Преследования православных христиан

См. также: Брестская уния

В конце XVI века под влиянием католической контрреформации усилилось давление на православных христиан в восточных частях Речи Посполитой, что привело к заключению Брестской унии в 1595—1596 годах. До этого времени многие литвины и русины, жившие под властью Речи Посполитой, были православными христианами.

В результате церковных собраний в городе Брест, где представители православной и униатской церквей подверглись взаимному осуждению, король Сигизмунд III утвердил решения одного из этих собраний. В связи с активной поддержкой униатского собора, все епископы и священнослужители православной веры были лишены своих должностей и подвергнуты анафеме.

15 декабря 1596 года король издал указ, предписывающий игнорировать указания православных епископов и признавать только униатских священнослужителей. Однако это противоречило принципам свободы вероисповедания, закреплённым в законодательстве Речи Посполитой.

Уния была введена по инициативе короля без одобрения Генерального сейма. В Речи Посполитой власть монарха была ограничена правами магнатов и шляхты, которые могли создавать конфедерации и даже вести войны против короля в случае нарушения их прав^[1]. Несмотря на противоречивые законодательные акты, православная шляхта нашла способы противостоять унии. Оскорблённые попыткой ограничить их религиозную свободу, они потребовали рассмотрения этого вопроса на сейме, что и было сделано вскоре после завершения собора 1596 года. Православная церковь Речи Посполитой оказалась вне закона, а её последователи подвергались принуждению к унии. Иезуитский «Проект уничтожения православной и униатской веры в русских областях, подвластных Польше» описывает эти события. До унии многие жители Речи Посполитой, включая литвинов и русинов, были православными христианами. На синоде в Бресте они приняли 33 статьи Унии, которые были одобрены Римско-католической церковью. Среди аргументов было упоминание об усилиях бывшего митрополита Исидора Киевского по объединению западной и восточной церквей. В 1589 году Вселенский патриарх Константинопольский признал Русскую православную церковь законной. Однако уния вскоре утратила поддержку из-за насильственного внедрения и преследований несогласных. Это вызвало массовые восстания, включая восстание запорожских казаков под предводительством Хмельницкого. В 1656 году греческий православный патриарх Антиохийский Макарий III Зейм выразил сожаление по поводу насилия, совершённого польскими католиками против последователей восточного православия в Украине. Макарий заявил о гибели семнадцати или восемнадцати тысяч православных и призвал Османскую империю подчинить католиков^[2].

См. также: Геноцид греков, Стамбульский погром

В Османской империи православное население было объединено под названием рум-миллет. В кадастровых книгах христианское население обозначалось как «неверные» или «гяуры»^[3]. После Великой Турецкой войны (1683 — 99), отношения между христианским и мусульманским населением империи обострились, а претензии стали более радикальными, вплоть до периодических призывов со стороны исламских религиозных лидеров к депортации или физическому уничтожению православного и еврейского населения страны. В качестве реакции на притеснение со стороны турок, разрушение церквей и насилие в отношении не-мусульманского мирного населения, сербы и руководство их церкви во главе с патриархом Арсением III, поддержали Австрию в войне в 1689 году, и также выступили на её стороне в 1737 году, уже при патриархе Арсении IV. Последовавшие за этим карательные кампании турок сопровождались жестокими пытками, спровоцировавшими Великое переселение сербов^[4].

В качестве мести за греческое восстание, власти Османской империи устроили массовые убийства греков в Константинополе в 1821 году.

Во время болгарского восстания и русско-турецкой войны, осуществлялось преследование болгарских христиан турецкими военными, сопровождавшееся убийствами мирных граждан, в основном в Панагюриште, Перуштице, Брацигово и селе Батак (см. Батакская резня)^[5]

В различные исторические периоды положение религии и религиозных групп в РСФСР и СССР было различным. Воинствующий атеизм в СССР, активно поддерживался партийными и государственными органами до 1988 года.

Известно высказывание Ленина о борьбе с религией: «Мы должны бороться с религией. Это — основа всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм — это не материализм, остановившийся на начальном уровне. Марксизм идёт дальше. Он говорит: нужно уметь бороться с религией, а для этого нужно материалистически объяснить источник веры и религии у людей».

Помимо пропаганды атеизма, в 1920—1930-х годах государственные органы проводили массовые аресты и преследования духовенства и религиозных проповедников. До 1939 года политика ликвидации организованной религиозной жизни проводилась в административном порядке органами государственной власти, в частности НКВД. Впоследствии религиозная политика стала более дифференцированной.

