Симеон Столпник

Симеон родился в 80-х гг. IV в. в селении Сис/Сисан (идентификация с городом Сис, ныне Козан, считается проблематичной), недалеко от Никополя (ныне Ислахие), на пограничье Сирии и Киликии, в бедной крестьянской семье; крещён в детстве. У него был брат Шемши (Сампсон), тогда как многие другие братья и сестры, по сообщениям источников, умерли во младенчестве^[1].

Этническая и языковая принадлежность семьи остаётся неясной. Феодорит Кирский упоминает обращение Симеона к бедуинам, а П. Петерс предполагал, что для этого требовалось знание арамейского или одного из североаравийских говоров; вместе с тем нельзя исключать и владение греческим, учитывая его контакты с епископами и чиновниками эллинизированной Северной Сирии. Образования он не получил и, вероятно, не умел читать и писать, а послания записывались учениками под диктовку. В детстве Симеон пас овец и работал ежедневно; однажды из-за снегопада в воскресенье он смог попасть в церковь, где услышал чтение о блаженстве плачущих и чистых сердцем (Мф. 5:4, 8 или Лк. 6:21, 25). Разъяснение этих слов, полученное от одного из присутствующих, он воспринял как призыв к монашеской жизни, понимаемой им не только как отказ от мирского, но и как постоянное «плачевное» делание и терпение страданий^[1].

В версии Феодорита Симеон, желая удостовериться в призвании, молился в соседнем храме и увидел сон: он копает котлован для фундамента и слышит повеление углублять его всё больше, пока не получает разрешение «строить». Видение истолковывается как указание пройти ступени аскетического делания перед главным подвигом — столпничеством. Сирийское Житие иначе расставляет акценты: решение стать монахом связывается с видением сияющего мужа с золотым жезлом, возвестившего предназначение пасти «духовное стадо» и явить пример исполнения заповедей. В этом же изложении Симеон практикует многодневные посты, делит наследство с братом, раздаёт свою часть бедным и монастырям и вступает в обитель; Житие Антония в целом ближе к версии Феодорита и подчёркивает наставление старца о необходимости воздержания и страдания ради спасения, после чего Симеон накладывает на себя семидневный пост и присоединяется к монашеской общине. Феодорит сообщает, что после призвания Симеон около двух лет жил с монахами из родного селения в некоем «пристанище»; предполагают, что это могла быть не строгая обитель, а группа аскетов, продолжавших участвовать в местной церковной жизни как «сыны завета». Стремясь к более суровой жизни, он переходит в монастырь Теледа, связанный с традицией Евсевия Сирийского и представлявший крупное общежитие, к нему вскоре присоединяется и его брат Шемши^[1].

В Теледа II Симеон принимает монашеский постриг и благословение, которое в источнике связывается с Мар Марой, епископом Габальским; настоятелем обители был подвижник Илиодор. Прожив там около десяти лет, Симеон начинает крайние телесные подвиги, выделявшие его среди братии и нарушавшие привычный порядок: он ел реже остальных, практиковал самоистязание и иные формы аскезы, вызывавшие тревогу у монахов. Наиболее известный эпизод связан с тем, что в юном возрасте он обвязал себя по голому телу верёвкой из острых пальмовых ветвей; тело загноилось, появились черви, а верёвка, по описанию, врезалась до костей. Игумен велел снять её силой; Симеона пытались убедить лечить раны, но безуспешно, и он продолжал подобные подвиги. Согласно Антонию, он также тайно раздавал свою пищу бедным и доводил быт до крайней запущенности; опасаясь соблазна для других, игумен изгнал его из монастыря^[1].

