Нормализация (Чехословакия)

Слово «нормализация» используется в тексте Московского протокола (подписан руководством СССР и Чехословакии 26 августа 1968 года), когда речь идёт о том, что «пленум [ЦК КПЧ] рассмотрит вопросы нормализации ситуации в стране» (чеш. Plénum posoudí otázky normalizace situace v zemi) в следующие 6-10 дней^[1]. В дальнейшем клише «нормализация», «нормализовать» широко разошлось по чехословацкой и советской печати и дало название всей эпохе.

5 января 1968 года со своего поста ушёл первый секретарь ЦК КПЧ Антонин Новотный. Его сменил Александр Дубчек, и в Чехословакии наступил период демократических реформ. Была ослаблена цензура, разрешено создание политических клубов (одним из них стал «Клуб-231», объединивший бывших политических заключённых^{[Комм 1][3]}); опубликованная в апреле «Программа действий» провозглашала курс на закрепление основных свобод (слова, ассоциаций, передвижения) и федерализацию^[4] страны. Тем не менее Дубчек и его соратники стремились сохранить ограниченный характер реформ, в то время как считала необходимым полный демонтаж коммунистической системы.

Происходившее в Чехословакии вызывало растущее недовольство со стороны Советского Союза и других стран ОВД. Во время телефонных переговоров с Дубчеком 13 августа 1968 года Л. И. Брежнев выступил с резкой критикой чехословацких СМИ, превратившихся, по его мнению, в трибуну антисоветских и антисоциалистических сил. Брежнев потребовал вернуть телевидение, радио и газеты под контроль КПЧ, а также пообещал принять односторонние (не предусмотренные соглашениями в Чьерна-над-Тисоу от 1 августа) меры по защите социализма в Чехословакии^[3].

Некоторые члены Президиума КПЧ, сторонники жёсткой линии — прежде всего Алоис Индра, Василь Биляк — вели тайные переговоры с советским посольством об оказании поддержки в борьбе против «ревизионистов». Оплотом консервативных сил являлась Служба государственной безопасности, возглавляемая заместителем министра внутренних дел ЧССР Вильямом Шалговичем.

В ночь с 20 на 21 августа 1968 года войска стран ОВД вошли в Чехословакию. Армия, выполняя приказ президента ЧССР Людвика Свободы и министра обороны Мартина Дзура, не оказывала сопротивления. Спустя несколько часов члены КПЧ были арестованы советскими десантниками, высадившимися в аэропорту «Рузине». Дубчек, Олдржих Черник, Йозеф Смрковский, Франтишек Кригель и группа других представителей ЦК были вывезены в Москву, где они (кроме Кригеля) подписали Московский протокол, означавший полное сворачивание процесса реформ. Сторонники преобразований либо смещались с постов (как бывший глава МВД Йозеф Павел), либо меняли свою позицию (как вице-премьер Любомир Штроугал).

17 апреля 1969 года пленум ЦК КПЧ отправил Дубчека в отставку, на его место был избран Густав Гусак (в 1975 году он стал ещё и президентом Чехословакии), с правлением которого и связывается начало эпохи нормализации^[3].

Нормализация (сам Густав Гусак, архитектор этой политики, предпочитал слово «консолидация»^[5]) в общих чертах представляла собой:

• безоговорочное лидерство Гусака в КПЧ и удаление из руководства партии реформаторов
• аннулирование реформированного законодательства
• восстановление партийного контроля над экономикой
• усиление позиций органов госбезопасности и полиции
• возврат внешней политики Чехословакии в строгие рамки, определяемые СССР

Газета «Правда» в сентябре 1968 года характеризовала суть нормализации как полное пресечение и подавление подрывной деятельности правых, антисоциалистических сил, ликвидацию их влияния на часть населения Чехословакии и в особенности на молодёжь и решительное усиление лидирующей роли коммунистической партии в работе государственных органов, в идеологической и публичной сферах^[6].

