Терские меннонитские колонии

Колония располагалась в восточной части Предкавказья, в долине реки Сулак (бассейн Каспийского моря), к северу от железной дороги Ростов – Петровск-Порт (ныне Махачкала). Территория представляла собой плоскую, местами засолённую степь Присулакской низменности – часть Терско-Кумской низменности, граничащую с Акташским хребтом. Ближайшие города: Хасавюрт (административное и почтовое сообщение, расстояние около 40-50 км) и Петровск-Порт (ныне Махачкала) — главный торгово-транспортный узел региона^[2].

Река Сулак, питающаяся талыми водами Кавказских гор, отличалась крайне нестабильным режимом – летние паводки и наводнения (июнь–август) регулярно затапливали поселения, вызывая эпидемии малярии и брюшного тифа. Для защиты от наводнений в 1905 году была построена десятимильная (около 16 км) дамба, однако полностью решить проблему не удалось.

В современном административно-территориальном отношении, земли бывшей колонии находятся в Бабаюртовском районе Дагестана. На месте колонии находятся посёлки, объединённые названием Львовский с порядковыми номерами № 1–17 (в просторечии – Львовские номера), часть бывших посёлков используется преимущественно как зимние пастбища (кутаны) для скота^[3].

Во второй половине XIX века в меннонитских колониях в Новороссии (Екатеринославская, Таврическая, Херсонская губернии) усиливалась проблема малоземелья^[4]. Рост населения (естественный прирост у меннонитов был одним из самых высоких среди этнических групп Российской империи) привёл к тому, что отцовские наделы дробились между сыновьями, и многие семьи оказывались без достаточного количества земли для обеспечения жизнедеятельности^[5][6].

С 1870-х годов правительство Российской империи поощряло переселение «инородческих» (в том числе немецких) колонистов на окраины — в Сибирь, Среднюю Азию и на Кавказ. На Кавказе — в Терской области и Дагестанской области — имелись обширные массивы неосвоенных земель, которые предлагались в частную собственность или долгосрочную аренду. Кроме того, меннонитов привлекала возможность приобретения земли именно в частную собственность (а не в аренду у государства), что давало больше гарантий для долгосрочного хозяйственного обустройства^[7].

В 1901 году уполномоченные от Молочанского меннонитского округа вступили в переговоры с братьями князьями Александром Николаевичем и Константином Николаевичем Львовыми^[8]. Дворянский род Львовых владел огромными участками земли в Присулакских степях, полученных ими ещё в XIX веке, но не имели достаточных средств или желания для их экономического освоения. Сделка состоялась: 66 960 акров земли (по другим данным, около 73 200 десятин) были проданы за сумму порядка 1 миллиона рублей (огромные по тем временам деньги). Финансирование покупки осуществлялось за счёт складчины переселенцев — каждая семья внесла свой пай, часть средств была взята в кредит в государственных банках^[9].

В 1901 году на приобретённых землях начали прибывать первые партии переселенцев. Основную массу составили выходцы из Молочанского меннонитского округа (современная Запорожская область России). Всего на новое место прибыло 3400 человек — около 536 семей. Путь от Молочанска до Присулакской низменности занимал около недели (поездом до станций Петровск-Порта, Хасав-Юрта и Чир-Юрта, далее гужевым транспортом). К 1905 году было запланировано основать 17 посёлков, но колония как поселение меннонитов прекратила существование в 1925 году.

Список посёлков колонии Терек представлен в таблице^[10][11].

Первоначально были основаны 13 посёлков (1901 год). Ещё два посёлка — Камышляк (№ 14) и Каплан (№ 15) — были образованы в 1904 году. Планировалось также создать посёлки Аграхан (№ 16) и Акташ (№ 17), но из-за трудностей с водоснабжением они так и не были заселены в полном объёме. Каждый посёлок состоял из 24-35 дворов, расположенных линейно (нем. Strassendorf — деревня-улица) вдоль центральной дороги или ирригационного канала. Каждой семье предоставлялся надел в 108 десятин (около 118 га) — чуть меньше, чем в старых колониях Новороссии, где наделы доходили до 175 десятин. Некоторые зажиточные семьи, участвовавшие в финансировании покупки, получили по 216 десятин (около 236 га). Небольшая часть земли осталась в общинной собственности (выгоны, залесённые участки, пастбища), значительные участки оказались полностью непригодными для земледелия (солончаки, пески), так и остались нераспределёнными^[11].

