Маски (опера)

Премьера, которой предшествовала широкая рекламная кампания^[2], состоялась 17 января 1901 года одновременно в шести итальянских оперных театрах: миланском театре «Ла Скала» (главные партии исполняли Энрико Карузо (Флориндо) и Эмма Карелли (Розаура); дирижировал Артуро Тосканини); театре Карло Феличе в Генуе; театре Реджо в Турине; театре Костанци в Риме (главные партии пели Селестина Бонинсенья, Биче Адами и Амедео Басси; в роли рассказчика в прологе выступал актёр Луиджи Рази^[3]; дирижировал сам Масканьи)^[2]; венецианском театре «Ла Фениче»; и Филармоническом театре в Вероне. Два дня спустя состоялась премьера в неаполитанском театре «Сан-Карло»^[4]. (Показ в Неаполе был отложен из-за болезни тенора Джузеппе Ансельми^[2]).

Несмотря на прекрасную музыку^[5], опера имела успех только в Риме. В остальных театрах она с треском провалилась. А в Генуе представление даже пришлось прервать: опера была освистана зрителями прямо по ходу действия^[6]. Итальянская поэтесса А. Негри назвала это «самым потрясающим провалом во всей истории итальянской оперы»^[7].

В своей статье «Оперная драматургия Пьетро Масканьи в контексте упадка романтической оперы» доктор искусствоведения Д. И. Попов из Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского так объясняет причину неуспеха:

«С точки зрения современной эстетики „Маски“, пожалуй, самая революционная из опер Масканьи, и не будет преувеличением назвать её первой постмодернистской оперой. В ней всё откровенно несерьезно, всё фальшиво, всё натянуто и всё является тем, что в постмодернистской эстетике обозначается как „симулякр“, обман, не скрывающий того, что является обманом. Сюжет, отношения между персонажами, их мотивы, их достижения или поражения — всё непрерывно развенчивается как условное, искусственное и на ходу придуманное. По-видимому, опера задумывалась как прославление традиционной комедии масок, вот почему в ней непрерывно подчеркивается „театральность“ происходящего, его вымышленный и игровой характер. Но на практике „Маски“ превратились в высмеивание итальянского театра, ведь очарование любого театрального действия как раз и состоит в том, что в него верят. „Маски“ же, предвосхищая постмодерн, призывают ему не верить ни на одну секунду. Надо ли говорить, что для постмодернизма время ещё не пришло?»^[8].

Композитор и музыкальный эссеист Андрей Тихомиров видит причину в том, что Масканьи не хватало таланта музыкального драматурга, а его персонажам недоставало характерности.

«Его операм свойственна некая „вербальная“ избыточность, тормозящая действие. Сцены и эпизоды, с учетом наличествующего в них тематического материала, а главное, способов его развития, длятся в полтора-два раза дольше, чем требует сценическое время и слушательское внимание», — пишет Тихомиров в своей статье «Баловень фортуны». В результате, «Масканьи, образно выражаясь, с комфортом расположился в пасти сразу двух чудовищ <…>: Сциллы немецкого симфонизма и Харибды музыкального реализма. Его музыка перестает следовать логике собственного развития и утрачивает связанные с этой логикой формы. Зато она „прогрессивно“ приклеивается к драме. Но, перетекая из драмы, выраженной музыкой, в драму, иллюстрированную музыкой, опера неминуемо становится „плоской“, теряет музыкальную многослойность, а вагнеровская „бесконечная гармония“ на итальянской почве превращается в красивый поезд без расписания, вяло катящийся непонятно куда и прибывающий непонятно когда»^[6].

Американский музыковед Алан Маллах так же отмечает, что «сценарий оперы получился драматургически слабым и распался на серию эпизодов»^[3].

В течение следующих четырёх лет опера спорадически исполнялась только в Италии (за её пределами она распространения не получила)^[3], а затем и вовсе подверглась забвению.

В 1931 году Масканьи переработал партитуру, однако это так же не поспособствовало долгосрочному успеху произведения. Немногочисленные постановки в конце XX — начале XXI века были встречены критиками с некоторым интересом.

В октябре 2024 года постановкой «Масок» открылся Уэксфордский оперный фестиваль. Режиссёр Стефано Риччи переосмыслил сюжет, поместив действие в роскошный спа-салон. Персонажи посредством различных косметических процедур сбрасывают внешние маски, обнажая свой внутренний мир. А рассказчик в прологе (роль которого исполняет британский актёр Питер Маккэмли выступает также в роли психоаналитика^[1].

Риччи также выступил и сценографом в паре с Элеонорой де Лео. В качестве художника по костюмам был привлечён Джанлукка Скибба. Партии исполняли: Лавина Бини (Розаура), Эндрю Морстайн (Флориндо), Иоана Константин Пиплеа (Колумбина), Гиллен Мунгия (Бригелла), Джорджо Каодуро (Тарталья), Мариано Ороско (Панталоне) и Бенуа Жозеф Мейер (Арлекино). За дирижёрским пультом стоял Франческо Чиллуффо^[1].

В прологе странствующая труппа комедии дель арте и её импресарио представляют персонажей, которых они собираются сыграть.

Розаура и Флориндо влюблены друг в друга, однако отец девушки, богатый землевладелец Панталоне де Бизоньони, против их союза. Он намерен выдать дочь за капитана Спавенто. Влюблённым помогают их слуги, Бригелла и Коломбина. Сговорившись, они разыгрывают хитроумный спектакль: убедив Розауру сделать вид, что она подчиняется воле отца, во время свадьбы они подсыпают в вино «волшебный» порошок, который заставляет людей говорить всё время только правду. Бригелле с Коломбино берётся помогать слуга Капитана, Арлекино. Он крадёт у хозяина чемодан с важными документами-уликами. Чемодан попадает в руки доктора Грациано, который вместе с Бригеллой разоблачает в капитане двоеженца и мошенника. Когда обман капитана вскрывается, Панталоне соглашается на брак Розауры и Флориндо, которые в свою очередь обещают ему вскорости подарить внука^[3].

Единственная часто исполняемая ария из «Масок» — «Quella è una strada», юмористическая ария, исполняемая заикой Тартальей.

• А. Фелле, М. Дж. Гальего, В. Ла Скола, Дж. Саббатини, Э. Дара, А. Ромеро, О. Ди Кредико, К. Шоссон, Н. Портелла. Оркестр и хор Муниципального театра Болоньи, дирижёр Джанлуиджи Джельметти. Ricordi (RFCD 2004)/ Fonit Cetra (RFCD 2004), 1990 г. (Запись живого представления в декабре 1988 г.)^[9].
• Антонио Кассинелли, Сеси Броджини, Феррандо Феррари, Елена Риццери, Амедео Бердини, Афро Поли; дирижёр Бруно Бартолетти. Триест, 1961 г. Gala GL 100.731.