Однако полной ликвидации организованной религиозной жизни и официального запрета религии, в СССР не было. В определённые периоды истории руководство СССР даже оказывало некоторым конфессиям поддержку, преследуя свои политические интересы^[6].

В первые годы после прихода большевиков к власти в 1917 году религиозная политика нового режима претерпела значительные изменения, но сохранила свою основную цель — убрать влияние Русской православной церкви, как доминирующей религиозной организации того времени.

Для достижения этой цели большевики использовали различные методы, в том числе сотрудничали с другими религиозными группами. Однако в целом их религиозная политика была направлена на полное искоренение религии как несовместимой с марксистской идеологией.

Большевики с самого начала не скрывали своего негативного отношения к религии в целом и к Православной церкви в частности. Так, в статье 65 Конституции 1918 года, исходя из принципа разделения общества на «близкие» и «чуждые» классы, «монахи и духовные служители церквей и культов» лишались избирательных прав.

Протоиерей Владислав Цыпин, церковный историк, отмечает: «Православная Церковь была отделена от государства, но при этом не получила прав частного религиозного общества. Принципиальное отличие советского законодательства „о культах“ от правового режима отделения Церкви в таких странах, как США или Франция, заключалось в последних параграфах „Декрета“, положения которых неизменно воспроизводились в более поздних актах: „Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Всё имущество существующих в России церквей и религиозных обществ объявляется народным достоянием“. Храмы, святые иконы, священные сосуды отнимались у Церкви. Церковь лишалась всякой собственности».

В октябре 1922 года состоялось первое заседание Комиссии по проведению отделения церкви от государства при ЦК РКП(б), более известной как Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б). Возглавил комиссию чекист Евгений Тучков. На протяжении 1920-х годов эта комиссия фактически несла единоличную ответственность перед Политбюро ЦК за выработку и осуществление «церковной» политики, за эффективную борьбу с религиозными организациями и их «вредной» идеологией, за координацию деятельности в этой сфере различных партийных и советских органов^[7].

В 1921—1925 годах советская власть была установлена на окраинах Российской империи, что привело к изъятию там церковной собственности и прекращению выплат духовенству. Например, в мае 1924 года было заключено советско-китайское соглашение о передаче под совместный контроль КВЖД. В октябре того же года советские представители закрыли на КВЖД церковный отдел и выселили церковнослужителей из служебного жилья^[8].

В 1929 году в Советском Союзе произошли значительные изменения в политической и экономической жизни, которые оказали существенное влияние на религиозную сферу.

В этом году было принято решение отказаться от Новой экономической политики (НЭП), что привело к началу массовой коллективизации и индустриализации. Кроме того, государство изменило свою политику в отношении религии, прекратив «заигрывать» с религиозными организациями.

В результате, с каждым годом отношение государства к религии становилось всё более жёстким, и борьба с религией постепенно переходила от пропаганды к открытой борьбе и репрессиям против верующих.

В 1929 году был принят ряд нормативных актов, которые серьёзно ограничили права религиозных организаций и духовенства. Местные власти получили право закрывать церкви, и кампания по закрытию и сносу религиозных зданий стала массовой.

8 апреля 1929 года было опубликовано Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях», которое стало основным правовым актом, регулирующим религиозную жизнь в СССР до конца Советской власти. Этот документ ограничивал деятельность религиозных служителей стенами храмов, монастырей, домов молитвы, мечетей и синагог, а также местом проживания верующих.

Постановление запрещало создавать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения и использовать находящееся в их распоряжении имущество для иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей. Также было запрещено оказывать материальную поддержку своим членам, организовывать собрания для детей, молодёжи, женщин, а также общие библейские, литературные, трудовые, по обучению религии и т. п. собрания, группы, кружки, отделы.

В мае 1929 года на XIV Всероссийском съезде Советов была принята новая редакция статьи 4-й Конституции РСФСР, которая признавала «свободу религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды», что законодательно ставило верующих в неравное с прочими гражданами положение.

21 мая 1929 года Совнарком СССР принял постановление «О признаках кулацких хозяйств», одним из которых было объявлено хозяйство, принадлежащее служителям культа.

8 июня 1929 года Народный комиссариат труда СССР циркуляром № 188 «О нераспространении законодательства о труде на лиц, обслуживающих религиозные культы» предусматривал, что на лиц, «обслуживающих всякого рода религиозные культы вне зависимости от форм обслуживания», не распространялись социальное страхование и пенсии.

