Полещуки

В этническом плане наибольший интерес представляют западные полещуки — восточнославянская этническая общность, обладающая некоторыми признаками самобытного, но несформировавшегося этноса^[2]. По условиям хозяйствования среди западных полещуков выделяются три группы населения^[1]:

• Лесовы́е люди — жители деревень, примыкающих к лесу;
• Полевики́, полюхи́ или пульвина́ — жители поселений, около которых не было леса или болот;
• Болотюки́, багнюки́ или боло́тенные люди — жители деревень, примыкающих к болотам, иногда жили на возвышениях среди болот; наименее значимая группа.

Ещё в XIX веке ряд исследователей (М. Ф. Довнар-Запольский^[3], Шендрик и др.) фиксировал наличие у западных полещуков заметных особенностей в физическом облике. Ю. Талько-Гринцевич на основе антропологических черт выделял полещуков в самостоятельную группу, хотя и отмечал их близость к белорусам^[4]. П. М. Шпилевский отличал полесский язык от белорусского и украинского и очертил границы его распространения^[5]. Ю. Обрембский считал возможным выделить население Полесья в отдельную этнографическую группу^[6]. П. О. Бобровский пришёл к выводу, что полещуки — народность, отличная и от белорусов, и от украинцев, хотя и имеющая с ними множество сходств^[7]. Схожие взгляды были и у И. Зеленского^[8]. Этнографические особенности населения Полесья отмечал А. Г. Киркор^[9].

Между тем, большинство исследователей середины XIX — начала XX века относили жителей Полесья к украинцам, а их язык — к диалекту украинского языка. В атласах Р. Ф. Эркерта^[10] и А. Ф. Риттиха^[11], работах историков М. О. Кояловича^[12], Л. Василевского^[13], этнографов Е. Ф. Карского^[14] и Е. Р. Романова^[15]. Так, по данным Гродненского губернского статистического комитета за 1869 год, в Брестском уезде украинцы составляли 51,35 % населения, в Кобринском — 69,59 %^[16].

Часть исследователей считала, что население Западного Полесья всё же ближе к белорусам, чем к украинцам. Таких взглядов придерживались М. В. Довнар-Запольский^[3], И. Эремич^[17] и Е. Бялыницкий-Бируля^[16].

В 1930 году А. К. Сержпутовский издал книгу под названием «Прымхі і забабоны беларусаў-паляшукоў» (БАН. Менск. 1930), что в переводе означает «Суеверия и предрассудки белорусов-полещуков». В разгар борьбы с белорусскими национал-демократами книга была признана «нацдемовской» и изъята из публичного доступа^[18].

В 1934 году была создана Комиссия научных исследований Восточных земель, которая в сотрудничестве с Институтом исследований национальных проблем (Польша) отправила экспедицию в Западное Полесье во главе с Юзефом Обрембским^[19].

Ценным артефактом является полесский фотоархив Луизы Арнер Бойд, который она сделала в 1934 году, открывший Западной Европе и Америке неповторимый колорит природы «Белорусской Амазонии» и аутентичный быт и культуру её жителей.

Язык жителей Западного Полесья (полещуков) трактуется и как переходная западнополесская группа говоров между украинским и белорусским языками, и как самостоятельный восточнославянский западнополесский микроязык, и как западнополесский говор северного наречия украинского языка.

Уникальной является и бытовая культура полещуков, особенно национальный костюм. В Давид-Городке и некоторых близких к нему сёлах женщины на голове сооружали мягкую конструкцию, которая называлась «голова».

После включения Западного Полесья в состав Полесского воеводства межвоенной Польской Республики польские власти проводили политику «отрыва» местного населения от украинского и белорусского влияния. В результате во время переписи населения 1931 года в Полесском воеводстве 707 тысяч человек (64 % населения воеводства) назвали свой язык «местным» (польск. tutejszy). В принципе, термин «тутэйшие» соответствует термину «полещуки» — за исключением того, что, в отличие от экзоэтнонима «полещуки», «тутэйшие» является самоназванием, не являющимся, однако, этнонимом^[20].

Генетические исследования, произведённые по генофонду Y-хромосомы, показали, что максимальное родство популяции белорусского Полесья (на пространстве Мозырь-Пинск-Брест) имеют с украинцами; степень родства с другими белорусскими популяциями несколько меньше, что свидетельствует о том, что генофонд белорусского Полесья сохраняет историческое сходство с популяциями Украины. Исследование по митохондриальной ДНК популяций Полесья, напротив, обнаруживает примерно тот же уровень отличий от украинского генофонда, что и в популяции белорусов^[21].