Хунвейбины

Отряды хунвейбинов были созданы для борьбы с противниками Мао Цзэдуна во время проведения «культурной революции», начавшейся с лозунга: «Огонь по штабам». Это был призыв к борьбе с теми функционерами Коммунистической партии Китая (КПК), которые «идут по капиталистическому пути», прививают обществу «буржуазные привычки». После этого миллионы школьников и студентов по всей стране начали организовываться в отряды «хунвейбинов» — красной молодёжи, выискивающей в обществе классовых врагов. Поскольку точного определения тех, кто является классовым врагом, не существовало, в эту категорию мог попасть любой: профессор из университета, крестьянин, военный^[10].

При этом часть хунвейбинов была детьми зажиточных людей и кадровых работников, но бо́льшая часть — детьми рабочих и крестьян. В соответствии с этим организации хунвейбинов делились на «красных» (условно «дети богатых») и «чёрных» (условно «дети бедных»). Между этими группировками возникали серьёзные противоречия^[11].

Хунвейбинские отряды юридически считались автономными и действовавшими в соответствии с собственным пониманием марксизма. На самом деле они действовали согласно общим указаниям Мао и некоторых других лидеров партии. Группировки хунвейбинов отличались крайним пренебрежением к традиционной культуре, особой жестокостью по отношению к своим врагам и неуважением к правам человека. Они использовались властями для репрессий и подавления свобод. Впоследствии деятельность хунвейбинов была резко осуждена не только мировой общественностью, но и в Китае^[4].

Название «красные охранники» хунвейбины получили по именованию молодёжной организации при Университете Цинхуа, которой Мао отправил одобрительное послание 1 августа 1966 года^[12].

Постановление Центрального комитета КПК «О Великой пролетарской культурной революции» от 8 августа 1966 года сообщало:

Хунвейбины подвергали «критике» (то есть унижениям и физическому насилию, как правило, публичному) так называемых облечённых властью и идущих по капиталистическому пути, чёрных ревизионистов, противников председателя Мао, профессоров и интеллигентов; уничтожали культурные ценности в ходе кампании «Сокрушить четыре пережитка»; осуществляли массовую критику с помощью дацзыбао (стенгазет)^[14].

1 июня 1966 года после прочтения по радио дацзыбао, сочинённого Не Юаньцзы, преподавательницей философии Пекинского университета: «Решительно, радикально, целиком и полностью искореним засилье и зловредные замыслы ревизионистов! Уничтожим монстров — ревизионистов хрущёвского^[c] толка!» — миллионы школьников и студентов организовались в отряды и без труда начали выискивать подлежащих искоренению «монстров и демонов» среди своих преподавателей, университетского руководства, а затем среди местных и городских властей, которые пытались защищать преподавателей. На «классовых врагов» вешали дацзыбао, надевали шутовской колпак, иногда — унизительные лохмотья (чаще на женщин), раскрашивали лица чёрными чернилами, заставляли лаять по-собачьи; им приказывали идти нагнувшись или ползти. Роспуск 26 июля 1966 года учащихся всех школ и университетов на шестимесячные каникулы способствовал разгулу молодёжи и пополнению рядов хунвейбинов дополнительными 50 млн несовершеннолетних учащихся^[14].

Советский журналист М. И. Яковлев, работавший в то время в Китае, приводит содержание «доклада» хунвейбинов о событиях в Циндао, где студенты местного медицинского института в августе 1966 года расправились с сотрудниками городской больницы, а затем и с первым секретарём горкома КПК, вставшим на сторону избитых:

В Китае начали закрывать книжные магазины. Единственной разрешённой книгой стал цитатник речей Мао. Хунвейбины могли потребовать его у любого прохожего, и, если он не показывал его им, человека могли жестоко избить. Некоторые цитатники выпускали с обложками из твёрдой пластмассы, на которой не оставалось следов крови: людей избивали до смерти прямо этими книгами. Гонениям и мучениям подвергались учителя и врачи, инженеры и художники, которых подозревали в чересчур буржуазном образе мыслей. Людей забивали насмерть палками, выкидывали из окон, мучили разными способами. Правоохранительные органы при этом фактически самоустранились. Хунвейбинам дали полную свободу действий^[10]. Новый министр общественной безопасности Се Фучжи заявил перед собранием сотрудников китайской милиции:

В университете города Сямынь в провинции Фуцзянь вывесили дацзыбао следующего содержания:

Министерство транспорта осенью 1966 года выделило хунвейбинам бесплатные поезда для разъездов по стране с целью «обмена опытом»^[11].