Центром округа была избрана колония Николаевка № 9 (названа в честь одного из братьев Львовых — Николая). Здесь размещались резиденция главного старосты, главная контора, почтово-телеграфная станция (с 1908 года), отделение Госбанка (с 1912 года), центральная школа.

Несмотря на малоплодородные и засолённые почвы, отсутствие опыта орошаемого земледелия у большинства переселенцев (в Новороссии они привыкли к богарному земледелию), колонии смогли достичь значительных успехов^[12]:

Ирригация — самым важным достижением стало создание ирригационной системы. Колонистами были прорыты два магистральных канала — Тальма и Ричард (современное название — Тарсакан), бравшие начало из реки Сулак. Канал Тальма имел протяжённость около 15 вёрст и позволял орошать до 10 тысяч десятин. Орошение проводилось в июле-августе, в самый засушливый период. Это позволило собирать до двух урожаев в год, а на некоторых участках — даже три урожая трав и кормовых культур. Основные сельскохозяйственные культуры: озимая пшеница (дававшая высокие урожаи на поливных землях), ячмень, овёс, кукуруза, сахарный тростник (в небольших объёмах для местного потребления), картофель и овощи (капуста, морковь, лук). Сахарный тростник — уникальная для российских немцев культура, завезённая с Кавказа (из него выпаривали сладкую патоку).

Животноводство — содержался крупный рогатый скот (немецкой и голландской пород, завезённых из Новороссии), овцеводство (грубошёрстные и полутонкорунные породы), свиноводство. Колонисты привезли с собой племенной скот из Молочанска, что позволило избежать вырождения. Продукция животноводства сбывалась на рынках Хасавюрта, Петровск-Порта и даже Кизляра.

Промышленность и ремёсла — в посёлках колонии действовали:

• водяные и паровые мельницы — в Тальме (владелец Иоганн Никель), в Николаевке (Давид Классен), а также мелкие ветряные мельницы почти в каждом селе;
• кирпичные заводы (из местной глины производили кирпич для строительства домов и хозяйственных построек);
• кузницы (изготовление и ремонт сельхозинвентаря, подковка лошадей);
• плотничьи мастерские (производство мебели, телег, дверей, оконных рам);
• шерстомойни и маслобойни.

Торговля и услуги — из-за удалённости от крупных торговых центров в колониях открылись частные магазины — в Тальме (Иоган Дерксен), Харче (Даниэль Бошман), Рорбахе (Якоб Ремпель). Братья Корнелиус и Франц Тойс содержали в Николаевке хозяйственный магазин (лесоматериалы, сельхозорудия, удобрения, семена). Товары завозились из Хасавюрта и Петровск-Порта, а также по железной дороге из центральной России.

Медицина — в посёлке Тальма была открыта аптека, в которой изготавливались лекарства (по рецептам и из местного сырья). Аптекарями работали К. Фаст и Ф. Эннс. В посёлках была организована амбулаторная помощь, приём родов. Первыми акушерками и медсёстрами работали А. Функ, Г. Варкентин, Маргаретта Фаст. Заведующим медицинской частью (фельдшером) был М. Фраймут. Тем не менее, уровень медицины оставался низким, и эпидемии уносили много жизней.

Социальные учреждения — в Николаевке № 9 действовал детский приют для сирот и детей из неполных семей (Waisenamt). Попечителями приюта были Генрих Гюнтер (первый руководитель), а затем Гергард Шмидт. В колонии также существовала система взаимного страхования от пожаров (по образцу Молочанского меннонитского округа). В 1912 году в Николаевке было открыто отделение Государственного банка^[2].

