АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыМатериалы БРЭСпецпроектыСтать автором
Настроить видСменить языкИнформация
О РУВИКИ
Ответ на вопрос

Планетарная защита

Pause

Планетарная защита — совокупность научных принципов, международно-правовых норм и технических мероприятий, направленных на предотвращение биологического загрязнения небесных тел Солнечной системы земными микроорганизмами при межпланетных полётах, а также на защиту биосферы Земли от возможного заноса внеземных форм жизни с образцами космического вещества[1][2]. Различают прямое загрязнение (техногенную панспермию — перенос земных организмов на другие тела) и обратное загрязнение (гипотетический занос внеземных микроорганизмов в биосферу Земли при возвращении образцов или пилотируемых экспедиций).

Принципы планетарной защиты имеют международный характер: они разрабатываются и поддерживаются Комитетом по исследованию космического пространства (КОСПАР, англ. COSPAR) и обязательны для всех космических агентств, реализующих межпланетные миссии. От планетарной защиты в узком, «биологическом», смысле следует отличать так называемую планетарную оборону — комплекс мер по обнаружению и парированию угрозы столкновения Земли с крупными астероидами и кометами[3]. В русскоязычной научно-популярной литературе оба направления часто объединяют под общим термином «планетарная защита».

Общие сведения
Что важно знать
планетарная защита
Область использования астробиология
Дата появления 1956
Место появления Рим
Автор понятия И. С. Шкловский, А. П. Виноградов
Базовые понятия планетарная защита, загрязнение

История

Постановка проблемы и первые решения

Идея о том, что первый же неосторожный космический полёт способен «испортить» будущее изучение внеземной жизни, была высказана вскоре после запуска первого искусственного спутника Земли. Впервые вопрос о необходимости стерилизации космических аппаратов, направляемых к Луне и планетам, был публично поднят в 1956 году на VII конгрессе Международной астронавтической федерации в Риме[2]. Через два года, в 1958 году, Национальная академия наук США приняла специальную резолюцию, призывающую планировать лунные и планетные исследования «с большой осторожностью, чтобы не сделать невозможными последующие эксперименты по поиску внеземной жизни»[2]. Для выработки конкретных рекомендаций тогда же был создан временный Комитет по загрязнению внеземными исследованиями (CETEX), сформулировавший требование обязательной стерилизации межпланетных станций.

В том же 1958 году при Международном совете научных союзов был учреждён Комитет по исследованию космического пространства (КОСПАР); уже в 1959 году в его ведение перешли вопросы планетарной защиты, а с 1963 года при КОСПАР действует специализированная Панель по планетарной защите (англ. Panel on Planetary Protection, PPP)[1]. Важной особенностью этой международной структуры стало то, что она задумывалась и с самого начала работала как единственная общепризнанная площадка сотрудничества советских и американских учёных в области космоса в условиях холодной войны[4]. Ассамблеи КОСПАР проходят раз в два года, попеременно на Востоке и Западе; в частности, 40-я научная ассамблея КОСПАР состоялась в 2014 году в Москве[5].

В 1964 году КОСПАР принял резолюцию № 26, установившую, что «поиск внеземной жизни является важной задачей космических исследований… должны быть приняты все практические шаги для предотвращения биологического загрязнения Марса до тех пор, пока эти поиски не дадут удовлетворительного результата»[2]. Резолюция стала первым международным документом, прямо возложившим ответственность за биологическую чистоту космических аппаратов на запускающие державы. Особенностью процедуры принятия документа стало то, что советская и американская делегации представили практически совпадающие тексты, и итоговая формулировка была согласована в результате единого голосования — редкий эпизод научной дипломатии эпохи холодной войны.

Международное сотрудничество

Помимо ООН и КОСПАР, координацией противоастероидной деятельности с 2014 года занимаются две международные структуры, созданные при поддержке Комитета ООН по мирному использованию космического пространства (COPUOS):

  • Международная сеть предупреждения об астероидах (англ. International Asteroid Warning Network, IAWN) — объединение обсерваторий разных стран, задача которого — обеспечивать своевременное распространение информации об обнаруженных угрозах;
  • Консультативная группа по планированию космических миссий (англ. Space Mission Planning Advisory Group, SMPAG) — площадка космических агентств для согласования технических и организационных ответов на угрозу.