Лидеры Коммунистической партии Чехословакии, инициировавшие реформы Пражской весны, довольно быстро потеряли свои позиции. Дубчек после отставки около года проработал послом в Турции, а затем был исключён из КПЧ. Премьер-министр Черник отправился в отставку в январе 1970 года и уступил свой пост Любомиру Штроугалу (занимал кресло премьера 18 лет). Йозеф Смрковский потерял пост председателя Национального собрания ЧССР, как и членство в партии, сам орган был преобразован в Федеральное собрание. Деятели Пражской весны находились под плотным контролем и надзором госбезопасности, некоторые из них подвергались внеправовому давлению^{[Комм 2]}. В целом, чистки затронули широкий круг партийного руководства: в 1971 году среди 115 членов Центрального комитета КПЧ было лишь 26 человек со стажем пребывания в ЦК до 1966 года^[5]. На всех уровнях партаппарата установилось доминирование консервативно-догматических функционеров сталинистско-готвальдовского толка, типа первого секретаря Северо-Моравской парторганизации Мирослава Мамулы^[7].

По инициативе и под руководством занимающих консервативные позиции высших руководителей — Густава Гусака, Василя Биляка, Алоиса Индры — была осуществлена тотальная проверка всех членов партии на благонадёжность. Из партийного руководства был выведен даже Драгомир Кольдер, один из инициаторов ввода в Чехословакию войск Варшавского договора (ему припомнили поддержку Дубчека в начале 1968 года). Её проводили специальные комиссии, сформированные из авторитетных партийцев. Проверка включала собеседование, во время которого испытуемый должен был показать «правильное» отношение к избранному верхушкой партии курсу развития страны. В 1970-71 годах эту процедуру прошли 1 508 326 чехов и словаков — членов КПЧ, 326 817 человек из них (22 %) были исключены из партии^[6]. В условиях тоталитарного коммунистического режима такой исход мог означать замедление профессиональной карьеры или потерю работы.

В первую очередь коммунистическая партия запретила все общественные объединения, появившиеся во время Пражской весны. Были закрыты все издания, чья редакционная политика не совпадала с «генеральной линией» нового руководства КПЧ. Состав чехословацкого Союза журналистов сократился наполовину, а партийный официоз, газета «Руде право», потеряла 45 из 80 членов редакции, уволенных из-за недостатка лояльности^[6].

Особое недовольство Гусака и компартии вызывали литераторы, известные критическим отношением к власти коммунистов: ещё в 1967 году на IV съезде Союза писателей Чехословакии Павел Когоут зачитал письмо Александра Солженицына о цензуре, а Людвик Вацулик, в будущем автор манифеста «Две тысячи слов», высказался о невозможности плодотворного взаимодействия людей культуры и тоталитарного режима^[8]. С началом эпохи нормализации Союз писателей подвергся масштабной чистке, три четверти его членов были исключены из организации. 117 представителей чешской секции Союза потеряли лицензию на работу в Чехословакии^[9]. Их книги изымались из продажи и библиотек, а в справочнике «Чешские писатели XX века» (1985) не упоминались Милан Кундера, Йозеф Шкворецкий (эмигранты), Иван Клима, Павел Когоут, Людвик Вацулик и Вацлав Гавел^[8]. К печати допускали только «идеологически выверенные» произведения, прошедшие контроль цензуры.

Распространённый вид наказания в эпоху нормализации — увольнение с последующим запретом работать по профессии. Преподаватели, драматурги, историки устраивались таксистами, грузчиками или мойщиками окон, и это стало массовым явлением. Так, в 1988 году учительница Гана Юптнерова произнесла речь на похоронах диссидента Павела Вонки, который умер в тюрьме, и тут же была уволена, после чего работала посудомойкой в кондитерском цехе^[6]. Журналистка Вера Штовичкова после увольнения работала уборщицей, а когда новое начальство узнало о её прошлом, потеряла и эту работу^[8]. Как правило, дети пострадавших не могли получить высшее, а иногда и среднее образование.

С 1969 по 1974 год за политические преступления были осуждены 3078 человек^[6]. Психолог Ярослав Шабата, бывший партийный деятель из Брно, получил шесть с половиной лет тюрьмы и позднее отсидел ещё три года. Вместе с Шабатой были арестованы его дети (Вацлав, Ян и Анна), которые отделались меньшими сроками — от шести месяцев до двух лет^[10]. Известный шахматист, гроссмейстер Людек Пахман также был приговорён к двум годам лишения свободы. В тюрьме он четырежды объявлял голодовку, и в конечном итоге власти предпочли избавиться от него, выслав в Германию. К 8 годам заключения был заочно приговорён находившийся в эмиграции философ-неомарксист Иван Свитак, выступления которого отличались особым радикализмом и жёсткостью.

