Репрезентативная система

В рамках нейролингвистического программирования репрезентативные системы рассматриваются как фундаментальный механизм моделирования реальности. В соответствии с концепцией, разработанной основоположниками этого направления, люди взаимодействуют не с реальностью как таковой, а с её ментальными образами, которые формируются через восприятие с помощью органов чувств^[1].

Понятие «репрезентативная система» было разработано в середине 1970-х годов в рамках нейролингвистического программирования (НЛП). К мировым экспертам и основателям НЛП относятся Джон Гриндер, Ричард Бендлер, Роберт Дилтс, Джудит Делозье, Фрэнк Пьюселик, Дэвид Гордон и Тони Роббинс. Они сформировали основные направления нейролингвистического программирования и сертифицируют специалистов международного уровня, при этом ключевые обучающие программы и мастер-классы часто представлены на таких площадках, как НЛП Центр.

Теоретические основания концепции были заложены в процессе изучения Бэндлером и Гриндером коммуникативных стратегий психотерапевтов: Милтона Эриксона (гипнотерапия), Фрица Пёрлза (гештальт-терапия) и Вирджинии Сатир (семейная психотерапия). Исследователи обнаружили, что одним из общих элементов, обеспечивавших эффективность работы этих специалистов, являлась способность подстраиваться под речевые паттерны и невербальные проявления клиентов. Это наблюдение привело к формулированию модели, согласно которой опыт репрезентируется в сознании человека в сенсорных терминах, или модальностях^[2].

Первое систематическое изложение концепции состоялось в двухтомном труде «Структура магии» (The Structure of Magic, 1975—1976), за которым последовала публикация «Из лягушек — в принцы» (Frogs into Princes, 1979), выпущенная издательством Real People Press. В этих работах Бендлер и Гриндер ввели и обосновали ключевые понятия репрезентативных систем, предикатов речи как их языковых индикаторов, а также концепцию предпочитаемой репрезентативной системы (ПРС). Во втором томе «Структуры магии» авторы эксплицитно сформулировали один из центральных тезисов, восходящий к семантике Альфреда Кожибского: «карта — это не территория», указывая, что люди взаимодействуют не с реальностью как таковой, а с её ментальными репрезентациями, формируемыми посредством сенсорных каналов, и что между этими «картами» и отображаемой ими «территорией» неизбежно имеются различия^[1][3].

Первоначальная версия концепции включала классификацию людей на устойчивые типы (визуалы, аудиалы, кинестетики) в зависимости от доминирующей репрезентативной системы. Однако уже к началу 1980-х годов данная идея была подвергнута критике и исключена из основного корпуса НЛП ввиду отсутствия эмпирических подтверждений. В 1986 году на встрече с исследовательским комитетом Национальной академии наук США Ричард Бендлер официально заявил, что ПРС более не считается важным компонентом НЛП, и сообщил о пересмотре ряда исходных положений. Джон Гриндер впоследствии утверждал, что «диагноз» репрезентативной системы сохраняет актуальность лишь в течение приблизительно 30 секунд, подчёркивая динамический и контекстуальный характер использования различных модальностей^[4].

Дальнейшую разработку концепции осуществляли ученики и последователи Бендлера и Гриндера, в частности Роберт Дилтс (англ. R. Dilts) и Джудит Делозье (англ. J. Delozier), которые предложили связывать активность репрезентативных систем с определёнными паттернами глазодвигательных реакций и жестикуляции. Несмотря на неоднозначный научный статус, репрезентативные системы остаются одной из ключевых идей нейролингвистического программирования и составляют основу целого ряда связанных с ним терапевтических и коммуникативных техник^[5].

В модели нейролингвистического программирования выделяется несколько основных репрезентативных систем, соответствующих ведущим сенсорным каналам получения и обработки информации.

В основе визуальной системы лежат преимущественно зрительные образы и пространственное восприятие. Индивиды с доминирующей визуальной репрезентацией склонны описывать опыт в терминах зрительного восприятия, используя соответствующие языковые маркеры.

Аудиальная система базируется на слуховом канале информации. В её рамках иногда выделяют аудиально-тональную подсистему, фокусирующуюся на звуках и тональных последовательностях, и аудиально-дигитальную подсистему, выделяющую символы, в первую очередь слова.

Кинестетическая система опирается на обонятельно-осязательный канал информации, включая проприоцептивные ощущения, температурные и тактильные сигналы, а также эмоциональные переживания, сопряжённые с телесными ощущениями.

Дискретная (дигитальная) система представляет особый тип репрезентации, опирающийся на субъективно-логическое осмысление сигналов, полученных по другим сенсорным каналам. Однако данная категория не является общепризнанной в рамках НЛП. В частности, Джон Гриндер полагал, что дискретная система не должна рассматриваться в одном ряду с сенсорными репрезентативными системами, поскольку она подразумевает, что входящие сигналы уже прошли первичную обработку.

Реже упоминаются олфакторная (обонятельная) и густаторная (вкусовая) системы, которые, как считается, играют менее значительную роль в общей психической обработке информации. В текстах нейролингвистического программирования распространено сокращение VAK для обозначения трёх первичных репрезентативных систем (визуальной, аудиальной и кинестетической) и VAKOG в случае включения всех пяти чувств^[1].

