Народность (ЕГЭ/ОГЭ)

Литературоведы подчёркивают, что термин народность, применяемый к литературе, остаётся многозначным и чрезвычайно объёмным^[3], он раскрывается в нескольких аспектах^[1][4][5][2]:

• Насколько глубоко автор проникает в народное сознание и насколько полно и адекватно воспроизводит в произведении облик и миросозерцание народа. Примеры: Дарья из повести «Прощание с Матёрой» В. Г. Распутина, Платон Каратаев из романа «Война и мир» Л. Н. Толстого.
• Уровень творческого заимствования и наследования литературой мотивов, образов и поэтики фольклора, а также взаимопроникновение литературы и фольклора. Примеры: в сказках А. С. Пушкина используется материал из народных сказок, многие стихотворения Н. А. Некрасова стали народными песнями.
• Доступность произведений для широкого круга читателей. Пример: рассказ Л. Н. Толстого «Чем люди живы».

Понятие народности сложилось в эпоху Просвещения. Его зарождение и формирование в конце XVIII — начале XIX века, как на Западе, так и в России, были связаны с попытками осознать особенность национальной культуры^[5]. Появление народности в искусстве стало прямым ответом на критику «подражательности» образцам классицистского искусства и «сословной замкнутости» его поэтики. В середине XVIII века в Англии выходили издания старинных образцов английской литературы и фольклора, а также создавались оригинальные произведения в их традиции (например, «оссиановская поэзия»)^[3].

Формирование представлений о народности во многом определили идеи философов Ж.-Ж. Руссо^[6], Дж. Вико («поэтически возвышенное… всегда едино с народным») и И. Г. Гамана (отмечавшего непосредственность и силу устной народной поэзии), а также представителей предромантизма из Англии и Германии. Романтики восприняли народную художественную культуру как живой образец для творчества. По словам Ф. Шлегеля в «Истории древней и новой литературы» (1815), мифология древних германцев и немецкая народная поэзия должны стать источником возрождения немецкой культуры^[3]. Именно романтики придали понятию народности широкую известность^[4].

Реалистический писатель Стендаль в трактате «Расин и Шекспир» (1823) выступал против «сословной замкнутости» литературы: «Нам нужна не литература, созданная для двора, а литература, созданная для народа»^[4].

В России термин народности утвердился в литературном дискурсе в 1820-е годы. Одним из первых его употребил П. А. Вяземский^[8]. Проблема реализма рассматривалась в работах О. М. Сомов («О романтической поэзии», 1823), П. А. Вяземского («Разговор между Издателем и Классиком…», 1824), А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь и других^[1]. По аналогии с французскими романтиками 1820-х годов, выдвинувшими принцип «колорита места и времени», они понимали народность как преданность национальным нравам, обычаям и языку. Однако с признанием этого принципа в литературе стала ощущаться его неопределённость. Уже в 1826 году А. С. Пушкин замечал:

По мнению А. С. Пушкина, главным в этом вопросе было создание национально самобытной реалистической литературы^[10]. В черновом варианте статьи «О народности в литературе», датированной 1820‑ми годами, он определял народность как «образ мыслей и чувствований… принадлежащих исключительно какому-нибудь народу»^[11].

Во второй четверти XIX века дискуссия о народности охватила всю общественную мысль, став одной из ключевых тем противостояния западников и славянофилов^[3]. Славянофилы (А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, братья Аксаковы) понимали народность в искусстве как верность духу фольклора и русскому быту, глубокую укоренённость писателя в традициях и ценностях народной патриархальной жизни, тогда как западники рассматривали её через призму реалистического отображения действительности^[2]. Один из западников, В. Г. Белинский, признавал «Евгений Онегин» А. С. Пушкина подлинно «национально-русским» произведением, отмечая его верность поэтического изображения жизни «русского общества в известную эпоху»^[12].

Русская революционно-демократическая критика переосмыслила понятие народности, соединив его с изображением жизни крестьянства и «трудовых низов общества», выражением их интересов, а также с доступностью искусства для широких слоёв, придав категории более чёткую социальную направленность^[1][3]. К примеру, Н. А. Добролюбов под истинной народностью понимал жёсткую критику «образованных классов» либо непосредственное изображение быта «необразованных» масс, их «материальной зависимости» и народного протеста против произвола и насилия^[13]. В статье «О степени участия народности в развитии русской литературы» он затрагивал аспект доступности искусства для народа:

Подлинно народными произведениями, по мнению Л. Н. Толстого, были те, которые по форме доступны широким слоям и вселяют в них религиозное чувство добра, справедливости и братства («Что такое искусство?», 1898)^[3].