Российская Федерация участвует в работе обеих структур; экспертная группа по космическим угрозам Совета РАН по космосу выступает как национальный контактный пункт IAWN. С 2015 года мировое астрономическое сообщество отмечает Всемирный день астероида 30 июня — годовщину Тунгусского события 1908 года, ставшего наиболее хрестоматийным земным примером столкновения с малым небесным телом.

Договор о космосе 1967 года

27 января 1967 года СССР, США и Великобритания подписали Договор о космосе — «Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела». Именно этот документ и создал прочную правовую основу планетарной защиты. Ключевой является статья IX договора: государства-участники обязаны вести изучение космоса «таким образом, чтобы избежать их вредного загрязнения, а также неблагоприятных изменений в среде Земли вследствие доставки внеземного вещества, и с этой целью принимают в случае необходимости соответствующие меры»[6]. На сегодняшний день договор ратифицирован более чем ста государствами, включая все космические державы. В силу единодушного принятия он рассматривается как норма обычного международного права, обязательная в том числе для государств, формально его не ратифицировавших.

Начало практической реализации нормы совпало с первыми пилотируемыми лунными полётами (см. ниже раздел о карантине экипажей «Аполлонов») и с советской программой автоматических межпланетных станций.

Международные и российские программы

26 сентября 2022 года NASA впервые в истории провело натурный эксперимент по кинетическому отклонению астероида: аппарат DART столкнулся с 160-метровым спутником Диморф двойной астероидной системы Дидим на скорости около 6,1 км/с. Период обращения Диморфа вокруг Дидима сократился на 33 минуты, что превзошло исходные ожидания примерно в 25 раз и подтвердило принципиальную возможность управления траекторией малого небесного тела за счёт передачи импульса при ударе[7]. Европейский зонд "Hera" запущенный в 2024 году, должен в 2026—2027 годах уточнить массу Диморфа и параметры образовавшегося кратера. На стадии подготовки находится американский инфракрасный телескоп англ. NEO Surveyor (планируемый запуск — конец 2020-х), специально предназначенный для поиска сближающихся с Землёй объектов из точки Лагранжа L1 системы Земля — Солнце.

undefined

В России систематическое отслеживание астероидной опасности ведут Институт астрономии РАН (ИНАСАН), Институт прикладной астрономии РАН (ИПА РАН), Институт прикладной математики имени М. В. Келдыша РАН и СПбГУ. В 2016 году в Саянской обсерватории введён в строй широкоугольный обзорный телескоп АЗТ-33ВМ с полем зрения 2,8° — первый в России инструмент, специально ориентированный на заблаговременное обнаружение малых тел; к настоящему времени с его помощью открыто около четырёх десятков ранее неизвестных астероидов[8]. Совет РАН по космосу и Экспертная группа по космическим угрозам под руководством научного руководителя ИНАСАН Б. М. Шустова рассматривают проекты общероссийской системы предупреждения — «Небосвод» и СОДА (Система обнаружения дневных астероидов), — а также концепцию перехвата опасных тел с использованием тяжёлых ракет-носителей и ядерных зарядов направленного действия[3][9].

Согласно оценкам Б. М. Шустова, полноценная система планетарной обороны должна включать наземный и космический сегменты обнаружения, единую службу оповещения на базе МЧС и Роскосмоса, а также перехватчики нескольких типов для отклонения тел разной массы[3]. По оценкам ИНАСАН, минимальный космический сегмент должен состоять из шести-семи спутников-разведчиков и как минимум одного аппарата-перехватчика; общая стоимость такой системы сопоставима со стоимостью крупной межпланетной миссии, однако несоразмерно мала по сравнению с потенциальным ущербом от удара космического тела километрового размера, оценки которого выходят на уровень десятков триллионов долларов. Значительный вклад в теорию орбитальной эволюции опасных тел вносят учёные Томского и Санкт-Петербургского университетов[10].

