Функциональная стилистика

Функциональная стилистика представляет собой раздел языкознания, изучающий разновидности литературного языка, принципы и условия их формирования, внутреннюю организацию языковых единиц, используемых в текстах данных разновидностей, особенности использования этих единиц внутри каждой разновидности. Разновидности литературного языка называются функциональными, поскольку средства литературного языка (языковые единицы), объединяемые внутри каждой разновидности, а также приёмы и способы их сочетания в текстах данной разновидности (иначе говоря, внутренняя организация речевой структуры) используются в текстах одного и того же функционального назначения, определённого заданием. Примерами таких заданий могут служить: письменное изложение научной теории или передача научной информации; формулирование закона, составление инструкции или договора; ясное и доступное изложение политической идеи в печатном тексте; создание стихотворения. Для каждого из таких заданий подбираются оптимальные, удобные для изложения, наиболее выразительные языковые средства, а также отрабатываются специальные приёмы и способы их применения^[3].

В задачи функциональной стилистики входит выяснение и исследование внутриструктурной организации каждого функционального варианта, основных параметров его речевой (композиционно-речевой) структуры. Это предполагает определение внутренней дифференциации функционального варианта на подстили или речевые жанры; изучение принципов использования языковых средств, их актуализации (то есть преимущественного употребления или выдвижения на первый план тех или иных аспектов семантики, экспрессии известной языковой единицы, класса единиц или категории в текстовых, контекстных условиях какого-либо стиля), способов их объединения, взаимного сочетания, переплетения в текстах данной функциональной разновидности; а также вопросы соотношения языковых средств с композиционным устройством текстов, наиболее типичных для данного стиля. Кроме того, функциональная стилистика исследует экстралингвистические факторы, влияющие на функционирование данной функциональной разновидности в литературном языке, на её внутреннюю дифференциацию, на употребление тех или иных языковых средств, а также на функционирование определённых видов, типов текстов или их преимущественное использование в рамках того или иного функционально-стилевого единства^[3].

Функциональная стилистика рассматривает функциональную разновидность литературного языка как комплекс типических признаков, как совокупность языковых единиц, имеющих определённое взаимное соотношение, отличное от соотношения и сочетания языковых единиц в других стилях. Принципиально важно установить, какие стороны, свойства семантики, значения языковой единицы или категории выдвигаются на первый план в том или ином стиле. Например, настоящее время глагола представлено во всех функциональных разновидностях, но в научном стиле на первый план выдвинуто так называемое настоящее неактуальное, имеющее ряд частных оттенков: «Земля вращается вокруг Солнца» (настоящее постоянное); «Треугольником называется геометрическая фигура, имеющая…» (выражается постоянное свойство предмета, присущий ему признак)^[3].

Сложившаяся в лингвистике функционально-стилевая дифференциация признаётся одним из принципиальных отличий литературного языка от других разновидностей национального языка. Владение ею выступает важным критерием хорошей речи. Вместе с тем в науке сохраняются дискуссионные вопросы: о количестве функциональных стилей, о языковой или речевой сущности функционально-стилевой дифференциации, о роли доминант стиля или конструктивно-стилевых векторов (КСВ) в организации текстов. Как подчёркивают исследователи, изучение функциональных стилей затрудняется реальной представленностью или непредставленностью их характерных признаков в текстах носителей разных типов речевой культуры, а также принципиальной континуальностью речевого пространства, которая делает любые классификации зависимыми от позиций автора^[4].

В XXI веке функциональная стилистика продолжает развиваться как интегративная область знания. Она не только сохраняет свой предмет — изучение стилевой дифференциации языка в его реальном функционировании, — но и выступает методологической основой для формирования новых дисциплин, исследующих язык в действии. Взаимодействие функциональной стилистики с речеведением, медиалингвистикой, коллоквиалистикой и жанроведением демонстрирует устойчивую тенденцию к расширению научного аппарата и углублению представлений о том, как язык функционирует в различных сферах человеческой деятельности. Наряду с этим сохраняется и практическая значимость функционально-стилистического подхода: владение функциональными стилями остаётся одним из критериев высокой речевой культуры, а представления о стилевой дифференциации служат основой для нормативной работы, анализа медийных текстов и преподавания русского языка^[4].

В лингвистике XXI века функциональная стилистика рассматривается не как изолированная дисциплина, а как одна из ветвей науки о языке и речи, тесно связанная с речеведением — направлением, изучающим реальное функционирование языка в различных дискурсах. Как отмечает М. Н. Кожина, обосновавшая выделение речеведения в особое ответвление лингвистики, функциональная стилистика и речеведение находятся в отношениях взаимодополнения: первая даёт теоретическую базу для анализа стилевой дифференциации, второе фокусируется на конкретных проявлениях языковой деятельности^[4].

