Мозаика карфагенских лошадей

В конце ноября 1960 года тунисские рабочие расширяли дорогу между цистернами Ла-Мальга и Президентским дворцом Карфагена^[2][3], а затем обнаружили в этой местности большое сооружение у подножия холма Юноны, где и находилась мозаика. Историк, Гилберт Чарльз-Пикард, назвал найденное здание «дворцом» из-за величественной мозаики^[4]. Постройка, располагавшаяся в нескольких метрах ниже по склону от других Столбов Карфагена, была почти полностью разрушена^[5].

Раскопки не получилось провести должным образом из-за строительных работ, поэтому археологи не смогли выявить точное местонахождение мозаики^{[A 1]}. Топография Римского Карфагена в целом всё ещё не изучена, несмотря на теорию^{[A 1]}, разработанную на основе трудов Шарля Соманя. Упомянутый город разделили на кварталы, размером в 142 на 35.50 метров, а затем реконструировали их, не нарушая общую планировку участка^{[A 1]}.

Из-за необходимости в срочном проведении дорожных работ археологам не удалось тщательно исследовать руины^{[A 2]}. Департамент культурного наследия оперативно вывез всю мозаику и поместил её в зал с антиквариатом Парка римских вилл^[5]. Чарльз-Пикард датировал эту находку IV веком, учёный Эннайфер — примерно 300 годом^[6], а историк, Абдельмаджид Эннабли, — V веком^[7].

Историки, Александр Лезин и Луи Фуше, исследовали структуру находки, а в 1965 году голландский учёный, Ян Виллем Саломонсон, опубликовал монографию, в которой раскрыл историческое значение данного произведения искусства^[8]. Мозаику было трудно обнаружить из-за расположения близлежащего здания с колоннами^{[A 3]}; Саломонсон отмечал следующее: между этим сооружением и домом, где лежала находка, стояли дополнительные конструкции^{[A 1]}. Кроме того, археологи выявили несколько разных мозаик, например, на одной из них изображался фонтан, а вокруг него — похожие на купидонов два рыбака на двух лодках (Навигиус и Наккара) и с рыболовной сетью в руках.

У Навигиуса посередине лба была татуировка, которая, согласно Саломонсону, датировалась концом III века или серединой IV века^{[A 4]}. На заднем фоне находились: пейзаж с волнами в виде зигзагов, а также рыба и утка^{[A 5]}. Данная работа похожа на мозаику из Гадрумета (хранится в Лувре)^{[A 6]}, а относится она, по словам учёного, к 300 году^{[A 7]}. В перистиле обнаружили мозаики с изображением амфитеатра, а обрамляли их плетённые гирлянды внутри шестиугольных панелей, где в медальонах были выложены играющие друг с другом персонажи и животные^{[A 8]}. Там же нашли мозаику со сценами охоты, лесистыми и горными пейзажами, с завитками аканта, окружённого птицами^{[A 9]}. Согласно Саломонсону, данная работа считается «особенно важной для серии... Африканских охотничьих мозаик»^{[A 10]}.

Саломонсон изучал местонахождения мозаик^{[A 11]}, например, Римский дом назвали первоначально «Домом лошадей» из-за обнаруженной там находки. Постройка включала в себя перистиль с фонтаном и залом для аудиенций, который считали главным триклинием резиденции. Историки сходились во мнении, что второй триклиний с «Мозаикой времён года», изображавшей Венеру, Гения, Пана, Купидона и служанок, также имел отношение к резиденции. Однако Саломонсон выступил против этой теории^[9], а позже историку, Рене Ребюффу, удалось окончательно опровергнуть данную гипотезу^[10].

Размеры мозаики составляют 12.12 на 9.08 метров^[11]. Её обрамляет 90-сантиметровая рамка, украшенная изображениями детей на охоте. Произведение представляет собой шахматную доску из 198 квадратов^[6], расположенных в 18 рядов (по 11 штук в каждом)^[11].