Категории миссий по классификации КОСПАР

Действующая политика КОСПАР относит каждую межпланетную миссию к одной из пяти категорий в зависимости от целевого небесного тела и типа полёта[1]. Требования к чистоте нарастают от категории I к V:

  • Категория I. Полёты к телам, не представляющим интереса для изучения химической эволюции и происхождения жизни (Солнце, Меркурий, Ио, недифференцированные метаморфизованные астероиды). Специальных требований к биологической чистоте нет.
  • Категория II. Полёты к телам, где вероятность нарушения будущих исследований из-за биологического загрязнения мала: Луна, Венера, Каллисто, большинство комет и астероидов, объекты пояса Койпера. Требуется документирование целей миссии и любых непреднамеренных ударов.
  • Категория III. Пролёты и орбитальные миссии к «биологически чувствительным» телам, где загрязнение способно скомпрометировать научные исследования: Марс, Европа, Энцелад. Требуются сборка в «чистых комнатах», снижение биологической нагрузки, коррекция траектории для исключения случайного удара.
  • Категория IV. Посадочные аппараты и планетоходы для тех же тел. Применяется частичная или полная стерилизация; для «специальных областей» Марса (районов возможного присутствия жидкой воды или пригодных для размножения земных организмов) уровень биологической нагрузки ограничен 30 спорами на весь аппарат.
  • Категория V. Миссии с возвратом образцов на Землю. Подразделяется на «неограниченный возврат» (Луна, Венера) и «ограниченный возврат» с обязательным карантином (Марс, Европа, Энцелад).

В качестве количественного критерия оценки риска прямого загрязнения используется уравнение Колмана — Сагана: вероятность занесения жизнеспособных микроорганизмов на целевое тело должна оставаться меньше 10−4 за одну миссию[2]. Формула перемножает исходное число микроорганизмов на борту (N0), коэффициент снижения нагрузки при подготовке к запуску (R), вероятность достижения поверхности (PS), вероятность высвобождения микроорганизмов из конструкции аппарата (PR) и вероятность размножения на целевом теле (Pg). Величина 10−4 была выбрана К. Саганом и Э. Колманом из расчёта на то, чтобы за 60 предполагаемых миссий к Марсу общая вероятность занести земную жизнь оставалась не выше 1%.

Методы стерилизации

На практике применяются три основные группы приёмов[2]:

  • Сухой тепловой нагрев — «эталонный» метод, использовавшийся при подготовке американских аппаратов «Викинг» (нагрев до 111 °C в течение более 30 часов). До сих пор рассматривается как «серебряный стандарт» для миссий категории IV.
  • Химическая стерилизация — обработка этиленоксидом, пероксидом водорода в паровой фазе, гамма- или УФ-облучение поверхностей аппарата в чистых сборочных помещениях (класс 100 по стандарту US Federal Standard 209E).
  • Пассивная защита — коррекция траектории, при которой пролётный аппарат заведомо не сталкивается с целевым телом даже в случае потери управления (используется, например, для орбитеров Юпитера), и «биощиты», предохраняющие спускаемые части до входа в атмосферу.

Для «специальных областей» Марса — районов, где вода в жидкой фазе может существовать хотя бы кратковременно (склоновые тёмные полосы, полярные ледяные щиты, глубинные пещеры), — применяется полная стерилизация до уровня не более 30 бактериальных спор на весь аппарат (стандарт «Викинга»).

Наряду с непосредственной стерилизацией всё большую роль играет инвентаризация органического вещества: КОСПАР требует, чтобы для миссий категорий III—V производитель вёл учёт всех использованных полимеров, смазок и герметиков и мог по запросу восстановить их химический состав; это необходимо для последующего разграничения «своих» и «чужих» органических молекул при анализе марсианских проб.

Планетарная оборона: защита Земли от космических катастроф

Формально политика КОСПАР по планетарной защите не распространяется на защиту Земли от ударов крупных астероидов и комет — эта область выделена в самостоятельное направление, называемое планетарной обороной (англ. planetary defense)[1]. Тем не менее в русскоязычной литературе термин «планетарная защита» нередко трактуется расширенно и включает противоастероидную деятельность[3]. Художественные образы работы международных организаций по защите Земли от контакта с астероидами могут быть знакомы по следующим фильмам : «Армагеддон» (1998) и «Столкновение с бездной» (1998), а также «Не смотрите наверх» (2021).