Хунвейбины сожгли декорации и костюмы к спектаклям Пекинской оперы: в театрах должны идти только написанные женой Мао «революционные оперы из современной жизни». В течение десяти лет они были единственным жанром сценического искусства, разрешённым официальной цензурой. Хунвейбины громили и жгли храмы и монастыри, снесли часть Великой китайской стены, употребив вынутые из неё кирпичи на постройку «более необходимых» свинарников^[10].

Отряды хунвейбинов отрезали косы и сбривали крашеные волосы у женщин, раздирали слишком узкие брюки, обламывали высокие каблуки на женской обуви, разламывали пополам остроносые туфли, заставляли владельцев магазинов и лавок менять название. Хунвейбины останавливали прохожих и читали им цитаты Мао Цзэдуна, обыскивали дома в поисках «доказательств» неблагонадёжности хозяев, реквизируя при этом деньги и ценности^[10].

Контролировать такую массу карателей со временем становилось всё сложнее. Хунвейбины поделились на несколько партий, каждая из которых по своему трактовала цитаты Мао. Многие из них отказывались подчиняться чиновникам Мао, называя их «предателями дела великого кормчего». Они стали захватывать министерства, мэрии и предприятия, начали сражаться друг с другом за власть, в стране воцарился хаос^[16].

С лета 1967 года против хунвейбинов начали применять армию, чтобы прекратить их деятельность. После уханьского инцидента, когда армия открыто выступила против хунвейбинов, стала очевидна их слабость. Несмотря на официальное осуждение инцидента, осенью 1967 года Мао сам применил армию против хунвейбинов, которых он теперь изобличал как «некомпетентных» и «политически незрелых». Иногда хунвейбины оказывали сопротивление армии. Так, 19 августа в город Гуйлинь после долгой позиционной войны вошли 30 тыс. солдат и бойцов народной крестьянской милиции. В течение шести дней в городе истребили почти всех хунвейбинов. Мао угрожал, что, если хунвейбины будут драться с армией, убивать людей, «разрушать транспортные средства» или «жечь костры», они будут «уничтожены». В сентябре 1967 года отряды и организации хунвейбинов самораспустились. Пятеро главарей хунвейбинов вскоре были высланы работать на свиноферме в глубокой провинции. 27 апреля 1968 года нескольких руководителей «бунтарей» в Шанхае приговорили к смерти и публично расстреляли. Осенью 1967 года 1 млн молодых людей (а в 1970 году — 5,4 млн) были сосланы в отдалённые районы, многие пробыли там более десяти лет^[10][17][18].

Движение хунвейбинов стало крупнейшей гуманитарной катастрофой XX века^[16]. Феномен движения по массовости охвата и степени власти, переданной государством в руки штурмовиков, не имеет себе равных. На несколько месяцев хунвейбины стали фактически хозяевами страны, их руками Мао Цзэдун и его сторонники избавились от политических противников, параллельно практически уничтожив китайскую интеллигенцию и нанеся тяжелейший урон культуре народов страны, точный масштаб которого до сих пор не установлен^[7].

Согласно данным газеты «Жэньминь жибао» за 1979 год, пострадали около 100 млн человек. Было репрессировано 5 млн членов партии, в том числе лидеры оппозиции Мао Лю Шаоци и Дэн Сяопин, Си Чжунсюнь — отец нынешнего лидера Китая Си Цзиньпина. Пострадало и китайское наследие. Были уничтожены тысячи древнекитайских исторических памятников, книг, картин, храмов и т. д. В Тибете и Внутренней Монголии были разрушены почти все монастыри и храмы, сохранившиеся к началу «культурной революции»^[10].

Редакция «Комсомольской правды» просила Михаила Шолохова дать статью о движении хунвейбинов, однако тот отказался, ответив: «Сам я не знаю, что там происходит. Мне говорили, что идёт борьба с бюрократией. Жестокая, азиатская»^[19].