Циркуляр НКВД РСФСР «Об ответственности служителей культов за совершение религиозных обрядов до регистрации соответствующих событий в органах ЗАГС» от 14 октября 1929 года запрещал служителям культа производить обряды венчания над лицами, не достигшими брачного возраста, и выдавать справки о совершении обрядов. За нарушение этих правил полагались принудительные работы на срок до 6 месяцев или штраф до 700 рублей.

26 января 1930 года Комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК РСФСР изменила порядок принятия решений о закрытии церквей, и с этого момента началось массовое закрытие и уничтожение религиозных зданий.

11 февраля 1930 года ЦИК и СНК СССР издали постановление «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений», которое предлагало при регистрации религиозных объединений исключать из них «кулаков, лишенцев и иных враждебных советской власти лиц». С этого момента начинается массовое закрытие и уничтожение религиозных зданий^[9].

В 1932 году Иосиф Сталин объявил о начале «безбожной пятилетки», целью которой было полное забвение имени Бога на всей территории страны к 1 мая 1937 года.

Всё началось с активной пропаганды атеизма, в которой важную роль сыграл Союз воинствующих безбожников, возглавляемый Емельяном Ярославским, руководителем специальной Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б). В декабре 1922 года с его подачи начала выходить газета «Безбожник». А осенью 1923 года, когда на заседании Антирелигиозной комиссии обсуждался вопрос о формах и методах антирелигиозной пропаганды в сельской местности, Ярославский предложил создать кружки воинствующих безбожников^[10].

В апреле 1925 года в Москве состоялся съезд Общества друзей газеты «Безбожник», который положил начало Союзу безбожников СССР. В 1929 году он был переименован в Союз воинствующих безбожников, чьими главными лозунгами были «Через безбожие — к коммунизму» и «Борьба с религией — это борьба за социализм».

К 1932 году, когда правительство объявило о начале «безбожной пятилетки» декретом, подписанным Сталиным, число воинствующих безбожников достигло 5 миллионов человек, объединённых в более чем 60 тысяч ячеек. С каждым годом гонения на религиозные организации, священников разных конфессий и просто активных верующих усиливались. Так, только в 1932 году в Русской православной церкви были закрыты 70 епархий, арестованы 40 архиереев (в архиерейском служении осталось только 4), закрыто 95 % церквей, существовавших ещё в 1920-е годы. Досталось и другим конфессиям.

Тиражи антирелигиозной литературы росли с каждым годом: в 1930 году было издано более 50 миллионов экземпляров, тираж газеты «Безбожник» в 1931 году достиг полумиллиона, а журнала с тем же названием — 200 тысяч. Повсеместно создавались кружки юных безбожников, к концу 1931 года в них было 2 миллиона человек. В 1932 году вышел первый том пятитомного сборника Ярославского «Против религии и церкви».

В 1931 году в стране было более 3000 «безбожных ударных бригад», более 100 «безбожных ударных цехов» и заводов, около 300 «безбожных колхозов». К концу 1932 года планировалось довести число безбожников до 8 миллионов человек. А численность юных борцов с «мракобесием и клерикализмом» должна была вырасти до 10 миллионов.

План ликвидации религии к 1937 году был разработан в Антирелигиозной комиссии. Согласно этому плану, к 1932—1933 годам должны были закрыться все церкви и молитвенные дома, к 1933—1934 году должны были исчезнуть все религиозные традиции, привитые литературой и семьёй, к 1934—1935 годам страну, особенно молодёжь, планировалось охватить тотальной антирелигиозной пропагандой, к 1935—1936 годам должны были быть уничтожены все священнослужители, а к 1937 году должна была исчезнуть сама память о Боге.

Во второй половины 1930-х годов богоборческое движение пошло на спад, к 1935 году суммы взносов, собиравшихся в СВБ, сократились в 10 раз, а исполнительное бюро Центрального совета СВБ не собиралось с 1934 года. К концу 1936 года Советом национальностей ЦИК СССР было констатировано почти полное прекращение работы Союза в некоторых местностях страны, при этом за 1936—1937 годы было получено лишь 20 % от суммы обязательных членских взносов^[11].