Симеон удалился в область между Антиохией и Бероей, к горе Корифа (ныне Джабаль (Шейх-)Баракат/Джабаль-Симан), где ранее находился языческий храм. Он поселился в сухой цистерне; через несколько дней настоятель Теледа II, вразумлённый видением, послал монахов на поиски, и Симеона с трудом извлекли наружу — по-видимому, он рассчитывал остаться там до смерти. Формально вернувшись, он тяготился общежитием и снова искал уединения, предпринимая всё более необычные формы затвора и бодрствования. Затем он переселяется в район Теланисса (в сирийской традиции — варианты названия Тельнеше/Тельнешин и др.), возле важного торгового пути, и в полуразрушенной обители Мар-Мари на три года затворяется в малом помещении. Здесь он принимает решение о сорокадневном посте по образцу Моисея и Илии (Исх. 24:18; 3 Цар. 19:8); по его просьбе священник-периодевт Васс замуровывает вход, оставив «на крайний случай» хлеб и сосуд воды. По истечении 40 дней Васс находит пищу нетронутой и Симеона почти бездыханным, причащает его, и тот постепенно приходит в себя; позднее, по Феодориту, Симеон ежегодно повторял этот пост в Четыредесятницу на протяжении более 28 лет, а уже на столпе делал то же, стоя без пищи все 40 дней^[1].

Через три года Симеон поднялся на вершину горы, где впоследствии сформировался комплекс Калъат-Симъан («крепость Симеона»). Сначала он устроил ограждённое пространство из камней без раствора — своего рода «мандру» (в греческой терминологии «загон», в сирийской — «огороженное место») и в течение нескольких лет переносил там непогоду. На раннем этапе он также носил цепь, одним концом прикованную к камню, другим — к ноге; позднее по наставлению клирика по имени Мелетий (вероятно, хорепископа или периодевта) отказался от неё как от внешнего средства, уступающего силе воли^[1].

К Симеону начинают стекаться жители окрестных селений и дальних областей, в том числе больные, парализованные, бездетные; многие стремились прикоснуться к нему, получить благословение или реликвии. В это же время, по сообщению текста, умирает его брат Шемши^[1].

Мотивы восхождения на столп источники объясняют по-разному. Феодорит подчёркивает, что причиной стало постоянное беспокойство от паломников, и оправдывает «странность» подвига аналогиями с необычными действиями ветхозаветных пророков, совершавшими их по Божию повелению ради вразумления. Сирийское Житие связывает решение с видением лестницы от земли на небо и с другими откровениями (в том числе с повелением заботиться о бедных и угнетённых), а также увязывает увеличение высоты столпа с очередными видениями^[2].

Сведения о числе столпов и сроках пребывания на них различаются: Феодорит говорит о четырёх столпах и называет возрастающую высоту; сирийское Житие и Житие Антония дают свои последовательности высот и лет. Вокруг столпа складывается община учеников, а рядом возникает монастырская инфраструктура. На столпе Симеон проводил дни и ночи на виду у всех, при любой погоде. По описанию Феодорита, он молился от заката до 9-го часа (третьего часа пополудни), затем общался с учениками и паломниками: кратко наставлял, выслушивал просьбы, примирял враждующих, совершал исцеления. Молитва включала псалмы наизусть, известные ему церковные гимны и многочисленные поклоны; число поклонов, по свидетельству, поражало очевидцев, а в дни больших праздников он стоял ночью с воздетыми руками без поклонов^[1].

Многолетний подвиг привёл к тяжёлым телесным последствиям: источники сообщают о хронической ране на ноге, нагноении, червях и зловонии. Одни тексты рассказывают о чудесном исцелении после явления юноши в белых одеждах; другие связывают страдания с «пануклой» (опухолью/язвой) и приводят эпизоды, в которых Симеон возвращает выпавших червей обратно в рану, произнося: «Питайтесь тем, что дал вам Господь». В ряде латинских версий болезнь увязывается с искушением диавола, явившегося в образе «ангела света», после чего Симеон принимает на себя дополнительное самоограничение как покаянное наказание. Крайняя аскеза, по Феодориту, не сделала Симеона суровым: он считал себя последним из людей, был ласков с приходящими, хотя мог и обличать. Сирийское Житие подчёркивает его дела милосердия и защиту угнетённых: поддержку рабов, сирот и вдов, помощь бедным у столпа, содействие освобождению от долгов и податей; упоминаются и меры, направленные на смягчение долгового гнёта. Отдельно говорится о влиянии Симеона на «измаильтян» (арабов-язычников): многие, приходя большими группами, отрекались от язычества, разрушали идолов и принимали крещение возле столпа; часть обращённых становилась монахами^[1].