Развитие функциональной стилистики отражает общую тенденцию современной познавательной деятельности к ветвлению научных направлений. В рамках широкого понимания функциональной стилистики сформировались такие самостоятельные области, как медиалингвистика (изучение языка средств массовой информации) и коллоквиалистика (наука о разговорной речи). При этом данные направления не противопоставляются функциональной стилистике, а рассматриваются как её разновидности, одновременно входящие и в структуру речеведения. Аналогичным образом обстоит дело с жанроведением, которое также является одним из ответвлений речеведения и активно развивается в русле функционально-стилистического подхода. Особый вклад в разработку жанроведения внесли пермские учёные, в частности В. А. Салимовский^[5].

Функциональная стилистика занимает особое положение в системе лингвистического знания, находясь на стыке изучения языка и речи. В середине 1950-х годов на смену так называемой традиционной стилистике, развивавшейся в двух направлениях: нормативном (практическая стилистика, культура речи) и литературном (изучение языка художественной литературы), приходит функциональная, основу которой составляют стилистические исследования A. M. Пешковского, Л. В. Щербы, В. В. Виноградова^[2]. Становление этого направления связана с дискуссией о выделении функциональных стилей литературного языка, итоги которой подвёл академик В. В. Виноградов, признавший необходимость их разграничения по критериям сферы и основной функции использования языковых средств в речи. В этот период сформировались основные научные центры, занимавшиеся проблемами функционально-стилевой дифференциации, — в Перми, Горьком (ныне Нижний Новгород) и Саратове^[4].

Пермская научная школа сформировалась под руководством профессора Маргариты Николаевны Кожиной (1925—2012). Становление школы пришлось на 1960-е годы, когда М. Н. Кожина одной из первых в советской лингвистике обратилась к разработке проблем функционирования языка и обоснованию коммуникативной лингвистики, что в дальнейшем определило смену научной парадигмы. Идейными предшественниками школы выступили как российские учёные (И. А. Бодуэн де Куртенэ, Е. Д. Поливанов, М. М. Бахтин, Л. П. Якубинский, В. В. Виноградов), так и представители Пражского лингвистического кружка. Поворотными в развитии функциональной стилистики стали дискуссии в журналах «Вопросы языкознания» (1954—1955) и «Вопросы литературы» (1959), продемонстрировавшие недостаточность структурно-семантического подхода к языку^[6].

В основе концепции школы лежит понятие речевой системности функционального стиля — взаимосвязи разноуровневых языковых и текстовых единиц в конкретной речевой разновидности, обусловленной единой коммуникативной целью и общей функцией, заданной экстралингвистическими факторами. М. Н. Кожина определила базовые экстралингвистические стилеобразующие факторы: форму общественного сознания, вид деятельности, сферу общения, тип мышления. Это позволило преодолеть узкоструктурный взгляд на язык и заложить методологический фундамент теории функциональных стилей. Уже в ранних работах — «Стилистика и некоторые её категории» (1961), «О понятии стиля и месте языка художественной литературы среди функциональных стилей» (1962) — были намечены основные положения нового направления. В монографиях «О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики» (1966), «К основаниям функциональной стилистики» (1968), «О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими» (1971) эти идеи получили развёрнутое обоснование. Системный подход в трактовке М. Н. Кожиной соединил содержание и форму речевого произведения, сферу общения и языковые средства, коммуникативное намерение и его речевую реализацию^[6].

Выделяют четыре этапа в развитии пермской школы. Первый, фундаментальный (конец 1950-х — 1970-е годы), связан с разработкой общей стратегии речеведения, его основных понятий, категорий и методологии. Второй, интенсивный (1970—1980-е годы), характеризовался активной подготовкой кадров, количественным и качественным ростом школы, созданием учебника по стилистике. Третий, экстенсивный (1990-е годы), ознаменовался выходом на широкий отечественный и международный уровень сотрудничества^[7]. Четвёртый, синтезирующий (рубеж XX—XXI веков), связан с интеграцией достижений школы и развитием речеведения как комплексной дисциплины^[6].

Закономерным итогом развития школы стало создание «Стилистического энциклопедического словаря русского языка» (2003) — компендиума по речеведению, отражающего современное состояние функциональной стилистики. Коллективом школы подготовлено 6 докторов и более 30 кандидатов наук, изданы коллективная монография по теории и истории научного стиля, 20 выпусков межвузовских стилистических сборников, 19 выпусков международного сборника «Стереотипность и творчество в тексте»^[6].

В рамках школы сложился ряд научных направлений. Л. Р. Дускаева разработала жанровую дифференциацию публицистического и официально-делового стилей, обосновала выделение внутри функциональных макростилей частных профессиональных стилей (журналистский, прокурорский). Н. В. Данилевская исследовала механизмы развёртывания научного текста, ввела понятие познавательной оценки, стимулирующей получение нового знания. М. П. Котюрова разработала синергетический подход к тексту, обогатив стилистику научной речи идеями когнитивистики; ею же предложена концепция редактирования научного текста как особого когнитивного процесса. Значительное внимание уделяется изучению смысловой структуры научного текста (М. П. Котюрова, В. А. Салимовский, Е. А. Баженова), экспрессивности научной речи (Н. Я. Милованова, Н. В. Данилевская), диалогичности письменной речи (Н. А. Красавцева, Л. Р. Дускаева), проблемам исторической, сопоставительной стилистики, индивидуального стиля речи учёного^[6].