Несмотря на охват антирелигиозной деятельности, во время переписи населения в 1937 году православными верующими оказалось около 1/3 городского населения, а также 2/3 сельского, то есть более половины населения СССР. По другим данным — из неграмотных граждан СССР старше 16 лет — 67,9 % признали себя верующими, а из грамотных — 79,2 %. Итоги переписи были засекречены^[12].

В годы Большого террора представители духовенства стали одними из первых, кто пострадал от репрессий. Хотя в постановлении говорилось о «наиболее активных» церковных деятелях, на практике понятие «активность» трактовалось очень широко.

Одной из причин гонений на православное духовенство была его классовая чуждость. Однако основной причиной преследований стал провал атеистической пропаганды. Перепись 1937 года показала, что треть городского и две трети сельского населения считали себя верующими. Однако на самом деле верующих было больше, но многие боялись признаться в своей вере переписчикам^[13].

Московский священник Пётр Никотин обратился в Патриархию с вопросом о том, как быть с теми, кто на исповеди признавался, что скрыл свою веру при переписи. Ответ священноначалия был однозначным: «Выход один — покаяние».

Атеистическая пропаганда не достигла своей цели. Массовый антицерковный террор должен был помочь агитаторам. В 1937 году Г. М. Маленков предложил Сталину отменить законодательство о культах^[14].

С первых недель после присоединения новых территорий советская власть начала активную борьбу с религией. Эта борьба включала в себя ряд мер, таких как введение налогов, запрет религиозного образования, изъятие культовых зданий и массированная атеистическая пропаганда.

В Литве уже 1 июля 1940 года запретили занятия по религии в школах, хотя учебные заведения в этой республике были национализированы только 8 и 24 августа 1940 года. 16 июля 1940 года был закрыт факультет теологии и философии университета Витаутаса Великого.

На новых землях в 1939—1941 годах была развёрнута атеистическая пропаганда. В Западной Белоруссии её стали вести Союз воинствующих безбожников и партийные комитеты фактически с мая 1940 года. Основной формой антирелигиозной пропаганды были доклады и лекции. Темы подбирались и утверждались районными комитетами партии по рекомендациям Центрального Совета Союза воинствующих безбожников.

До февраля 1941 года антирелигиозные лекции читали в основном «восточники» — учёные, преподаватели вузов, лекторы из Союза воинствующих безбожников, коммунисты, комсомольцы. Лекции проводились только на русском языке. В Западной Белоруссии первые месяцы антирелигиозные лекции были бесплатными. В июне 1940 года лекции стали платными. Антирелигиозные лекции проводили обычно перед важнейшими религиозными праздниками.

10 февраля 1941 года вышло Постановление Центрального комитета Коммунистической партии большевиков Белоруссии «О состоянии антирелигиозной пропаганды в западных областях БССР», которое ужесточило антирелигиозную пропаганду. Постановление внесло ряд новшеств:

В комитетах партии на уровне областей, городов и районов был проведён отбор жителей Западной Белоруссии, которые могли бы выполнять функции антирелигиозных лекторов. Затем отобранные лица были направлены на обучение, организованное областными комитетами партии.; увеличилось количество антирелигиозных лекций в сёлах Западной Белоруссии;

власти давали указания об организации «библиотечек антирелигиозника», читках антирелигиозных журналов, создании при библиотеках «уголков безбожников».

В 1939—1941 годах на новых землях религиозные здания отбирали у верующих. В некоторых религиозных зданиях разместили советские школы, так как требовалось ввести всеобщее школьное обучение. Кроме того, из школ на новых землях были убраны все религиозные предметы, а дети были обязаны учиться, в том числе в дни религиозных праздников. В Западной Белоруссии в 1939—1941 годах проводилась агрессивная антирелигиозная политика. Были запрещены религиозные школы, а в общеобразовательных учебных учреждениях были введены уроки атеизма^[15].

После окончания Великой Отечественной войны положение Русской Православной Церкви в обществе и государстве начало стабилизироваться.

Вновь открывались храмы и духовные учебные заведения, выходил «Журнал Московской Патриархии».

Однако в конце 1950-х годов начались новые гонения на Церковь. Времена хрущёвской «оттепели» обернулись для представителей различных конфессий, в первую очередь Русской Православной Церкви, суровыми испытаниями. Спокойные отношения с Церковью стали рассматриваться как «сталинское наследие», которое необходимо было устранить.

Нагнетание антирелигиозных настроений в партийных и комсомольских кругах сделало неизбежной войну с религией.