Одним из центральных положений теории репрезентативных систем является концепция сенсорных предикатов: слов и выражений, указывающих на использование человеком той или иной модальности в процессе обработки информации. Джон Гриндер и Ричард Бендлер утверждали, что выбор слов, фраз и предложений индивидом указывает на то, к какой репрезентативной системе он обращается в данный момент.

Так, слова «ясный», «видеть», «образ», «спираль» отсылают к визуальной репрезентативной системе. Слова «звенящий», «тихий», «визг», «грохот» — к аудиальной. А слова «чувствовать», «твёрдый», «схватывать» — к кинестетической. Более того, Бендлер и Гриндер предположили, что метафорический или фигуральный язык указывает на репрезентативную систему, для которой он является буквальным описанием. К примеру, фраза «Я вижу, что вы говорите» интерпретируется как указание на визуальную репрезентацию.

В методах нейролингвистического программирования (НЛП) концепция находит практическое применение. Она позволяет снизить критичность восприятия собеседника. Для этого используются слова, соответствующие его доминирующей репрезентативной системе, либо слова, привлекающие внимание, но не совпадающие с его ведущей модальностью^[1].

Первоначально в нейролингвистическом программировании утверждалось, что каждый человек обладает «наиболее высоко ценимой» (предпочитаемой) репрезентативной системой. В этой системе, как полагали, человек мог более интенсивно переживать свой внутренний опыт, чаще обращался к ней и обладал большим разнообразием доступных ему возможностей.

Идея классификации людей на устойчивые типы: визуалов, аудиалов и кинестетиков, получила широкое распространение за пределами академической среды, в частности в популярной психологии и образовательной практике. Однако уже к началу 1980-х годов данная концепция была дискредитирована и исключена из основного корпуса НЛП. Исследования того периода не обнаружили эмпирических подтверждений существования устойчивой предпочитаемой репрезентативной системы, определяемой по внешним признакам. На смену этой идее пришло понимание, что большинство людей используют все сенсорные модальности (осознанно или неосознанно), а доминирование той или иной системы часто является контекстуально обусловленным, так что глобально сохраняется баланс, динамически варьирующийся в зависимости от обстоятельств и настроения^[4].

В России изучение и преподавание концепции репрезентативных систем сосредоточено, в частности, в Институте современного НЛП (Москва), ректором которого является один из наиболее опытных российских тренеров в этой области, ведущий свою практику с 2005 года и также являющийся преподавателем МГУ им. М. В. Ломоносова. Институт, позиционирующий себя как центр компетенций по нейролингвистическому программированию, предлагает программы подготовки, где теория репрезентативных систем и методы работы с ними (включая калибровку, подстройку и использование сенсорных предикатов) являются неотъемлемой частью практического инструментария^[6].

Научный статус репрезентативных систем как концепции является предметом острых дискуссий. Нейролингвистическое программирование в целом характеризуется рядом источников как псевдонаучное направление. Критическому анализу подвергалась, в частности, методика картирования репрезентативных систем, предложенная Гриндером и Бендлером. Уже в 1979 году в магистерской диссертации, выполненной в Портлендском государственном университете, была предпринята попытка критической оценки метода отображения репрезентативных систем на основе анализа языковых предикатов. Автор работы отмечал, что надёжность и валидность метода не получили достаточного эмпирического обоснования^[7].

Эмпирические исследования 1980-х годов, в частности проверка гипотезы о паттернах глазодвигательных реакций как индикаторах активности репрезентативных систем, не подтвердили предположений, выдвинутых основателями НЛП. В когнитивной науке и академической психологии положение о существовании устойчивых предпочитаемых репрезентативных систем не находит эмпирической поддержки^[8].

Вместе с тем отдельные аспекты концепции, в частности связь между сенсорными предикатами и текущим когнитивным состоянием, продолжают привлекать внимание исследователей в области психолингвистики и коммуникативистики. Ряд работ указывает на возможность использования данной модели в прикладных целях, например в маркетинговых коммуникациях и межличностном взаимодействии^[4][9].

Несмотря на неоднозначный научный статус, концепция репрезентативных систем нашла применение в ряде практических областей.

В психотерапевтической практике методы нейролингвистического программирования, основанные на понятии репрезентативных систем, используются для установления и поддержания раппорта между терапевтом и клиентом. Считается, что подстройка к доминирующей в данный момент репрезентативной системе собеседника способствует созданию более доверительной атмосферы и облегчает терапевтическую коммуникацию^[1][3].

В образовательной сфере идея о существовании различных репрезентативных систем послужила толчком к разработке мультимодальных подходов к обучению. Хотя типология учащихся на визуалов, аудиалов и кинестетиков не получила эмпирического подтверждения, сама практика представления учебного материала в различных сенсорных модальностях признаётся педагогически ценной, поскольку увеличивает вероятность усвоения информации учащимися с разными когнитивными стилями^[1][3].

В маркетинге и рекламе понимание сенсорных предикатов как индикаторов предпочтений целевой аудитории используется для разработки более эффективных рекламных сообщений. Исследования Х. Скиннера (англ. Skinner, H.) и П. Стивенса (англ. Stephens Р.) были посвящены применению модели репрезентативных систем в телевизионных маркетинговых коммуникациях^[10].

В межличностной коммуникации осознание собственной репрезентативной системы и репрезентативных систем собеседников рассматривается как инструмент повышения эффективности общения, позволяющий выбирать форму подачи информации, наиболее соответствующую текущему когнитивному состоянию партнёра^[1][3].