Несмотря на успехи, колонии постоянно сталкивались с проблемами^[2].

Неурожаи — в 1902 году (второй год существования) случился полный неурожай из-за засухи. В 1908—1909 годах после повторных неурожаев многие семьи покинули поселение, так и не дождавшись стабильных урожаев.

Наводнения и эпидемии — река Сулак ежегодно разливалась в июне-августе. В 1905 году сильнейшее наводнение привело к вспышке эпидемий брюшного тифа и малярии. Погибли 105 человек — значительная часть населения колонии. В том же 1905 году была построена дамба (около 16 км), но полной защиты от разливов она не обеспечила.

Саранча — в 1909—1910 годах на Присулакскую низменность обрушились полчища саранчи, уничтожившие посевы на больших площадях. Колонисты боролись с нашествием традиционными методами (выкапывание яиц, сжигание участков, ловчие канавы), но ущерб был огромен.

Межэтническая напряжённость — отношения с местным населением были сложными. Земли, купленные у князей Львовых, традиционно использовались местными жителями для зимних пастбищ. Меннониты, огородив свои участки и введя интенсивное земледелие, ограничили доступ к водопоям и выпасам, что вызывало недовольство местного населения.

В 1912 году часть колонистов покинула колонию и отправилась на поиски лучшей доли в Сибирь (например, как семья Вильгельма Лангеманн — в ныне несуществующий посёлок Суворовка, Славгородского района, Алтайского края, позднее семья переехала в посёлок Шумановка).

Каждый посёлок колонии имел своего выборного старосту (шульце — нем. Schulze). Староста назначал полицейского (сотского), который наблюдал за порядком, распределял воду из каналов, представлял интересы посёлка перед главным старостой и местными властями^[2].

Во главе всей колонии стоял главный староста (обер-шульце), также выборный (его резиденция находилась в Николаевке (посёлок № 9).

Главные старосты колонии Терек (по имеющимся данным):

• Гергард Шмидт — с 1903 по 1909 годы, первый обер-шульце (организатор переселения и первичного обустройства);
• Герхард Регер — примерно с 1910 по 1912 год (руководил строительством ирригационной системы).
• К. Х. Тойс — примерно с 1912 по 1915 год (при нём открылось отделение Госбанка);
• Корнелиус Пеннер — последний выборный староста (1915—1917), а затем фактический руководитель общины в период кризиса, именно он организовал и возглавил первую эвакуацию в феврале 1918 года.

В 1915 году, ещё до К. Пеннера, руководство Терской области на короткое время назначило верховным старостой казачьего офицера.

Экономика колоний базировалась на трёх столпах^[2]:

• орошаемое земледелие;
• животноводство;
• переработка сельхозпродукции.

Товарность хозяйства была высокой: зерно, мясо, шерсть, кожа, кирпич, мука вывозились на рынки Хасавюрта, Петровск-Порта и Кизляра. Денежное обращение активно использовалось (с 1912 года в колонии действовал банк).

Сельскохозяйственные культуры (площади в среднем за 1913 год, оценка):

• озимая пшеница — около 40 % посевов;
• ячмень — 25 %;
• овёс — 15 %;
• кукуруза и сахарный тростник — 10 %;
• овощи и кормовые травы — 10 %.

Урожайность на поливных землях достигала 100—120 пудов с десятины (около 16-20 ц/га) — очень высокий для региона показатель. На неполивных землях урожайность была в 3-4 раза ниже, и такие участки часто не использовались.

Жилища колонистов строились из саманного кирпича или обожжённого кирпича (на собственных организованных кирпичных заводах). Дома были двух- или трёхкомнатные, с кухней-столовой и спальнями. Обязательный атрибут — погреб для хранения овощей и молочных продуктов. Во дворе — хлев, конюшня, сарай для инвентаря, колодец (глубина большинства колодцев составляла 15-35 саженей, то есть примерно 32-75 метров; общественных — до 50 саженей, около 107 метров) — иначе в засушливом регионе воду было не достать. Немногие семьи имели паровые молотилки и сеялки (импортные из Германии или США)^[2].

