Карпатский рейд

В мемуарах никто из партизанских лидеров не пишет, какие конкретно задачи ставились перед партизанами руководством УШПД и ЦК КП(б)У. На основании отдельных реплик из их мемуаров можно сделать вывод, что основной задачей партизан под руководством С. А. Ковпака было уничтожение всех нефтяных промыслов, расположенных в районе Борислава и Дрогобыча, но многие исследователи не разделяют эту точку зрения.

По мнению Майкла Флоринского, изложенном в энциклопедии «McGraw-Hill», главной задачей Карпатского рейда, как и других партизанских рейдов 1943—1944 годов, было всё же создать чувство «вездесущности» советской власти и её постоянного присутствия даже на оккупированных фашистами территориях, а кроме того напомнить о неизбежном возвращении коммунистов на эти земли и неотвратимом наказании всех пособников и помощников фашистов. Также на советских партизан возлагалась задача дать бой фашистским прислужникам, что те и выполнили в полной мере^[1].

Аргентинский исследователь советского партизанского движения Энрике Мартинес Кодо предполагает, что помимо захвата нефтяных полей, в задачи партизан входило идти на запад, чтобы вступить в контакт с коммунистическими партизанами Словакии, и далее на юг, с красными партизанами маршала Тито^[2].

По мнению же украинского журналиста Юрия Сандула, диверсии на нефтепромыслах, изучение ситуации в оккупированной Западной Украине, демонстрация советской силы её жителям — всё это было второстепенным заданием Ковпака. Главное — прийти в Карпаты и остаться там. Создать в горах партизанский край, подготовить базу для прихода туда других партизанских соединений^[3].

П. П. Вершигора, в книге «Люди с чистой совестью» пишет, что одним из наиболее значительных успехов рейда он считал подрыв крупного ж/д моста на участке Тернополь- Волочиск. Так как по этой трассе непрерывным потоком шли немецкие эшелоны с военной техникой, разрушение моста привело к срывам снабжения немецких войск в самый критический момент Курской битвы^[4]. К моменту рейда, Юго-западная железная дорога Украины оставалась единственной, не подверженной нападениям партизан, поэтому основной поток немецких военных грузов на Восточный фронт шел по ней.

Первоначально Ковпак вообще не должен был идти в Карпаты. Согласно разработанному зимой «Оперативному плану боевых действий партизан Украины на весенне-летний период 1943 года» ковпаковцам было приказано вывести из строя железнодорожные узлы Жмеринка (май), Казатин (июнь) и Фастов (июль). В Черновицкую область планировалось направить партизанское соединение Наумова. Однако в связи с большими потерями соединения в ходе Степного рейда и последовавшей болезнью Наумова изначальный план пришлось скорректировать^[5].

К лету 1943 года Ставка Верховного Главнокомандования располагала информацией о планируемой немцами операции «Цитадель». УШПД торопил Ковпака с выступлением в рейд, но Сумское партизанское соединение только что вышло из тяжёлого похода по Правобережной Украине и нуждалось в отдыхе. Ковпак медлил и игнорировал приказы Центра. Чтобы ускорить начало партизанской операции начальник УШПД Т. А. Строкач 6 мая лично прибыл в Полесье^[6]. Его визит возымел действие, но из-за спешки Ковпаку не удалось подготовить соединение к походу должным образом. В частности, УШПД забыл обеспечить партизан топографическими картами, что отрицательно сказалось на разработке маршрутов движения и проведении боевых операций^[7]. Присланные с Большой земли рации для внутренней связи оказались маломощными с радиусом действия до 10 километров, вследствие чего батальоны и отдельные группы партизан постоянно теряли связь со штабом соединения^[8]. Рация для связи с центром не была укомплектована запасным аккумулятором и, в конце концов, вышла из строя^[9]. Но главное, не были предусмотрены варианты снабжения партизан в ходе рейда вооружением и продуктами питания, а также эвакуации раненых. Ковпак вынужден был тянуть за собой обоз из 255 тяжелогружённых подвод, вследствие чего партизанская колонна растягивалась на 5-6 километров. Из-за обоза пересечение железных и шоссейных дорог занимало от сорока минут до часа^[10]. Именно во время таких переходов немцы настигали партизан и навязывали им тяжёлые бои. Из отчёта Ковпака также следует, что его рейд в Карпаты должны были поддержать другие партизанские соединения (А. Н. Сабурова, И. И. Шитова и С. А. Олексенко, В. А. Андреева, Я. П. Шкрябача, Я. И. Мельника и А. М. Грабчака), но они не выполнили приказ УШПД^[7][11]. Именно отсутствие поддержки со стороны крупных рейдирующих соединений украинских партизан назвал главной причиной неудачи Карпатского рейда Бережной^[12]. Анализируя процесс подготовки Сумского партизанского соединения к Карпатскому рейду, некоторые исследователи не без оснований пришли к заключению, что он являлся бессмысленной и даже преступной авантюрой УШПД, заранее обречённой на провал^[13].