Шахматные квадраты, ширина которых составляла 60 сантиметров^{[A 12]}, чередуются между панелями обычной и штучной мозаики^[12][6]. Сочетание этих двух техник в одной работе считается необычным, однако, согласно Саломонсону, такое решение связано с поздним периодом её создания^{[A 13]}. Панно (12 на 18 кубиков на линейный дециметр) изготовили из мрамора, известняка и цветной стеклянной массы^{[A 14]}. Среди идентифицированных фрагментов мрамора археологи обнаружили жёлтые куски из Шемту, а также куски с бело-розовыми прожилками, который, как считал Лезин, привезли из Тубурбона Большого^{[A 12]}.

Внешняя рамка состоит из трёх полос, где изображены различные мотивы, связанные с травлей зверей на арене амфитеатра^{[A 12]}, хотя животные и персонажи выглядит нереалистично.

Дети изображены в роли бестиариий (охотники на зверей), а вместо диких зверей на мозаике представлены беззащитные животные. Таким образом, художник передал «специфическое чувство юмора и фантазию»^{[A 15]}. На коленях и щиколотках ребят на рамке находятся защитные повязки, а сами дети охотятся на маленьких животных, в том числе уток, гусей, небольших пантер, тушканчиков, котов, а некоторые из них пытаются закинуть лассо на птиц^[13]. Другие держат в руках копья^{[A 16]}. В XXI веке сохранились пять детских фигурок полностью, а четыре — частично^{[A 17]}.

Круглые лица детей очень похожи друг на друга; такие изображения в целом соответствуют «типу детской физиономии, который был распространён в римском искусстве последней четверти III века и начала IV века»^{[A 16]}. Этот же художественный стиль отображён в мозаике Виллы дель-Казале. В качестве элементов пейзажа представлены колосья пшеницы, цветы, фрукты, корзины, птицы и зайцы. Рядом с антилопой выложены крылатые Купидоны^{[A 18]}.

Панно штучной мозаики изготавливают из тонких плит мрамора различных цветов и форм^[14].

Геометрическую выкладку широко использовали во времена поздней Римской империи в Африке и на других территориях римского владычества^{[A 19]}. Согласно Саломонсону, на данных панно находятся три геометрических узора, а именно: «плитки с надписями, стороны которых параллельны раме», «наклонённые квадраты с выровненными по диагонали сторонами» и «круги в центре». В древние времена эти архитектурные элементы отреставрировали^{[A 12]}, что очень сильно изменило их внешний вид^{[A 13]}.

По первоначальной оценке, мозаичных панно насчитывалось 90 штук, однако в XXI веке только 62 из них сохранились полностью или частично^[8]. Эннайфер и Бешош упоминали о наличии 61 фигурного панно^[1], находящегося в разном состоянии^[6], причём вслед за Саломонсоном, Бешош оценивает общее количество в 98 штук^[15]. К тому же, бо́льшая часть из них изготовлена из мрамора и выложена в технике штучной мозаики^[8][16].

Фигурные панно отличаются высоким качеством, а учёный, Мохаммед Якуб, называл эти архитектурные элементы «подлинными шедеврами»^[17]. Историк, Жан-Пьер Дармон, выдвинул предположение, что над разными фрагментами работали разные мастера, так как одни изображали победоносных лошадей, а другие — мифологические сцены, выложенные при помощи мелких кубиков^[18].

Мозаику реконструировали при помощи штучной выкладки или же неокрашенного мармора^{[A 12]}.

На данных панно часто встречаются сцены с цирковыми представлениями^{[A 23]}, которые были распространены по всей Африке и встречались как в общественных^{[A 24]}, так и в частных постройках^{[A 25]}. На большинстве мозаик выложены скаковые лошади, а на других — фигуры, связанные с цирковой деятельностью, причём все картины заключены в зубчатую раму^{[A 26]}.

Все дополнительные изображения на панелях подсказывают зрителю кличку лошади через систему ребусов^[8], хотя Дармон отмечал следующее: «разгадка никогда не бывает однозначной»^[19].

