Похищение чародея (повесть)

Повесть «Похищение чародея» Кир Булычёв написал в 1978 году. Первая попытка опубликовать её не удалась. Рукопись вернулась из редакции с пометкой:

Ввиду того, что английский писатель Герберт Уэллс написал повесть „Машина времени“, мы считаем тему путешествий во времени закрытой и, к сожалению, принять повесть на эту тему не можем.

Спустя год повесть была опубликована в № 8, 9, 10, 11, 12 журнала «Химия и жизнь». Первая публикация была дана в сокращении, затем повесть печаталась без сокращений^[1].

В 1987 году по мотивам повести был создан комикс^[2].

В 1994 году повесть была переведена на белорусский язык, в 2003 году — на китайский^[1].

Молодая аспирантка Анна приезжает в Белоруссию в дом своей тётки, где планирует писать диссертацию. Она встречает в доме двух незнакомцев, которые ведут себя странно и просят её уехать. Анна отказывается.

Вскоре выясняется, что незнакомцы — пришельцы из будущего. Их цель — эвакуировать из прошлого гениев в момент гибели. Из маленькой крепости Замошье, существовавшей на месте деревни, гости планируют забрать боярина Романа, изобретателя пороха и книгопечатного станка. Крепость пала под натиском рыцарей-тевтонцев, все жители погибли.

Обстоятельства складываются таким образом, что в прошлое отправляют Анну. Пользуясь сходством с польской княжной Магдой, она выясняет, что на самом деле автором изобретений был уродливый шут Акиплеша. Анна помогает спасти Акиплешу, боярин Роман погибает. Анна возвращается в своё время. Гости из будущего исчезают бесследно^[5].

В повести «Похищение чародея» учёный-историк Игорь Можейко преобладает над фантастом Киром Булычёвым. Фантастическая составляющая повести — путешествия во времени — отходит на второй план. Атмосфера повести складывается из описания реалий Руси XIII века и рассуждений о морально-нравственной стороне человеческих поступков^[6].

Отрок ударился в стену, потому что шут ловко отскочил в сторону. И отрок упал и замер. Шут вытер тонкое лезвие стилета и сказал Анне, словно извиняясь:
— Он мне не чета… я у сарацинов научился.
— Я не могу больше, — сказала Анна. — Я больше не могу…
— Наш век жестокий, — сказал шут. — Наверно, не было ещё такого жестокого века. И я жесток, потому что живу здесь… Но я не подл. Понимаешь, я не подл! Я защищаюсь, но не предаю…

Боярин Роман, которого пришельцы из будущего считают гением, на деле оказывается не тем, за кого его принимают. И шут, как большинство шутов, не прост и не глуп. Исследователи творчества Булычёва предполагают, что в иносказательной манере автор вскрыл практику, существовавшую в научном сообществе, частью которого являлся писатель. Деятели науки нанимали тех, кто писал за них диссертации, затем защищались и получали научные звания. Если трактовать более широко, за спиной признанных гениев часто стоят те, чей труд незаметен, но порой не менее, а иногда и более весом.

Финал романа, вероятно, продиктован желанием писателя хотя бы в художественном произведении привести ситуацию к справедливому разрешению. Главная коллизия повести — не технологическая, а человеческая проблематика. В этом «Похищение чародея» похожа на концепцию Айзека Азимова. Хрононавты Булычёва прибыли из XXVII века — именно в этом веке была основана Вечность Азимова. Темпоральный барьер на пути в будущее также существует в «Конце Вечности» Азимова^[1].

Приоритет морально-нравственного аспекта подчёркивает диалог в финале между Анной и дедом Григорием^[6]:

— Спасибо, дедушка, — сказала Анна. — Они в самом деле были из будущего?
— Кто? Реставраторы? Были бы люди хорошие.