Горьковская (нижегородская) школа функциональной стилистики сформировалась в середине XX века как один из ведущих центров изучения функционально-стилевой дифференциации русского литературного языка. Наряду с пермской и саратовской школами она внесла существенный вклад в развитие представлений о функционировании языка в разных сферах общения. Основателем школы выступил профессор Борис Николаевич Головин (1916—1984), чьи идеи определили основные направления исследований горьковских лингвистов. Методологическая база Горьковской школы основывалась на представлении о языке как о системе, функционирующей в неразрывной связи с социальной деятельностью человека. Исследователи исходили из того, что функциональные стили не заданы раз и навсегда, а формируются под влиянием экстралингвистических факторов. В этом отношении позиция горьковской школы перекликалась с основополагающими идеями пермской школы, однако акценты расставлялись по-разному: пермские лингвисты сосредоточились на изучении речевой системности функциональных стилей, тогда как горьковские учёные сделали акцент на статистической объективации стилевых различий^[4].

Вклад Горьковской школы характеризуется прежде всего широким применением количественных методов исследования речевых фактов. Статистическая методика, разработанная в трудах Б. Н. Головина и его последователей, позволила перевести изучение функциональных стилей из области преимущественно описательной в плоскость объективного, верифицируемого анализа. Этот подход предполагал выявление устойчивых характеристик отбора и применения языкового материала в различных типах речи на основе частотных характеристик единиц разных уровней. Применение статистических методов дало возможность выявить не только качественные, но и количественные параметры, отличающие, например, научную речь от публицистической или официально-деловую от разговорной. Количественные методы, активно применявшиеся в Горьковской школе, впоследствии были восприняты и другими научными центрами, в том числе саратовской школой изучения функционирования русского языка^[4].

Одним из ключевых достижений горьковского центра стало определение понятия функциональный стиль. В работах Б. Н. Головина и Ф. М. Березина стили языка трактуются как структурно-функциональные варианты языка, соотнесённые с типами социальной деятельности. Эти варианты отличаются друг от друга системами устойчивых характеристик в отборе и применении языкового материала. Принципиально важным для концепции горьковской школы является утверждение, что стили представляют собой явление не только структурное, сколько функциональное: вне функционирования языка его стили не существуют. Такое понимание подчёркивало динамическую природу стилевой дифференциации и ориентировало исследователей на анализ реальных речевых процессов, а не только на описание статичных системных характеристик^[4].

В рамках Горьковской школы значительное внимание уделялось также проблеме качеств хорошей речи. Исследователи стремились выделить для каждого функционального стиля свой набор критериев, определяющих эффективность и уместность использования языковых средств. Этот аспект работ горьковских лингвистов сближал функциональную стилистику с культурой речи и практической стилистикой, ориентированной на оптимизацию речевого общения в различных сферах^[4].

Ядро школы составляет коллектив кафедры русского языка и речевой коммуникации Саратовского государственного университета. В рамках школы подготовлено 17 докторов и около 100 кандидатов наук, работающих в разных городах России и стран СНГ. Основные принципы школы включают внимание к функционированию русского языка в реальной жизни, его системе в действии; изучение языка в разных сферах и средах общения — от СМИ до неофициального общения, от устной до интернет-речи; выявление факторов, влияющих на изменения в функционировании языка (личность говорящего, адресат, ситуация речи); стремление к фиксации реальной речи без её «выпрямления» в угоду концепциям; постоянный учёт экстралингвистических воздействий на речь^[4].

К числу основных научных результатов школы относятся: заложение основ изучения функционирования русского языка, вклад в представления о функционально-стилевой дифференциации и о функциональных стилях в системе их соотношений; изучение русской разговорной речи в системе функциональных стилей, соотношения функциональных стилей и форм речи, разновидностей неофициального общения; разработка теории типов речевой культуры носителей литературного языка и критериев хорошей речи; исследование соотношения типов речевой культуры и реального функционирования языка в СМИ, социально-профессиональных группах и неофициальном общении; анализ функционирования отдельных языковых явлений; создание учебных пособий, получивших широкое распространение^[4].

Саратовская школа сохраняет мнение о функционально-стилевой дифференциации как важнейшем свойстве литературного языка, которое полностью реализуется только в речи носителей высокого уровня речевой культуры (полнофункциональный тип). При этом исследователи отмечают, что владение функционально-стилевой дифференциацией характерно лишь для речи носителей полнофункционального типа речевой культуры; носители обиходного типа имеют представление только о двух-трёх стилях: обиходном и профессионально-необходимом^[4].