Гонения начались в 1958 году. 4 октября 1958 года ЦК принял секретное постановление "О записке отдела пропаганды и агитации ЦК по союзным республикам «О недостатках научно-атеистической пропаганды», которое обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистскую кампанию против религиозных убеждений советских граждан. Государственным учреждениям было предписано провести административные меры, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин.

В 1960 году власть Хрущёва была настолько сильна, что он смог начать массовые антицерковные мероприятия, в результате которых Русская Церковь в период с 1959 по 1964 год потеряла около двух третей своих членов.

В начале этих гонений советские власти пытались закрыть монастыри и храмы, оказывая давление на Патриархию. Они стремились убрать из Патриархии тех церковных лидеров, которые открыто противостояли гонениям.

По указанию Совета по делам Русской Православной Церкви Патриархия уже к концу 1959 года была вынуждена ликвидировать Сумскую, Челябинскую и Ульяновскую епархии, закрывать монастыри и храмы.

Епархии объединялись, чтобы сократить количество приходов по сравнению с соседними епархиями.

Борьба с религией велась не только правоохранительными органами, но и партийными и советскими властями, руководством и коллективами предприятий, профсоюзами, комсомолом и общественными организациями.

Методы хрущёвской антирелигиозной кампании были разнообразными и включали в себя:

• давление на религиозных лидеров;
• пропагандистскую кампанию;
• ликвидацию религиозных организаций и снос культовых зданий;
• увеличение налогов для религиозных организаций;
• уголовное преследование верующих;
• преследование за «тунеядство»;
• изъятие детей из семей верующих.

Целью этих мер было создать для верующих атмосферу неприятия, культурной изоляции, в которой они чувствовали бы себя гражданами второго сорта, изгоями общества, недостойными вместе со всем народом строить светлое будущее^[16].

Как отмечал Михаил Шкаровский: «Откровенные гонения на Церковь не принесли желаемых результатов. „Хрущёвская“ кампания явно провалилась. Она противопоставляла верующих и советскую систему вместо того, чтобы обратить людей в атеистов; загнала религиозную жизнь в подполье, что было для режима опаснее, чем открытая религиозность; привлекла симпатии многих неверующих, безразличных людей к страданиям верующих, пробудила интерес мировой общественности к положению Церкви в Советском Союзе».

Стабильность выстроенных в послевоенное время отношений между государством и верующими была нарушена: государство получило крайне нежелательные для себя нелегальные организации вроде СЦ ЕХБ и его аналогов в других конфессиях, состоящие из людей глубоко убеждённых в своей правоте, жертвенных и дисциплинированных. До самого падения Советской власти государство так и не смогло справиться с этими организациями. Преследования продолжились, хотя и стали менее интенсивными. Скорее всего, антирелигиозная кампания не привела к существенному сокращению числа верующих. Более того, в отдельных местностях за хрущёвский период даже увеличилось число крещений. Например, в Тамбовской области в 1957 году были крещены 32,9 % родившихся детей, а в 1964 году — 53,6 % родившихся детей.

Антирелигиозная кампания показала, что уничтожить религию крайне сложно, и впредь советское государство вынуждено было вести себя более осмотрительно^[17].

5 мая 1941 года правительство усташей издало постановление, в соответствии с которым деятельность Сербской православной церкви в независимой Хорватии прекращалась. 9 мая был арестован сербский митрополит Загребский Досифей (Васич). 2 июня последовало распоряжение о ликвидации всех сербских православных народных школ и детских садов. Параллельно с массовыми убийствами сербов усташи систематически разрушали некатолические места вероисповедания. До окончания войны усташи разрушили 299 православных церквей, убив 6 епископов и 222 священнослужителя Сербской православной церкви. Например, 28 июня 1941 года по приказу Евгена Дидо-Кватерника в Бихаче был взорван православный кафедральный собор^[18].

В отношении сербского православного населения хорваты предложили радикальное решение: одну треть населения насильственно обратить в католичество, ещё одну треть выслать из страны, а оставшуюся треть — физически уничтожить.

Первым, кто озвучил эту идею, был Миле Будак, выступавший за союз с мусульманами в борьбе против православных. В газете «Хрватски народ» от 7 июля 1941 года было опубликовано его высказывание о том, что Независимое государство Хорватия — это государство двух религий: римско-католической и исламской.

Все журналы и газеты Загреба в тот же день опубликовали предупреждение о том, что в течение 12 часов все православные сербы должны покинуть город, в противном случае все оставшиеся будут убиты на месте^[19].

