации новый венец, воспользовавшись материнским, и с тех пор Большая императорская корона Екатерины II стала наследственной регалией Романовых^[11]. В 1838 году в описи коронных вещей камень под крестом был назван «большим рубином», а в описи 1865 года значился уже как «рубин спинель неправильной формы, ценой в 100.000 рублей»^[12]. С 1967 года корона, а вместе с ней и историческая шпинель, является экспонатом Алмазного фонда.

Распространено ошибочное мнение, что шпинель Большой императорской короны — это тот камень, который Николай Спафарий купил в Пекине во время своего посольства в Цинскую империю. Первоначально оно относилось к тому камню, что венчает корону Анны Иоанновны. Ещё в 1807 году Алексей Малиновский писал об этой короне (ошибочно называя ее «Короной Екатерины I»):

Эта версия была общепринятой в дореволюционной России^{[14][15][16][17]}. Некоторые публикации исправляли ошибку Малиновского относительно принадлежности короны, но поддерживали идентификацию венчающего её турмалина^[18]. В XX веке советский исследователь Александр Ферсман высказал сомнение в том, что возможно установить, какое из двух сохранившихся драгоценных наверший российских императорских корон является камнем Спафария, а какое — камнем Меншикова^[19]. На самом деле оба камня слишком велики для того, чтобы быть лалом Спафария — он весил одиннадцать золотников^[20][21], т.е. лишь около 47 граммов или 240 карат. Тем не менее, ряд постсоветских публикаций отождествляют лал Спафария и шпинель Большой императорской короны^{[12][22][23][24][25][26]}.

Относительно того, как приобрёл этот камень Александр Меншиков, существует две версии. Первую впервые озвучил Вольтер в своей «Истории Российской империи при Петре Великом». Он пишет, что у губернатора Сибири князя Матвея Петровича Гагарина был привезенный из Китая рубин, который впоследствии достался князю Меншикову, а потом стал украшением Большой императорской короны^[27]. Встречается утверждение, что прежде, чем достаться князю Гагарину, камень принадлежал енисейскому купцу Истомину^[28], а Меншикову он был передан в качестве взятки^[29].

По второй версии, камень был приобретён по поручению Меншикова в Нидерландах^[7].

Разные источники времён Российской империи называют шпинель, венчавшую Большие императорские короны российских императоров и императриц, и ориентальным рубином (т.е. настоящим рубином, драгоценным красным корундом), и яхонтом, и лалом^[9][10][21]. Кроме того, лал — это само по себе неточное определение, под этим словом могли подразумеваться как шпинели, так и турмалины розового и красного цвета^[30][31][32]. Уже в XIX веке в описях встречается и определение «рубин спинель», но лишь экспертиза академика А. Е. Ферсмана достоверно установила, что самый большой из семи исторических камней Алмазного фонда является именно шпинелью^[2].

В литературе

Рубин Меншикова упоминается в исторических романах «Охота Петра II» Юрия Вигоря и «Порушенная невеста» Маргариты Анисимковой, а также в повести «Страсти по Меншикову» Михаила Хейфеца.