Важную роль в давлении на инакомыслящих играло не только МВД под руководством Яромира Обзины и Вратислава Вайнара, но и аппарат идеологии и пропаганды во главе с Олдржихом Швесткой. Жёсткий контроль был установлен над общественной жизнью Праги, где партаппарат возглавлял консервативно настроенный Антонин Капек.

17 марта 1976 года были арестованы участники рок-группы The Plastic People of the Universe. На открытом процессе прокурор заявил, что их «антисоциальное» творчество развращает чехословацкую молодёжь, и судья приговорил импресарио группы Ивана Йироуса к полутора годам тюрьмы, музыканты получили от 8 месяцев до одного года^[11].

Арест представителей чешского рок-андеграунда стал поводом к объединению оппозиционно настроенных интеллектуалов. В декабре 1976 года был составлен документ, известный как Хартия-77. Он призывал правительство и компартию Чехословакии соблюдать права человека, гарантированные Конституцией ЧССР и Хельсинкскими соглашениями. Изначально хартию подписали 242 человека^[10], среди них — Вацлав Гавел, Людвик Вацулик, Павел Когоут, Иржи Гаек, Ладислав Гейданек, Франтишек Кригель, Иржи Коларж, Марта Кубишова, Зденек Млынарж, Ярослав Сейферт. К середине года число подписавших увеличилось в три раза^[8], но затем росло гораздо медленнее из-за противодействия властей.

6 января 1977 года Гавел, Вацулик и актёр Павел Ландовский попытались передать экземпляры хартии правительству и Федеральному собранию и были задержаны полицией^[10]. Полицейские конфисковали оригинал хартии, но уже 7 января она появилась в ведущих западных газетах, включая Le Monde, The Times и The New York Times. Хартия стала известна всему миру, а её участники получили от КПЧ стандартный набор репрессий: увольнение, лишение гражданства, арест, суд и тюрьма. 70-летний Ян Паточка, одним из первых подписавших хартию, умер после допроса в чехословацкой службе госбезопасности^[12]. В апреле 1978 года оставшиеся на свободе диссиденты создали Комитет по защите несправедливо преследуемых (чеш. Výbor na obranu nespravedlivě stíhaných). Комитет занимался помощью политзаключённым и их родственникам, репортажи о его деятельности выходили на BBC, радиостанциях «Свобода» и «Голос Америки».

Чехословацкие оппозиционеры организовывали правозащитные и культурные мероприятия. Активно велось сотрудничество с Образовательным фондом имени Яна Гуса (базировался в Оксфорде, его учредителями были Том Стоппард, Йегуди Менухин и Гарольд Пинтер^[8]). В 1979-89 годах фонд Яна Гуса организовал более сотни визитов известных писателей, философов и композиторов в Прагу, где они проводили неформальные встречи с чешской интеллигенцией^[13].

«Программа действий» Александра Дубчека предусматривала децентрализацию экономического планирования, постепенный переход к сочетанию государственного контроля над экономикой и рыночных механизмов. Придя к власти, Гусак и его единомышленники быстро отыграли назад все шаги реформаторов в этом направлении. В эпоху нормализации, как и прежде, экономическое развитие Чехословакии определялось пятилетними планами, которые утверждались на съездах КПЧ. Объёмы производства товаров и услуг, цены на них, заработная плата, обменный курс кроны регулировались государством. Основной поток инвестиций, как и в Советском Союзе, шёл в сферу тяжёлой промышленности, а главным торговым партнёром Чехословакии оставался СССР. КПЧ стремилась обеспечить полную занятость населения, видя в этом залог социальной стабильности.