Некоторые авторы описали, что православные сербы из спорной территории Косово преследовались с 1990-х годов^{[20][21][22][23]}.

Большинство сербского населения было изгнано в результате кампаний этнической чистки, и многие из них стали жертвами военных преступлений косовских албанцев^{[24][23][25][26]}.

Наследие средневекового сербского государства и Сербской православной церкви, в том числе монументы, охраняемые ЮНЕСКО, широко распространено по всему Косово, и многие из них стали жертвами войны в Косово^[27][23].

Карима Беннун, специальный докладчик Организации Объединённых Наций в области культурных прав, сослалась на многочисленные сообщения о массовых нападениях на церкви, совершённых Освободительной армией Косово (ОАК)^[28]. Она также указала на опасения монахов и монахинь за свою безопасность. Джон Клинт Уильямсон объявил о результатах расследования Специальной следственной группы ЕС и указал, что определённый элемент ОАК намеренно преследовал меньшинства с помощью актов преследования, которые также включали осквернение и разрушение церквей и других религиозных объектов^[29].

По данным Международного центра правосудия переходного периода, 155 сербских православных церквей и монастырей были разрушены косовскими албанцами в период с июня 1999 года по март 2004 года^[30]. Объект всемирного наследия, состоящий из четырёх сербских православных церквей и монастырей, внесён в Список всемирного наследия, находящегося под угрозой^[31][32].

В многочисленных отчётах о правах человека постоянно указываются на антисербские настроения и негативное отношение к Сербской православной церкви, а также на дискриминацию и злоупотребления^[33].

В ежегодном Международном отчёте о свободе вероисповедания Государственного департамента США писали, что муниципальные чиновники продолжали отказываться выполнять решение Конституционного суда 2016 года, подтверждающее решение Верховного суда 2012 года о признании права собственности монастыря «Высоки Дечани» на землю^[34].

Перемещённым сербам часто запрещают посещать ежегодное паломничество по соображениям безопасности из-за протестов косовских албанцев перед православными церквями^[34]. Международная группа по правам меньшинств сообщила, что косовские сербы лишены физической безопасности и, следовательно, свободы передвижения, а также у них нет возможности исповедовать свою православную религию^[35].

Вмешательство в дела Украинской православной церкви началось с момента провозглашения независимости Украины в 1991 году. Первый президент независимой Украины Леонид Кравчук решил добиться создания независимой поместной украинской православной церкви, находящейся вне юрисдикции Москвы, путём поддержки автокефального статуса для канонической Украинской православной церкви. Митрополит Филарет к осени 1991 года стал активным сторонником этой идеи.

Попытка добиться автокефалии привела к расколу Украинской православной церкви, отстранению Филарета от руководства Украинской православной церковью и созданию Украинской православной церкви (КП), не признанной каноническими православными церквями^[36].

После 2014 года началось очередное усиление давления на Украинскую православную церковь со стороны властей. Например, 28 января 2015 года Киевский городской совет исключил Украинскую православную церковь (МП) из перечня религиозных конфессий, которым предоставляются льготы по оплате налога на землю, в связи с тем, что якобы «священники Украинской православной церкви (МП) в зоне АТО ведут антиукраинскую пропаганду и отказываются отпевать погибших воинов украинских Вооружённых сил». На следующий день городской голова Виталий Кличко наложил вето на это решение, заявив о недопустимости дискриминации на основании религиозных или иных убеждений^[37] (недоступная ссылка). Попытки уничтожить связь Украинской православной церкви с Российской Федерацией продолжились при президенте Петре Порошенко. Так, под его руководством 15 декабря 2018 года на Объединительном соборе неканонических церквей в Киеве было принято решение о создании Православной церкви Украины Константинопольского патриархата. От Украинской православной церкви Московского патриархата участвовали митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский и викарий Киевской епархии Украинской православной церкви Московского патриархата Александр (Драбинко) и митрополит Винницкий и Барский Симеон (Шостацкий). В связи с этим председатель отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Иларион (Алфеев) сравнил их поступок с предательством Иуды Искариота. Председатель синодального информационно-просветительского отдела Украинской православной церкви Московского патриархата архиепископ Климент (Вечеря) указал, что оба митрополита больше не имеют никакого отношения к Украинской православной церкви Московского патриархата, поскольку те иерархи, кто принял участие в данном соборе, «создают новую церковь и туда переходят».