Планетарная защита Европы и Энцелада

Подповерхностный океан Европы, глубина которого оценивается в десятки километров, и криогейзеры Энцелада, выбрасывающие в космос воду с органическими молекулами, рассматриваются как наиболее вероятные места существования внеземной жизни в Солнечной системе. По этой причине КОСПАР относит миссии к этим телам к самой жёсткой категории IV—V. В отличие от Марса, для Европы стерилизация «на входе» затруднена: спускаемый аппарат должен пробить многокилометровый ледяной панцирь, и любое случайное занесение жизнеспособных микроорганизмов приведёт к их прямому контакту с гипотетической биосферой. Именно поэтому американский зонд Europa Clipper (запущенный в 2024 году) проектировался как чисто орбитальный, без спускаемого аппарата, и снабжён специальной программой утилизации: в конце миссии он будет сведён в атмосферу Юпитера, чтобы исключить остаточный риск загрязнения.

Планетарная защита и защита Луны

Согласно действующей редакции политики КОСПАР (2020) большинство миссий на Луну не требуют специальной стерилизации, поскольку земные микроорганизмы не способны воспроизводиться в лунных условиях. Однако для полярных областей и постоянно затенённых кратеров, где обнаружен водяной лёд, введены дополнительные требования по инвентаризации органики. Это ограничение важно и для российской лунной программы: аппараты серии «Луна-25», «Луна-26» и «Луна-27» разрабатываются НПО имени С. А. Лавочкина с учётом рекомендаций категории II и соответствующих гарантий чистоты приборной части при работе с реголитом.

Вклад отечественных учёных и специалистов

Советские учёные с самого начала участвовали в разработке международных норм планетарной защиты, а по ряду направлений опережали их. Академик С. П. Королёв уже при подготовке лунных аппаратов серии «Луна» требовал соблюдения жёстких санитарно-бактериологических норм. Одним из первых, кто в СССР систематически поставил вопрос о поиске внеземной жизни и связанных с ним требованиях к чистоте межпланетных аппаратов, стал астрофизик И. С. Шкловский (1916—1985). Его книга «Вселенная, жизнь, разум» (1962) стала не только научно-популярным бестселлером, переведённым на десятки языков, но и программным документом отечественной астробиологии; она непосредственно повлияла на позицию советской делегации в КОСПАР при обсуждении проблем биологической чистоты[11].

Ключевую роль в организационном и техническом обеспечении планетарной защиты в СССР сыграл геохимик, академик А. П. Виноградов (1895—1975), директор Института геохимии и аналитической химии АН СССР имени В. И. Вернадского. Под его научным руководством был разработан отечественный комплекс методов стерилизации и биологического контроля межпланетных станций «Венера», «Марс» и «Луна»; он же возглавлял первичное исследование образцов лунного грунта, доставленных станцией «Луна-16» в сентябре 1970 года, и стал научным руководителем работ по подтверждению биологической безопасности этих образцов[12]. Именно советская методика анализа лунного вещества позже была признана КОСПАР одним из образцов для миссий категории V.

Спускаемые аппараты серии «Венера», создававшиеся в НПО имени С. А. Лавочкина, проходили обязательную предстартовую стерилизацию — использовалась комбинация сухого термического обогрева, обработки этиленоксидом и сборки в помещениях с классом чистоты, соответствующим позднейшим требованиям КОСПАР для категорий III—IV[13]. Аналогичные меры применялись при подготовке станций «Марс», обеспечивавших приоритет советской космонавтики в мягкой посадке аппаратов на планетах земной группы.

Существенную административно-политическую роль в закреплении принципов планетарной защиты сыграли председатель Совета «Интеркосмоса» академик Б. Н. Петров и президент АН СССР академик М. В. Келдыш: именно с их прямого одобрения советская сторона согласовывала графики стерилизации аппаратов с американскими партнёрами в рамках соглашения «Аполлон — Союз» (1975) и последующих совместных исследований по программе «Интеркосмос»[4]. В Институте медико-биологических проблем АН СССР (ныне ИМБП РАН) при академике О. Г. Газенко был выполнен большой цикл работ по устойчивости земных микроорганизмов к вакууму, ионизирующей радиации и низким температурам — это позволило оценить реальные риски прямого загрязнения и до сих пор используется при подготовке миссий.

Ныне интересы России в панели КОСПАР по планетарной защите представляют учёные ИМБП РАН (микробиолог В. К. Ильин) и ИКИ РАН (астрохимик М. И. Зайцев)[1]. В ИНМИ имени С. Н. Виноградского РАН продолжаются работы по устойчивости земных экстремофилов к марсианским условиям, важные для уточнения категорий чувствительности целевых тел.