Данные о численности партизан, выступивших в Карпатский рейд, разнятся. Известно, что на начало июня Сумское партизанское соединение насчитывало 1928 бойцов^[5]. Однако после Сталинского рейда среди ковпаковцев было много раненых и больных, значительная часть которых была вывезена на Большую землю. Вероятно, часть партизан, неготовых к длительным переходам, также была оставлена в лагере Сабурова. Сам Ковпак в дневниковой записи указал цифру 1903 человека (русских — 684, украинцев — 598, белорусов — 405 , других национальностей — 197, неподданных СССР — 19)^[14], однако в отчёте о рейде фигурируют только 1657 бойцов и командиров^[7]. По данным заместителя начальника штаба В. В. Войцеховича число выступивших в рейд партизан составляло 1517 человек^[15]. На вооружении ковпаковцы имели две 76-мм и пять 45-мм пушек, 32 противотанковых ружья, 10 батальонных и 42 ротных миномёта, около 200 ручных и станковых пулемётов, 470 автоматов различной конструкции^[16].

12 июня 1943 года в шесть часов вечера Сумское партизанское соединение, которому накануне был присвоен войсковой номер 00117, выступило из Милошевичей^[15][17]. Миновав Глушковичи и Беловеж, вечером 16 июня ковпаковцы заняли Сновидовичи, а в ночь на 17 июня перешли железную дорогу Сарны — Олевск в 9 километрах восточнее Ракитного, вступив в район, контролируемый Полесской сечью. 21 июня батальон украинских националистов попытался остановить продвижение советских партизан на реке Случь у села Бельчаки, но Ковпак скрытно переправил одну роту через реку и нанёс противнику неожиданный удар с тыла. Около 200 бульбовцев было уничтожено^[18].

Форсировав Случь, Ковпак повёл соединение на северо-запад, чтобы обойти Ровно с севера. Переход сопровождался непрерывными стычками с отрядами украинского националистического подполья. Вступать в прямое столкновение с советскими партизанами они не решались, ограничиваясь обстрелами из засад, но небольшим группам разведчиков, действовавшим на некотором отдалении от основных сил, на первых порах пришлось тяжело. Ковпак распорядился увеличить численность разведгрупп до 20-25 человек и выделить им по два пулемёта, что помогло решить проблему^[19]. При прочёсывании леса было уничтожено до 15 националистов и ещё 30 захвачены в плен^[20].

В ночь с 24 на 25 июня ковпаковцы перешли железную дорогу Ровно — Сарны у станции Каменная Гора и к утру вышли на берег Горыни у села Корчин, где натолкнулись на курень Полесской сечи под командованием Гонты^{[! 1]}. Заняв оборону в селе Звизджо на левом берегу реки, бульбовцы отказались пропустить советских партизан. Ковпак приказал выдвинуть на берег артиллерию и открыть огонь по селу, однако этому воспротивился Руднев, предложивший решить дело мирным путём. Между командиром и комиссаром произошла крупная ссора. Руднева поддержало большинство партизан, и Ковпак вынужден был уступить. К трём часам ночи Гонта согласился дать партизанам дорогу в обмен на освобождение пленных бульбовцев. Остаток ночи ушёл у ковпковцев на строительство наплавного моста. К 7.00 соединение в полном составе переправилось через Горынь и вступило в Цуманские леса^[21].

27 июня на днёвке близ села Берестяное ковпаковцы встретились с отрядом «Победители»^[22]. Медведев сообщил Ковпаку, что в Ровно и его окрестностях нет крупных воинских подразделений, способных активно противостоять крупному партизанскому соединению. Захваченные разведчиками языки также сообщили, что малочисленные гарнизоны противника имеют приказ вести с партизанами только оборонительные бои^[23]. Получив информацию, Ковпак решился покинуть леса и совершить переход в Подолию по степным районам Волыни^[24]. Последний день пребывания в Цуманских лесах партизаны отметили диверсионными акциями. В ночь на 29 июня на разных участках железной дороги Ковель — Ровно было пущено под откос 5 эшелонов. К утру ковпаковцы уже были в Малине, в 18 километрах юго-восточнее Луцка^[25]. Далее Ковпак двигался на юго-восток, в обход города Дубно, останавливаясь на днёвки в небольших лесах Дубенщины. По пути советским партизанам неоднократно приходилось сталкиваться с отрядами ОУН. Если с бандеровцами удавалось договориться о нейтралитете^[26], то встречи с мельниковцам, как правило, заканчивались боем^[27]. 2 июля соединение Ковпака вышло на границу Тарнопольской области, расположившись на южной окраине Кременецкой пущи в районе Шумска^[28][29].