Синод низложил митрополита Винницкого Симеона и епископа киевской митрополии Александра, а новым главой Винницкой и Барской епархии стал архиепископ Бородянский Варсонофий (Столяр), новым епископом Переяслав-Хмельницким и викарием Киевской митрополии стал архимандрит Дионисий (Пилипчук). Согласно закону Верховного Совета от 20 декабря 2018 года «Про свободу совести и религиозные организации», представители Украинской православной церкви Московского патриархата как религиозной организации, имеющей руководящий центр в Российской Федерации, не могут допускаться в соединения вооружённых сил и других военных формирований Украины. Кроме того, согласно данному закону, религиозная организация Украинская православная церковь Московского патриархата обязана сменить название, указав в нём принадлежность к Русской православной церкви. 22 апреля 2019 года Окружной административный суд Киева по иску Киевской митрополии Украинской православной церкви Московского патриархата в качестве обеспечительной меры приостановил процесс переименования. 16 декабря Верховный суд Украины разрешил Украинской православной церкви сохранить своё название. Он оставил без удовлетворения кассационную жалобу Министерства культуры Украины, которое требовало от Украинской православной церкви указать в своём названии принадлежность к Русской православной церкви. 11 ноября 2021 года Комитет ООН по правам человека выразил обеспокоенность сообщениями о нарушениях прав верующих Украинской православной церкви. Этот документ также предписывает властям Украины гарантировать осуществление свободы религии в стране и обеспечить расследование всех случаев насилия в отношении верующих. 11 ноября 2021 года Комитет ООН по правам человека выразил обеспокоенность сообщениями о нарушениях прав верующих Украинской православной церкви. Этот документ также предписывает властям Украины гарантировать осуществление свободы религии в стране и обеспечить расследование всех случаев насилия в отношении верующих^[38].

Создание ПЦУ сопровождалось захватами храмов УПЦ, давлением на священников и прихожан. После февраля 2022 года давление значительно увеличилось. Информация о расследованиях в отношении священников, конфискации церковных активов и арестах священников УПЦ появляется даже в американских СМИ^[39].

В январе 2023 года в Киеве было возбуждено уголовное дело против настоятеля монастыря Киево-Печерской лавры, митрополита Украинской православной церкви Павла, в связи с его рождественской речью. В ней митрополит сообщил о том, что власти Украины организовали гонения на православную церковь, и назвал предстоятеля Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарета «сущим бесом»^[40].

26 июля 2023 года состоялось заседание Совета Безопасности Организации Объединённых Наций, инициированное Российской Федерацией, в ходе которого было обсуждено положение Украинской православной церкви. С докладом выступила Нихал Саад, директор Альянса цивилизаций, которая осветила проблемы, связанные с ограничением свободы вероисповедания и безопасности членов религиозных общин на территории Украины. Она также отметила, что с 1 февраля по 30 апреля 2023 года участились случаи насилия в отношении представителей Украинской православной церкви. В своём выступлении Нихал Саад сообщила, что власти Украины проводили обыски в местах религиозных отправлений и других объектах Украинской православной церкви, выдавали уведомления о подозрениях в отношении священнослужителей и поместили под домашний арест нескольких из них. Кроме того, Министерство культуры Украины расторгло договор о досрочной аренде государственной Киево-Печерской лавры с Украинской православной церковью. Только после вмешательства ООН власти воздержались от действий, которые могли бы привести к насилию, и не стали принудительно выселять Украинскую православную церковь из Лавры в заявленный срок 29 марта^[41].

Глава Фонда борьбы с репрессиями, Мира Тэрада, в своём выступлении в Совете безопасности Организации Объединённых Наций провела параллель между современными гонениями на православных верующих канонической Украинской православной церкви и древнеримскими преследованиями христиан^[42] (недоступная ссылка).

После того как в первом чтении был принят закон о запрете Украинской Православной Церкви, он подвергся критике со стороны влиятельных представителей Республиканской партии США.

В частности, Вивек Рамасвами, претендующий на выдвижение в кандидаты в президенты США в 2024 году, выразил своё недовольство: «Украина запретила Украинскую Православную Церковь. Украинский парламент сделал это при поддержке наших долларов».

Такер Карлсон, журналист, также выразил своё возмущение по поводу запрета целой христианской конфессии со стороны украинского правительства.

Профессор Школы права Пенсильванского университета Уильям Берк-Вайт в своей статье признаёт, что закон, принятый Верховным Советом Украины, имеет своей целью запрет Украинской Православной Церкви^[43] (недоступная ссылка).