В планируемых российских миссиях к Венере («Венера-Д») и системе спутников Юпитера учёные ИКИ РАН и ГЕОХИ РАН отвечают за подготовку планетарно-защитной документации в соответствии с рекомендациями КОСПАР. Особенное внимание уделяется совместимости конструкторских решений (например, применения графитовых уплотнений и полиимидных плёнок) с требованием сохранять предельно низкую биологическую нагрузку.

undefined

Карантин экипажей «Аполлонов»

Наиболее известным примером реализации принципа обратной планетарной защиты стал биологический карантин экипажей первых лунных экспедиций США. К моменту первой высадки человека на Луне в июле 1969 года учёные не могли полностью исключить существование неизвестных лунных микроорганизмов, и для парирования этого гипотетического риска NASA заранее построило в Космическом центре Джонсона специальную Лабораторию приёма лунного вещества (англ. Lunar Receiving Laboratory, LRL), а также переоборудовало несколько прицепов Airstream в мобильные карантинные модули (англ. Mobile Quarantine Facility, MQF)[14].

Астронавты «Аполлона-11», «Аполлона-12» и «Аполлона-14» после приводнения переходили в мобильный модуль прямо с палубы авианосца ещё до того, как снимали скафандры; всего они провели в изоляции 21 сутки с момента отрыва от лунной поверхности. Мобильный модуль представлял собой герметичный трейлер Airstream с автономной системой жизнеобеспечения и фильтровентиляцией; из него астронавты по герметичному «рукаву» переходили в LRL, где помещения имели пониженное относительно атмосферы давление, а весь исходящий воздух проходил через двойные HEPA-фильтры. Вместе с астронавтами карантин проходили доставленные ими лунные образцы, документы, инструмент и биологические пробы. Медицинская команда состояла из 12 человек, которые в случае «прорыва инфекции» также обязаны были оставаться в изоляции. После того как микробиологические, серологические и патолого-анатомические анализы (в том числе заражение подопытных мышей и растений) не выявили никаких «лунных микроорганизмов», требование обязательного карантина для экипажей «Аполлона-15» и последующих миссий было отменено[14]. Данные о самой лаборатории LRL опубликованы также в архивных материалах Национального музея авиации и космонавтики США[15].

undefined

Малоизвестен ещё один эпизод: аналогичные меры готовились и в СССР к возвращению станции «Луна-16». Приёмная камера ГЕОХИ АН СССР под руководством А. П. Виноградова имела биологический бокс и работала по протоколам, близким к американской LRL. Работа с грунтом велась в перчаточных боксах с высокочистым азотом, а часть образцов сразу после разгрузки помещалась в изолированные ампулы для длительного хранения. Никаких «лунных микроорганизмов» в советских образцах, как и в американских, обнаружено не было, однако сама разработка режимов приёма внеземного вещества стала важным шагом в становлении отечественной практики обратной планетарной защиты. Позже эти же приёмы использовались при работе с грунтом, доставленным станциями «Луна-20» (1972) и «Луна-24» (1976)[13].

Возврат образцов с Марса и «Марсианский холдинг-объект»

Наиболее ответственный сценарий обратной планетарной защиты — предстоящий возврат образцов с Марса. Совместный проект NASA и ЕКА «Mars Sample Return» предусматривает доставку около 30 «пробирок», собранных марсоходом «Персеверанс» в кратере Езеро. По требованию КОСПАР образцы должны быть герметично упакованы, стерилизованы снаружи и до вскрытия помещены в специальную наземную лабораторию (англ. Sample Receiving Facility, SRF) с уровнем биологической защиты не ниже BSL-4. Российские специалисты ИМБП РАН участвуют в разработке методических требований к таким лабораториям в рамках рабочей группы КОСПАР по обратному загрязнению[1].