Почти на всём панно, выложенном в пять столбцов^{[A 26]}, изображены скаковые лошади с ошейниками с полным или сокращённым именем владельца^[20]. На каждой мозаике коней готовят к цирковым представлениям. На 56 панно находятся портреты берберийских скакунов, а ещё на пяти из них — спарсоры (опрыскиватели) или возничие^[6]. Животные изображены с повёрнутой влево или вправо мордой^{[A 26]}, к тому же, почти все стоят в одинаковой позе (голова запрокинута назад, а правая передняя нога поднята)^{[A 14]}. Запряжённые лошади украшены перьями, лентами и хомутами с фалерами^[6].

Иногда на костреце или плече лошади находится имя владельца в виде аббревиатур^[21], напоминающих латинскую эпиграфику^{[A 27]}. Клички коней угадываются из общей композиции панно (своеобразный ребус, по мнению Саломонсона)^[21]. Но, несмотря на такую задумку, подробное изучение данных мозаик не выявило клички каждого скакуна, а некоторые определения остаются спорными. На одном из наиболее обсуждаемых изображений располагается таблица с двенадцатью кружками, что стало поводом для разного рода интерпретаций^[1]. Например, на боку одной из лошадей видна надпись «SAP» («САП»), а перед ней стоит мальчик^{[A 28]}.

Саломонсон решил не погружаться в интерпретирование аббревиатур^{[A 29]}. Общепринятым анализом считается исследование, проведённое историком, Клодом Николе, который предположил следующее: двенадцать кругов символизируют количество побед; этого же мнения придерживался Бешош, так как посчитал это объяснением того, почему лошадь зовут Полистефанус (в переводе с греческого языка означает «многократно коронованная»)^[22]. Панно с конями дополнительно украшены одной или двумя фигурами людей^[21], а в некоторых случаях животных сопровождает целая сцена^[13].

Персонажи или сцены, окружающие лошадей, Чарльз-Пикард разделил на шесть групп: божества, персоналии, мифологические сцены, быт, игры и другие персонажи, не имеющие отношения к животным^[23]. Саломонсон, в свою очередь, делит их на четыре категории: духовный мир, мифы, профессии и последняя группа, которая включает в себя всё то, чего не было в предыдущих^{[A 30]}. Согласно Эннайферу, сцены на фоне «наиболее оригинальны по сравнению с основным изображением»^{[21][A 31]}.

На одном из панно, которое никак не классифицировали, изображена сцена прощания: мальчик с багажом уезжает от бородатого мужчины, сидящего на камне. Саломонсон подтверждал возникшие трудности при идентификации данного эпизода^{[A 32]}.

Среди хорошо сохранившихся панно с божествами выделяется мозаика с изображением Юпитера и его атрибутов (скипетр и молния), где на заднем фоне стоит конь с аббревиатурой на ошейнике «M.P.V.». На другом панно перед лошадью, которая принадлежала человеку по имени Симпли, выложен Нептун с трезубцем в руках. На третьем панно, предположительно, находится изображение Марса^{[A 30]}.

На других панно находятся изображения Виктории, Гения, Пана и Аттиса^{[A 33]}. Кроме того, мозаики передают атмосферу Карфагена и намекают на концепцию абсолютного времени^{[A 34]}, которое описывают как «без начала и конца, вечно развивающееся наряду с движением небесных тел» и изображают в виде парня, держащего обруч со знаками зодиака^{[A 35]}.

На одном из панно, предположительно, изображена легенда о близнецах, Ромуле и Реме, которых сопровождает римская волчица, в на переднем плане стоит серый конь с надписью «ADVEN» («АДВЕН»)^{[A 37]}. На другой мозаике находится Эней, бежавший из Трои со своим отцом, Анхисом, а на фоне — лошадь по кличке «ALAFI» («АЛАФИ»)^{[A 38]}.

Изображения мифа о Дедале и Икаре представлены на двух панно: на одном находится полёт Икара, который затем привёл к его падению, а на втором — Дедал в собственной мастерской, разрабатывающий модель коровы, предназначенную для Пасифаи^{[A 39]}.