К середине 1970-х годов Чехословакия была одной из наиболее социально и экономически развитых стран народной демократии. Она опережала другие государства соцлагеря по ВВП на душу населения, хотя и уступала по тому же критерию соседним капиталистическим странам, например Австрии или Италии^[14] (вместе с тем CIA World Factbook в 1986 указывала, что в 1984 году по ВВП на душу населения ЧССР уступала в Европе только Швейцарии, Швеции, ФРГ и Франции и была наравне с Австрией, опережая Нидерланды, Данию, Бельгию, Великобританию, Италию и т. д.). Тем не менее уже тогда в экономике ЧССР наметились застойные явления. Прирост чистого материального продукта снизился с 5,7 % в год в начале 1970-х до 2,1 % в 1987 году^[15], причём с 1976 года темпы роста были ниже запланированных. Распространённым явлением стал дефицит потребительских товаров. После 1982 года, когда правительство резко подняло цены на ряд товаров, в том числе продовольственных, сложилась обратная ситуация — из-за низкой покупательной способности чехов и словаков предложение существенно превысило спрос.

1989 год отмечен крушением коммунистических режимов в соседних с Чехословакией странах: в Польше (сентябрь), Венгрии (октябрь), ГДР (ноябрь). В самой ЧССР обновилось партийное руководство: из Президиума ЦК КПЧ ушёл известный идеолог нормализации Василь Биляк, а Густав Гусак подал в отставку ещё в 1987 году. На высшем партийном посту его сменил Милош Якеш, но Гусак оставался президентом Чехословакии.

В партийном руководстве сложилась группа, ориентированная на горбачёвскую перестройку. Лидеры этой группы, прежде всего Любомир Штроугал и Ладислав Адамец, намеревались сместить консервативных руководителей — Якеша, Гусака, Индру, Шалговича, Штепана — и провести некоторые реформы при сохранении основ власти КПЧ. На той же позиции стоял заместитель министра внутренних дел и руководитель Службы госбезопасности Алоиз Лоренц.

25 марта 1988 года так называемая «демонстрация со свечами» в Братиславе стала первым массовым протестным выступлением со времён Пражской весны. Эстафету подхватила Прага, где в течение полутора лет политические манифестации превратились в постоянную часть городской жизни.

17 ноября 1989 года в Праге состоялось большое студенческое шествие, приуроченное к годовщине похорон Яна Оплетала, убитого немецкими оккупантами в 1939 году. На пути к Вацлавской площади студентов разогнала полиция, хотя они демонстративно показывали «пустые руки» как символ отказа от насилия (важную роль сыграла провокационная спецоперация StB, проведённая по приказу Лоренца). Кто-то из раненых студентов, спасаясь от полицейских, ворвался в здание «Театра на верёвке» и прямо во время спектакля объявил о случившемся^[8]. На следующий день все театры Праги начали бессрочную забастовку.

20 ноября к забастовке присоединились университеты. Теперь многотысячные демонстрации проходили в Праге каждый день, их возглавлял Гражданский форум — политическое движение, созданное участниками Хартии-77 19 ноября 1989 года. Протестующих поддержали рабочие и католическая церковь Чехии. 24 ноября Президиум ЦК КПЧ в полном составе ушёл в отставку.

26 ноября в центре Праги прошёл митинг, в котором приняли участие 750 000 человек, то есть примерно 5 % населения Чехословакии^[16]. Выступая перед собравшимися, ораторы Гражданского форума и рабочих организаций потребовали от правительства уйти в отставку. В тот же день на политические демонстрации вышли жители Братиславы, Брно и других городов республики.

Осознавая свою неспособность силой подавить протест, коммунисты решили пойти на контакт с оппозицией. 29 ноября, по итогам переговоров Вацлава Гавела и Карела Урбанека (лидеры Гражданского форума и компартии Чехословакии), парламент отменил статью конституции ЧССР о руководящей роли коммунистической партии в жизни страны. 10 декабря последовала отставка правительства и президента Гусака. 29 декабря «реконструированный» парламент избрал своим председателем Александра Дубчека, а президентом Чехословакии — Вацлава Гавела. Одновременно с этим проходили изменения в КПЧ: партия отмежевалась от идеологии сталинизма, заявила о признании принципов демократии и распустила собственные вооружённые отряды — Народную милицию. Так завершилась эпоха нормализации: коммунистический режим пал, а Чехословакия вступила на путь демократических реформ и развития рыночной экономики.