Хронология ключевых событий

  • 1956 — VII конгресс МАФ в Риме, первая постановка проблемы биологической чистоты межпланетных полётов.
  • 1958 — резолюция Национальной академии наук США; создание Комитета CETEX; учреждение КОСПАР. * '''1962''' — выход книги И. С. Шкловского «Вселенная, жизнь, разум».
  • 1964 — резолюция КОСПАР № 26 о защите Марса от биологического загрязнения.
  • 1967 — подписание Договора о космосе (статья IX).
  • 1969—1971 — 21-суточный биологический карантин экипажей «Аполлона-11», «Луна-12» и «Луна-14»; работа Лаборатории приёма лунного вещества.
  • 1970 — «Луна-16» доставляет на Землю образцы лунного грунта; приёмная камера ГЕОХИ АН СССР работает по протоколам обратной планетарной защиты.
  • '1975—1976 — стерилизация посадочных аппаратов «Викинг-1» и «Викинг-2» (эталон категории IV). * '''1984''' — принятие обновлённой политики КОСПАР по планетарной защите с введением пяти категорий.
  • 2013— падение Челябинского метеороида, актуализация задач планетарной обороны в России.
  • 2016 — ввод в строй телескопа АЗТ-33ВМ в Саянской обсерватории (Россия).
  • 2022— успешный эксперимент «DART: первое искусственное изменение орбиты небесного тела.
  • 2024— запуск европейского зонда Hera к системе Дидим — Диморф. * '''
  • 2029 — ожидаемый близкий пролёт астероида Апофис; Международный год информирования об астероидах и планетарной обороны.

Актуальность задачи

К настоящему времени открыто более 34 тыс. астероидов, сближающихся с Землёй (АСЗ), из которых около 2 тыс. отнесены к потенциально опасным. Для тел размером менее 100—140 м, приближающихся к нашей планете со стороны Солнца, наземная оптика бессильна — их не видно на фоне дневного неба. Именно такой «слепой зоной» и воспользовался Челябинский метеороид: 15 февраля 2013 года над территорией Челябинской области взорвался объект диаметром около 18 метров и массой порядка 13 тыс. тонн, ударная волна повредила остекление тысяч зданий, пострадали более 1600 человек[16]. Астрономы констатировали наличие «бреши в планетарной защите», которую невозможно закрыть только наземными средствами[17].

Особое внимание привлекает астероид (99942) Апофис диаметром около 370 м, который 13 апреля 2029 года пройдёт на расстоянии всего около 32 тыс. км от поверхности Земли — ближе, чем геостационарная орбита. Столкновения не произойдёт, но пролёт можно будет наблюдать невооружённым глазом. В связи с этим событием Генеральной Ассамблеей ООН 2029 год объявлен Международным годом информирования об астероидах и планетарной обороны[18]. Ожидается, что тесный пролёт Апофиса будет наблюдать около 7 миллиардов человек — большая часть населения планеты, — что делает событие уникальным для целей научной популяризации и мобилизации ресурсов на развитие систем предупреждения.

undefined

Возможные способы противодействия

Специалисты выделяют четыре принципиально различных класса воздействий на опасный объект[19]:

  • Кинетический удар — соударение массивного аппарата с астероидом на большой скорости для передачи импульса и изменения орбиты (реализовано в миссии DART).
  • Гравитационный тягач — длительный полёт массивного космического аппарата рядом с астероидом, при котором тело медленно «уводится» гравитационным притяжением.
  • Абляционное лазерное воздействие — испарение поверхности астероида лазером космического базирования, при этом продукты испарения работают как маломощный реактивный двигатель.
  • Ядерный подрыв — либо контактный, для полного разрушения тела, либо неконтактный (на некотором расстоянии), для отклонения орбиты за счёт испарения одной из сторон астероида.

В отечественной литературе рассматривался проект перехвата астероида Апофис при помощи модифицированной тяжёлой ракеты Р-36М2 «Воевода»; аналогичные предложения известны и для перехвата долгопериодических комет, обнаружение которых возможно лишь за несколько лет до подлёта к Земле[3][19]. Все известные концепции требуют, чтобы опасное тело было обнаружено заранее — за десятилетия или, по крайней мере, за годы до предполагаемого столкновения; отсюда и приоритет, отдаваемый развитию наблюдательных средств. С точки зрения физики требуется передать телу приращение скорости порядка нескольких сантиметров в секунду за десять лет до сближения — этого достаточно, чтобы сместить точку возможного удара на диаметр Земли.