Американский юрист Боб Амстердам сообщил, что американское агентство USAID совместно с Государственным департаментом США полностью профинансировали кампанию, направленную на дискредитацию канонической Украинской Православной Церкви Московского Патриархата и традиционно православных украинцев. По словам юриста, Вашингтон стремился создать церковь, которая была бы полностью свободна от того, что они считали опасным влиянием Путина. В результате проведённых мероприятий на Украине практически уничтожена судебная система, Служба безопасности Украины контролирует политику, оппозиционные силы подавлены, а свобода слова отсутствует, отметил Боб Амстердам^[44].

В странах прибалтики (Литва, Латвия, Эстония) развернулась программа в которых местным православным конфессиям требовалось выйти из состава Московского Патриархата под угрозой репрессий. Так нападкам подверглась Латвийская православная церковь. Митрополит Рижский и всея Латвии Александр продемонстрировал в 2022 году высокую степень стратегического мышления и оперативного реагирования на изменяющуюся геополитическую ситуацию. Его действия, начиная с отказа от прямого подчинения Московскому патриархату и заканчивая конкретными мерами по утверждению автономии Латвийской православной церкви (ЛПЦ), представляют собой значительный вклад в развитие церковно-государственных отношений в регионе. Особое внимание заслуживает принятие Сеймом специального закона, закрепляющего автономность и полную независимость ЛПЦ, что было инициировано при непосредственном участии митрополита Александра. Важно отметить, что данное решение не было предварительно согласовано с Константинопольским патриархатом, что свидетельствует о независимости действий латвийской церковной иерархии^[45].

В Эстонии правительство также потребовала от Эстонской православной церкви разорвать связи с РПЦ. В ходе последних институциональных изменений в структуре Эстонской православной церкви (ЭПЦ), было произведено значительное обновление её устава, в рамках которого было исключено большинство упоминаний Московского патриархата, за исключением одного ключевого пункта. В частности, в новой редакции устава, которая была принята во вторник, было закреплено положение о «самостоятельности в делах церковно-административных, церковно-хозяйственных, церковно-просветительских и церковно-гражданских». Это положение, как сообщается на официальном сайте организации, свидетельствует о стремлении ЭПЦ к усилению своей автономии и независимости от внешних религиозных структур. Однако, глава Министерства внутренних дел Эстонии, Лаури Ляэнеметс, охарактеризовал эти изменения как «косметические». По его мнению, даже данное решение не может вступить в юридическую силу без предварительного одобрения со стороны патриарха Кирилла. Ляэнеметс подчеркнул, что, несмотря на предпринятые шаги, сохраняются определённые области, вызывающие обеспокоенность. Он отметил, что решение Собора не имеет законной силы до тех пор, пока его не санкционирует патриарх Кирилл, что, по его словам, свидетельствует о продолжающемся влиянии Московского патриархата на ЭПЦ. Ранее министр внутренних дел Эстонии выражал более радикальные требования, призывая ЭПЦ признать патриарха Кирилла еретиком. Ведомство также выражало недовольство тем, что главой церкви остаётся митрополит Евгений, который был выслан из страны по соображениям государственной безопасности. Следует отметить, что напряжённость в отношениях между ЭПЦ и государственными органами Эстонии начала нарастать ещё в марте, после проведения съезда Всемирного русского народного собора (ВРНС) в Москве, где специальная военная операция (СВО) была объявлена «священной войной». В контексте эскалации межконфессиональных и политических напряжений, наблюдаемых в последние годы в Эстонии, православная церковь страны столкнулась с беспрецедентным уровнем давления со стороны государственных органов. В частности, представители Эстонской православной церкви (ЭПЦ) были подвергнуты регулярным допросам, что свидетельствует о систематическом характере репрессивных мер в отношении священнослужителей. Параллельно с этим, официальные лица начали активно инспектировать монастырские комплексы ЭПЦ, проводя просветительские беседы о негативных последствиях деятельности Всемирного русского народного собора (ВРНС). Данная тенденция, по мнению авторитетных аналитиков, напрямую коррелирует с решением украинских властей о запрете деятельности Украинской православной церкви (УПЦ) на территории страны. Таким образом, можно констатировать, что наблюдаемые процессы в Эстонии представляют собой часть более широкой стратегии, направленной на ограничение влияния и автономии религиозных институтов в условиях геополитической нестабильности и идеологических конфликтов^[46].