Саломонсон определил, что четыре панно рассказывают миф о Геркулесе: на одном изображена его битва с Герионом, на втором — керинейская лань, на третьем герой стоит на скале и держит в руках чашу и дубинку, а на последнем (сохранилось лишь частично) выложен пьяный Геркулес в компании сатира^{[A 40]}. Согласно Дармону, третью мозаику следует интерпретировать как изображение Полифема, поскольку у фигуры на лбу есть третий глаз. При этом отсутствие Одиссея в данных композициях понятно, потому что рисунки Циклопа в те времена считались обычным явлением^{[A 41]}.

На мозаике представлена Даная, которая получает от Юпитера в награду золотой дождь, и сцена, где Ликург Спартанский срезает виноградную лозу после того, как Дионис превратил Вакханок^{[A 42]}. На фрагментах панно также виднеется Ахилл, окунающийся в Стикс.

Несколько сильно повреждённых панно распознавали по особым деталям, например, Орфея можно узнать по его фригийскому колпаку и лире. Сюда же относится миф о похищении аргонавта по имени Гилас, а также мозаика с изображением Нарцисса, любующегося на своё отражение^{[A 43]}. На другой находке выложена вооружённая амазонка в шлеме^{[A 44]}.

Изображения на других панно определить трудно, даже, несмотря на то, что они находятся в отличном состоянии. Например, Саломонсон не может точно определить фигуры на одной из мозаик (Этеокл и Полиник или Диоскуры)^{[A 44]}. На ещё одном панно стоит фигура во фригийском колпаке с хлыстом в руках (предположительно, это Пелоп), а на другом — видимо, Одиссей. Иногда идентификация невозможна в виду отсутствия определённой атрибутики божеств^{[A 45]}.

На одном из самых детализированных панно в качестве дополнительных персонажей на заднем плане изображены женщина на скале и два Тритона с поднятыми руками. Согласно Саломонсону, данная сцена рассказывает о «Прыжке Сапфо с Левкадских скал», когда она пыталась забыть о своих чувствах к Фаону^{[A 46]}. Однако Дармон предположил, что там изображена Ино, поскольку женская фигура держит на руках малыша по имени Меликерт, следовательно, мозаика символизирует прыжок женщины в море, совершённый в попытках спастись от гнева Геры^[24].

Одно из панно показывает сцену из мифа о Ниносе, где он возлегает на кровати и страдает от любви к Семирамиде. Подобную мозаику обнаружили в Антиохии^[25].

На нескольких панно изображены сцены охоты, например, на одном из них находится охотник с дубинкой и сетью, а на его левом плече сидит собака, на другом — тоже охотник, преследующий зайца в сопровождении борзого пса (лошадь на переднем фоне зовут Сильви)^{[A 48]}. На двух мозаиках выложены сцены с охотой на птиц: на одной стоит охотник, который целится в дерево, где, предположительно и находилась птица, а на второй изображено снаряжение, необходимое для ловли пернатых и размещённое на дереве (художник отразил также ветки липы и клетку с соколом)^{[A 49]}.

На повреждённом панно изображён пастух, который несёт на плечах ягнёнка^{[A 50]}.

Кроме того, на панно изображены некоторые виды спорта (например, на заднем плане находится бегун и обручи). На мозаике представлен цирк, где перед лошадью стоит один из карцеров (стартовые ворота на скачках)^{[A 50]}. Другие панно повреждены, на одном из них всё же виднеются атлет и боксёр, причём оба в коронах^{[A 50]}. Нашлось также изображение молодого человека, одетого в обычные спортивные шорты, который несёт на плече палку с мешками или корзинами роз. Саломонсон заявлял, что данное панно отсылает к александрийским мотивам^{[A 32]}, и предполагал следующее: эта сцена имеет религиозный подтекст, связанный с праздником роз (фестиваль описывал Филострат Старший) или погребальными культами, причём изображение включает в себя популярную церемонию (гонку носильщиков роз)^{[A 51]}.

