Театр мира

76-летний Кирхер встречает мальчика лет двенадцати, который, как мы узнаём, является дьяволом. Он берёт ничего не подозревающего Кирхера вместе с его покровителем папой Иннокентием XI (который не видит мальчика) в волшебное путешествие по Древнему Египту, Китаю и Вавилону. Кирхер славился тем, что строил причудливые теории на слабом материале, и по мере того, как разворачивается путешествие, его диковинные идеи начинают рушиться на наших глазах. Кирхер становится всё более тревожным и подозрительным. Мы узнаём, что ранее в своей жизни Кирхер по ошибке отдал свою душу дьяволу, а не Богу, во время своего чудесного спасения от протестантских наёмников. Теперь мальчик проклинает Кирхера и приказывает сломить его болезнью. На смертном одре Кирхер просит палача вырезать его сердце и отнести его в святилище Девы Марии. Сделав это, мальчик хватает сердце и съедает его, но обнаруживает, что душа Кирхера ускользнула от него.

Опера написана для певцов и полного оркестра, а также восьми приглашённых музыкантов, играющих на кларнете, бас-кларнете, альт-саксофоне, тенор-саксофоне, ударных, клавишных, бас-гитаре и электрогитаре.

Сценическое произведение и последующий выпуск на CD получили смешанные отзывы. Журнал Gramophone написал, что партитура Андриссена была «непосредственной, прозрачной и почти обезоруживающе прямой»^[3], в то время как Opera News отметил, что Андриссен пробует более мягкий подход: «Желанное изменение по сравнению с обычной сенсорной перегрузкой его произведений, хотя партитура затягивается во время её многочисленных невыразительных переходных пассажей». Music & Literature заявил: «Отмеченная последовательностью фактуры и отполированная с потрясающим оркестровым порывом, музыка Андриссена сумела эффективно подчеркнуть поистине гротескный спектр действий на сцене, при этом каким-то образом оставаясь элегантной во все времена. Это было потрясающе»^[4]. The Guardian назвал запись «превосходным сюрреалистическим путешествием»^[5]. Los Angeles Times утверждает, что она «выдержит испытание временем»^[1].

Либретто Крауссера написано на семи языках. Немецкий язык встречается чаще всего, в то время как английский, латынь, испанский, староголландский, итальянский и французский могут встречаться в середине предложения. Первая реплика Кирхера, например: «..In questa necropoli I enjoy my melancholy». Майрон Мейзел из Stageraw написал: «Всё это слишком многоязычно и многословно, чтобы считаться шедевром, не говоря уже о доступности».