Одежда — традиционная немецкая крестьянская (для мужчин: брюки, жилет, рубашка, для женщин: длинные юбки, фартуки), к 1910-м годам всё чаще использовалась городская одежда (пиджаки, платья «с отделкой»). Меннониты строго соблюдали религиозные предписания о скромности в одежде: никаких ярких цветов, вышивок, украшений.

Основа питания — хлеб (рожь, пшеница), картофель, мясные и молочные блюда. Готовили супы, каши, жаркое, квас, кисели. Сахарный тростник использовали для сладкой патоки, которой подслащивали чай и выпечку.

Меннониты придавали огромное значение грамотности и образованию^[13]. Уже в первые годы после переселения обучение детей проводилось дома (родителями или нанятыми учителями из числа грамотных членов общины). В 1901—1907 годах последовательно открылись начальные меннонитские школы в каждом из посёлков^[2]:

• Николаевка (№ 9), Константиновка (№ 4) — 1901 год.
• Харч (№ 2), Тарановка (№ 13), Сулак (№ 5), Претория (№ 11), Остгейм (№ 12), Миддельбург (№ 10) — 1902 год.
• Тальма (№ 3), Марьяновка (№ 7) — 1904—1905 годы.
• Александровка (№ 6), Вандерлоо (№ 1), Камышляк (№ 14), Рорбах (№ 8) — 1907 год.

После Февральской революции 1917 года, а затем Октябрьской революции, центральная власть в регионе ослабла. Воинские части казаков были выведены с территорий. Начались открытые нападения разбойников на посёлки колонии (грабили дома, убивали жителей, угоняли скот, уничтожали посевы). Главный староста Корнелиус Пеннер обратился за помощью в Хасавюрт и Петровск-Порт, но защиты не получил. После особо жестокого нападения на посёлки в начале февраля 1918 года было принято решение об эвакуации^[2].

В феврале 1918 года жители Терекского меннонитского поселения были вынуждены эвакуироваться. Значительная часть населения покинула свои дома и имущество. По железной дороге беженцы были вывезены вглубь Терской области, большинство осело в районах Кубани и Ставрополья. Брошено было всё, что нельзя было увезти: более 1600 лошадей, 2300 коров, 2400 овец, 958 свиней, сотни плугов, сеялок, молотилок, телег, мебель^[2].

В 1920 году, после установления советской власти в Дагестане (образования Дагестанской АССР в составе РСФСР), советская власть обратилась к беженцам с призывом вернуться. Власти гарантировали^[2]:

• возврат земельных наделов;
• бесплатный проезд до места поселения;
• содействие в возврате украденного имущества (по крайней мере, скота и инвентаря, насколько это возможно);
• предоставление семенной ссуды и продовольственной помощи.

Часть беженцев откликнулась, весной 1921 года вернулись 60 семей, осенью того же года — ещё 45. Они поселились в колониях № 1, 2, 3, 4, 5 и 9 (Вандерлоо, Харч, Тальма, Константиновка, Сулак, Николаевка). Большинство домов были разрушены или сожжены, церкви — разграблены, каналы запущены, поля заросли бурьяном. При поддержке и помощи Американской меннонитской организации (American Mennonite Relief) удалось восстановить часть жилья и начать посевную. Временное управление колониями возглавил К. П. Тойс.

Однако уже в 1922—1923 годах возобновились нападения со стороны разбойников. Советская власть в отдалённых районах Дагестана была ещё слаба, и гарантии безопасности не выполнялись. Кражи скота, убийства, поджоги стали обычным делом. Стало очевидно, что оставаться более невозможно.

В мае 1925 года терекское меннонитское поселение было окончательно оставлено его жителями; в этот период его территория относилась к Дагестанской АССР в составе РСФСР (с 1922 года — СССР).