На панно также есть изображения, связанные с творческой деятельностью, например, по словам Саломонсона, на одном из них стоит фигура в паллии (предположительно, оратор или поэт) и читает свиток. На другой мозаике видно персонажа, который работал, скорее всего, комиком или актёром, так как на заднем плане есть две театральные маски^{[A 50]}.

Некоторые панно было трудно идентифицировать, например мозаику «Полистефана» с изображением мужчины в тунике и плаще, перекинутом через руку, который держит какой-то предмет (какой именно выяснить не удалось из-за повреждения панно в этом месте). Саломонсон предположил, что этот архитектурный элемент олицетворяет собой особую профессию, судя по фартуку, закрывающему колено фигуры^{[A 52]}. На другой мозаике видно двух танцовщиц, облачённых во фригийскую одежду (штаны, фригийский колпак и туника), причём одна из них держит факел. Саломонсон связывал данную сцену с религиозным праздником в честь Аттиса^{[A 53]}.

На фрагментах панно, предположительно, изображена сцена гадания, так как там находились клетка с курицей и посох (или посох предсказаний)^{[A 52]}. На другой мозаике представлена плывущая по реке лодка^{[A 54]}.

На заднем фоне медальона изображён лежащий на кровати персонаж, а на лошади написано «ANNI-MA» («АННИ-МА»)^{[A 55]}. На другой подобной архитектурной детали выложены два человека, играющие в кости, а на их коленях стоит стол, где расположены две игральные кости, диски и стаканчик для кубиков. Лошадь, находящуюся позади Минервы, зовут «PANCRATII» («ПАНКРАТИЙ»)^{[A 55]}. Культ поклонения Минерве распространялся в Скироне, где игра в кости не считалась повседневной сценой^[26], а, по мнению Дармона, несла в себе символическое значение^[27]. Мозаика из Эль-Джема (в XXI веке хранится в музее Бардо) тоже сосредоточена на игроках в кости, к тому же, она являлась частью другой мозаики, включающей в себя натюрморты и изображения всех времён года. Саломонсон, ссылаясь на Гераклита, относит подобные рисунки к символике Эона (т.е. олицетворение вечности)^[28].

На восьми или девяти медальонах изображены только люди, в том числе победители гонок (по словам историка, Жана-Пола Тюилье, их было четыре)^{[A 25]}. Персонажей помещали на одну из коротких сторон, в верхнюю часть панно; хорошо сохранилось только одно изображение^[29]. На длинных сторонах находились разных цветов четыре всадника, представляющие различные цирковые группы^{[A 56]}. То, что их выкладывали на целых мозаиках рядом с возничими, по словам Чарльза-Пикарда, говорит о следующем: они не были подчинёнными, а скорее причислялись к официальным лицам во время скачек. Историк также описывал предмет у фигуры в руках как громкоговоритель^[30]. Саломонсон не согласился с данной версией и назвал эту вещь сосудом, поскольку небольшие амфоры или кувшины, которые они носили, служили отличительным признаком их специфической роли^{[A 26]}. В целом изображения таких людей связывали с тем, с какими опасностями они сталкивались на цирковых играх, к тому же, этих работников часто размещали в рискованных местах на дорожке, где им приходилось брызгать водой на морды лошадей^[31].

Эмблемы различаются по качеству, так как создавали их разные мастера, однако общая композиция, тем не менее, остаётся целостной. Чарльз-Пикард датирует мозаику началом IV века^[32].

Среди разных мотивов мозаики особенно примечательным считается узор «неправильной формы» на раме, который причисляют к эллинистическому периоду^[33][34]. Сцены детской охоты представляют собой переосмысление Александрийской ловли амуров^[35].

Первоначально считалось, что мозаика является подобием фестивального календаря, однако Саломонсон опроверг данную теорию и представил свою интерпретацию: каждая эмблема несёт в себе функцию ребуса, позволяя зрителям таким образом угадать кличку скаковой лошади^[36]. Как заявил Эннабли, подобная техника считается уникальным подходом к решению загадок^[20]. Но, несмотря на это, некоторые изображения мозаики исследователи не сумели расшифровать^[37].