Последние годы жизни Симеона пришлись на период монофизитских споров и напряжённого восприятия постановлений Халкидонского собора 451 года. Императоры обращались к авторитету подвижника: сообщается о письме Льва I с просьбой высказаться о Соборе, а в ответном письме, адресованном Василию I, патриарху Антиохийскому, Симеон одобряет приверженность Собору и называет его богодухновенным. Монофизиты также пытались опереться на его имя и распространяли подложные письма от его лица^[1].

Жизнь Симеона вызывала не только восхищение, но и критику. Феодорит предваряет рассказ апологетическими пассажами, называя подвижника «великим чудом вселенной» и поясняя необычность его пути на фоне иных аскетов; это связывают с тем, что изначально некоторые епископы и монахи не одобряли крайние формы аскезы. Предание сообщает, что около 430 г. Даниил Столпник и несколько архимандритов пытались убедить Симеона, что можно угодить Богу без чрезвычайных подвигов, однако, увидев его терпение, изменили мнение. Указывается и на скептическое отношение к столпничеству в части египетской монашеской среды^[1].

Сведения о кончине Симеона различаются по источникам. В составленной при жизни святого «Истории боголюбцев» рассказ о смерти, вероятно, является позднейшим добавлением и почти не содержит деталей. Сирийское Житие связывает последние события с видением о сроке подвига, затем — с землетрясением в Антиохии 19 июня 459 года, после которого народ просил святого о молитвах, а сам Симеон воспринял это как приближение конца.

Согласно сирийскому Житию, после периода общего моления у столпа и ежегодного богослужения, связанного с окончанием засухи, Симеон заболел и спустя 40 дней скончался в среду, 2 сентября 459 года, в окружении учеников. Перед смертью он, как обычно, преподал благословение; упоминается и ученик, на которого он возложил руки (в одной версии назван Иоанном). Дату 2 сентября 459 года подтверждает Эдесская хроника^[1].

По свидетельству Феодорита, Симеона Столпника считали святым уже при жизни. Его почитание быстро распространилось как на Востоке, так и на Западе: от персов и мидян до эфиопов, скифов, арабов, армян и грузин; а среди западных народов, у которых существовало почитание Симеона, упоминаются испанцы, британцы и галлы. Отдельно подчёркивается влияние Симеона на обращение в христианство некоторых арабских полукочевых племён^[1].

Главным центром культа Симеона в V веке стал Калъат-Симъан. По мнению Д. Боэро, формирование паломнического комплекса началось со строительства первого дома для паломников (буквально «дома для всех»), возведённого в Теланиссе между 471 и 479 годом^[5].

Слава о Симеоне достигла Запада ещё при его жизни. Феодорит сообщает, что в Риме он пользовался особым почитанием: на воротах римских мастерских помещали небольшие изображения святого, которые воспринимались как обереги.

На Западе почитание Симеона отражено и у Григория Турского: в сочинении «О славе исповедников» он говорит о Симеоне как о единственном восточном святом, включённом в его рассказ, прямо ссылается на Житие и упоминает исцеления, совершавшиеся по молитвам столпника^[1].

На Руси Симеон Столпник почитался необычайно широко. По свидетельству Лаврентьевской летописи, в Киеве (в Копыревом конце) уже в первой половине XII в. существовал известный монастырь во имя Симеона Столпника, где в 1147 годк=у было погребено тело убитого благоверного князя Игоря (Георгия) Ольговича. Особенно много храмов во имя Симеона Столпника появилось в XVII—XVIII вв. на Западной Руси. Ему посвящён кафедральный собор города Брест (Беларусь)^[1].

Подвиги Симеона вдохновляли многих подвижников. Первым его последователем стал Даниил, который, по благословению Симеона, повторил его подвижничество во Фракии. Из русских столпников наиболее известны Никита, Савва Вишерский и Серафим Саровский, который, подражая Симеону, 1000 дней молился Богу, стоя на камне^[6].

• Режиссёр-сюрреалист Луис Бунюэль снял о Симеоне Столпнике фильм-притчу «Симон-пустынник».

• Горы Симеона — горный массив, район и нахия в Сирии.
• Дейр-Самаан — заброшенный монастырь в провинции Алеппо, где Симеон начинал иноческий путь^[7].