Основная масса поселенцев эмигрировала в Канаду, куда в 1920-е годы активно переселялись меннониты из СССР (благодаря соглашениям между советским правительством и канадскими иммиграционными властями при посредничестве международных меннонитских организаций). Некоторые семьи (например, семья Абрама Фот) перебрались в другие меннонитские поселения России — в Сибирь (Омская область, Алтайский край) или возвращались в материнскую колонию в Запорожье. В 1920—1930-е годы земли бывших поселений были переданы в фонд местных хозяйств и колхозов, главным образом для использования в качестве зимних пастбищ (кутанов). Здания использовались под склады, конюшни, со временем пришли в полную негодность и были разобраны для нужд местного населения^[2].

22 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны СССР принял постановление № 827сс «О переселении немцев из Дагестанской и Чечено-Ингушской АССР»^[14]. Хотя основная масса меннонитов покинула регион ещё до 1925 года, в Дагестане оставались отдельные лица немецкой национальности (в том числе из смешанных семей, специалисты, работавшие в советских учреждениях, а также те, кто вернулся после 1925 года)^[15]. Все они были депортированы в Сибирь и Казахстан в рамках общесоюзной операции по выселению немцев в ноябре-декабре 1941 года. Терские меннонитские колонии прекратили своё существование насовсем. Их топонимика сохранилась лишь в народной памяти и в названиях «Львовские номера»^[16].

Терские меннонитские колонии — уникальный пример неудачной, но высокоорганизованной земледельческой колонизации в экстремальных природных и этнополитических условиях Кавказа начала XX века. Их история демонстрирует^[2][17]:

• Экономический потенциал — за 15 лет жители колонии сумели превратить малопродуктивные засолённые степи в орошаемые угодья с высокой урожайностью, создать развитую индустрию переработки, торговую и банковскую инфраструктуру — всё это с нуля и без государственной помощи.
• Уязвимость этнических анклавов — в условиях ослабления государственной власти (Гражданская война) компактные поселения немецких колонистов, не имевшие собственного вооружённого ополчения (религиозный пацифизм).
• Исход как стратегия выживания — меннониты традиционно решали проблемы не вооружённым сопротивлением, а миграцией. Терские колонии — яркий пример этого «бегства от насилия», которое в 1918—1925 годах спасло тысячи жизней, но привело к полной потере материальных и культурных достижений.

История Терских меннонитских колоний не завершилась вместе с исходом их жителей в 1918—1925 годах^[2]. Она продолжает жить в памяти потомков — тех, кто, рассеявшись по всему миру, сохраняет связь с землёй предков, ставшей для них дагестанской родиной. Сегодня эти потомки, живущие как за рубежом, так и в России, являются главными хранителями наследия, собирая по крупицам утраченную историю, возвращаясь к истокам.

Начиная с 1990 года потомки жителей Терского меннонитского поселения приезжают из разных регионов России и из-за рубежа, чтобы посетить места, связанные с историей своих предков^[18].

2016 год, слева направо — туроператор Джеймс Уилкокс, водитель Руслан, гид Абдулла Буков и Беверли Дёрксен Данн (правнучка жителя колонии Терек)

В память о жителях колонии Терек в 2026 году установлен памятный камень на бывшем кладбище посёлка Тарановка (Taranovka) ныне Львовский № 13.

Историю колонии Терек собирают и хранят потомки немецких колонистов, ныне жители Дагестана.

Жанетта Маматаева — экскурсовод по Дагестану и хранительница традиций народов Кавказа (предки родились и проживали в колонии Гнаденбург, ныне село Виноградное Моздокского района Республики Северная Осетия-Алания)

Гергард Шмидт — первый главный староста, организатор первоначального обустройства и строительства дамбы^[2].

• Франц Эннс — пастор меннонитской конгрегации, религиозный лидер, член школьного совета, аптекарь (один из ключевых организаторов духовной жизни колонии).
• Корнелиус Пеннер — последний главный староста, председатель учительского совета, руководитель исхода 1918 года.
• К. Фаст и Ф. Эннс — аптекари в Тальме, организовавшие изготовление лекарств из местного сырья.
• Маргаретта Фаст — одна из первых акушерок и медсестёр, принимавшая роды в том числе у местных жителей.