Мозаика отображает важность гонки колесниц среди высокопоставленных лиц в период поздней античности^[38][39].

В древнем Риме коням повсеместно присваивали клички, а эту информацию передавали из рук в руки. Имена часто фигурировали на африканских мозаиках^[40], на предметах различных форм и материалов, а также на эпиграфических документах^[41]. По всей территории Римской империи клички были одинаковые, за исключением таких имён, как «IUBA» («ЮБА») или «MASSINISSA» («МАССИНИССА»)^[42]. Имена скаковым коням присуждали в соответствии с пятью категориями^[42]:

• Физические или психологические особенности;
• Мифологические упоминания;
• Профессии или род деятельности;
• Клички других животных;
• Географические единицы.

Перечисленные категории упоминаются в эпиграфических источниках и фигурируют в Карфагенской мозаике^[43]. Согласно Саломонсону, панно представляет собой «визуальную игру слов», где каждое изображение содержит в себе подсказку, намекающую на кличку лошади^[44]. Данный элемент искусства считается в высшей степени оригинальным, так как «провести точные параллели не представляется возможным»^[44].

Предположительно, целью владельца мозаики было увековечивание памяти о лошадях и играх, по примеру панно с животными, которые можно найти в древних амфитеатрах. Количество изображённых коней могло соответствовать группе, участвующей в цирковых гонках^[45]. Эннабли предположил, что данный предмет искусства посвятили скачкам, проходившим в цирке Карфагена (такие изображения были распространены в III и IV веках)^[46][47]. Существует также следующее предположение: эта мозаика привязывалась к какому-то событию, проходившему в столице Римской империи, поскольку обнаруженные на тех территориях эпиграфические надписи могут быть связаны с карфагенскими ребусами^[48].

Цвета упряжек лошадей символизировали команду, к которой они относились. Некоторые юбиляры (т.е. болельщики или участники праздника) также надевали цветные туники. На мозаике видны синие и красные цвета, которые, с политической точки зрения, выражали как консервативные и аристократические идеалы^[49]. Панно, предположительно, висело в здании с колоннами, где обнаружили другую мозаику, посвящённую синей партии ипподрома^[39].

Описание команд лошадей по ходу игры позволяло хозяину заведения, где проводились гонки, представлять их в оригинальном ключе, избегая при этом монотонного зачитывания списка участников, а также демонстрируя свою оригинальность и смекалку^[20][44]. Предполагалось, что гости, вошедшие в главный зал, находили, таким образом, тему для обсуждения^[44]. Однако расшифровать ребусы было не так просто^[50]: некоторые, на первый взгляд, простые панно истолковывали по-разному, а другие выглядели ещё сложнее. Мозаика в зале аудиенций вызывала научные дебаты, известные как «застольные вопросы»^[39], где участники могли похвастаться собственным видением эстетики^[48].

Якуб отрицает все возможные интерпретации и предполагает, что вилла принадлежала богатому аристократу, который жил в начале IV века. Размеры здания говорят о следующем: хозяин предпочитал роскошь^[51], к тому же, качество отделки указывает на значительные финансовые затраты и высокий уровень эрудиции владельца, что особенно заметно, если судить по игре в ребусы, где угадывали клички лошадей^[17].

Африканский каталог мозаики, появившийся во II и III веках^[52], вдохновлял другие страны (особенно во времена Поздней античности)^[53], так как архитектурные мотивы переносили из Африки в Сицилию^[54]. Согласно Эннайферу, композиция, дополненная изображением лошадей, которую обрамляла рама с фризами и сценами детской охоты, представляет собой «богатый каталог моделей, повлиявший на нескольких художников», включая тех, кто работал над созданием Виллы дель-Казале (эту постройку Саломонсон относит к 310-375 годам)^[21][55].

Данная мозаика, благодаря «исключительному разнообразию изображений скаковых лошадей, дарит удивительное представление об обширном тематическом каталоге, присущем мастерам Проконсульской Африки»^[56].