Современное состояние и открытые вопросы

За более чем шестьдесят лет существования планетарной защиты сложилось стройное здание правил, охватывающее почти все реалистичные типы миссий. Однако бурное развитие коммерческой космонавтики, лунных программ «Артемида» и «Международная лунная научная станция», а также перспективы марсианских пилотируемых полётов ставят перед КОСПАР новые задачи[1][2]:

  • Пилотируемые полёты как источник загрязнения. Один человек несёт в биосфере тела около 1013—1014 микроорганизмов; никакая стерилизация здесь невозможна, и приходится вводить понятие «зон исключения» — районов Марса, куда допуск запрещён вплоть до завершения научной программы поиска жизни.
  • Коммерческие миссии. В отличие от государственных агентств, частные компании формально не связаны обязательствами по КОСПАР, что ставит вопрос об обновлении национального законодательства.
  • Планирование лунных постоянных баз. Полярные ледяные щиты, где обнаружен водяной лёд, требуют более жёстких режимов работы, чем это подразумевается категорией II.
  • Возврат образцов с астероидов. Уже реализованные миссии Хаябуса-2 (Япония) и OSIRIS-REx (США) выполнены как категория V с неограниченным возвратом; для будущих миссий к «биохимически интересным» астероидам классификация может быть ужесточена.

Отдельным направлением обсуждения стала так называемая этика планетарной защиты: ряд авторов ставит вопрос о ценности сохранения внеземных экосистем не только с научной, но и с философской точки зрения, а также о том, кому принадлежит ответственность за необратимые изменения на других телах Солнечной системы. Российская школа, продолжающая традиции В. И. Вернадского и А. П. Виноградова, традиционно рассматривает космические тела как естественный объект геохимической эволюции, состояние которого имеет самостоятельную научную ценность независимо от возможного существования на нём жизни; это придаёт отечественной позиции характерное расширенное толкование понятия «вредное загрязнение» в статье IX Договора о космосе.

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 About Planetary Protection and the COSPAR Policy. COSPAR. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 The COSPAR Panel on Planetary Protection: Role, Structure and Activities. COSPAR. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  3. ↑ 1 2 3 4 5 Реальна ли астероидная опасность и как с ней бороться. Российская академия наук. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  4. ↑ 1 2 About COSPAR. COSPAR. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  5. ↑ The 40th COSPAR Scientific Assembly, Moscow 2014. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  6. ↑ Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела (1967). Организация Объединённых Наций. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  7. ↑ Double Asteroid Redirection Test (DART). NASA. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  8. ↑ Российский телескоп АЗТ-33ВМ нашёл 40 астероидов. Naked Science. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  9. ↑ Реальна ли астероидная угроза? Интервью с Б. М. Шустовым. «Научная Россия». Дата обращения: 14 сентября 2026.
  10. ↑ Галушина, Т. Ю. (2025). “Астероиды, сближающиеся с Землёй и Юпитером”. Вестник СПбГУ. Математика. Механика. Астрономия. 12 (3): 623—635.
  11. ↑ Астрономы России — Иосиф Самуилович Шкловский. Московский планетарий. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  12. ↑ Виноградов Александр Павлович. Библиоатом. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  13. ↑ 1 2 «Луна-16»: как СССР доставил лунный грунт на Землю. Про космос. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  14. ↑ 1 2 Building on a Mission: The Lunar Receiving Laboratory. NASA. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  15. ↑ Mobile Quarantine Facility. Smithsonian National Air and Space Museum. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  16. ↑ 5 лет спустя: как Челябинский метеорит повлиял на науку. ЮУрГУ. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  17. ↑ Брешь в планетарной защите. «Стимул» / РАН (30 ноября 2021). Дата обращения: 14 сентября 2026.
  18. ↑ Международный год информирования об астероидах и планетарной обороны. ООН. Дата обращения: 14 сентября 2026.
  19. ↑ 1 2 Владимиров, В. А. (2014). “Угроза с неба (астероидно-кометная опасность)”. Стратегия гражданской защиты: проблемы и исследования.

Литература

  • Шкловский И. С. Вселенная, жизнь, разум. — 6-е изд., доп. — М.: Наука, 1987. — 320 с. — PDF
  • Галушина Т. Ю., Летнер О. Н., Шеин А. В. и др. Астероиды, сближающиеся с Землёй и Юпитером // Вестник СПбГУ. Математика. Механика. Астрономия. — 2025. — Т. 12, № 3. — С. 623—635. — Полный текст

Категории

Pause