Начало Карпатского рейда соединения партизан Сидора Ковпака можно указать с точностью до часа — 12 июня 1943 года, 18:00, от села Милошевичи на украино-белорусской границе в Карпаты отправились 1517 бойцов. Артиллерия соединения состояла из двух 76- и пяти 45-миллиметровых пушек, нескольких миномётов разного калибра. Телеги партизан были перегружены взрывчаткой и боеприпасами^[3], обоз растягивался по дороге на 8—10 километров, передвигался только ночью, по неосновным, заброшенным дорогам. Напротив каждого крупного гарнизона выставлялся заслон (мелкие гарнизоны уничтожались), диверсионные группы непрерывно совершали диверсии далеко от обоза (вне его пути), оттягивая на себя внимание противника^[30]. 24-25 июня при форсировании речки Горынь между селами Корчин и Звездовка Костопольского района Ровенской области авангард соединения столкнулся с бойцами Украинской повстанческой армии, которые пытались помешать переправе. После переговоров, инициированных Семёном Рудневым, дело было улажено и бойцы УПА без боя пропустили партизан^[31][32]. Ещё одно боестолкновение с украинскими повстанцами на Волыни партизаны Ковпака имели 30 июня в селе Обгов (ныне Сосновка) на Дубенщине. В ходе переговоров уповцы согласились на прекращение огня^[33].

Для ликвидации Сумского партизанского соединения противник сформировал группировку общей численностью до 50 000 человек. В её состав вошли 4-й, 6-й, 13-й, 23-й полицейские полки СС, переброшенный из Норвегии 26-й горно-полицейский полк СС, 374-й горнострелковый полк, три венгерских горнострелковых полка, батальон бельгийцев, батальон кавказских добровольцев, части вспомогательной полиции и полевой жандармерии. Командовать операцией было поручено обергруппенфюреру СС Ф. В. Крюгеру, специалисту по антипартизанской борьбе и знатоку Карпат. В распоряжение Крюгера также были выделены 2 самолёта-разведчика и 9 тяжёлых истребителей-бомбардировщиков Ме-110^[34].

Появление Ковпака на границе дистрикта Галиция в конце июня 1943 года стало полной неожиданностью для оккупационных властей. Раньше они имели дело только с небольшими диверсионными и разведывательными группами советских партизан, борьба с которыми не требовала содержания значительных полицейских сил. Действовавшее в этих местах многочисленное оуновское подполье было занято резнёй польского населения, поэтому железные дороги работали на полную мощность и практически не охранялись^[19]. За сутки через Тарнопольский железнодорожный узел в сторону фронта проходило до 40 составов^[34].

Учитывая благоприятную военно-политическую обстановку, Ковпак решил развернуть диверсионную работу на широком фронте. В ночь с 5 на 6 июля партизанами были взорваны 3 железнодорожных моста через Горынь и Горынку длиной 125, 50 и 30 метров. Ночью 8 июня взлетел на воздух стратегически важный 175-метровый железнодорожный мост через Гнезну у Дычкова, а также два моста на шоссе Тарнополь — Волочиск у сёл Смыковцы и Ступки^[35][36]. Тарнопольский гарнизон был поднят по тревоге и начал преследование осуществившего диверсию 4-го батальона, но партизанам удалось скрыться в небольшой роще у села Качановка, где в тот момент располагались основные силы соединения. Подтянув дополнительно полицейский гарнизон из Скалата, в 16.00 противник силами до 300 человек атаковал партизан. Но силы были не равны. Стремительной контратакой ковпаковцы опрокинули вражеские цепи. В бою у Качановки противник потерял 95 человек. Среди убитых был и комендант шуцполиции Тарнополя^[7][37][38].

Воспользовавшись ситуацией, партизаны беспрепятственно заняли Скалат. В городе были обнаружены крупные склады с продовольствием, обмундированием и мануфактурой. Большая часть захваченного имущества была роздана населению. Из Скалатского гетто было освобождено около 300 евреев, часть из которых влилась в ряды партизанского соединения. Из добровольцев была сформирована 7-я отдельная рота^[39]. В четыре часа утра 9 июля ковпаковцы покинули Скалат и направились к Сатановскому лесу, протянувшемуся на несколько километров вдоль реки Збруч. Перед уходом они взорвали электростанцию, хлебозавод, склад с горючим и все мосты в городе и близлежащих сёлах, вывели из строя оборудование в расположенной неподалёку каменоломне^[40][41].

Диверсии Ковпака на коммуникациях Тарнопольского железнодорожного узла вызвали, по выражению профессора Веденеева, «тевтонскую ярость» в Берлине. Через Тарнополь проходил основной путь снабжения группы армий «Юг». В самый разгар Курской битвы немецкому командованию пришлось срочно перестраивать логистику: более 80 эшелонов с техникой, боеприпасами и живой силой пришлось возвращать в Краков, а затем гнать на фронт кружным путём через Румынию и Молдавию. Гиммлер в телеграмме на имя обергруппенфюрера Бах-Зелевского потребовал немедленно уничтожить банду Ковпака, а его самого захватить живым или мёртвым. За голову Ковпака была объявлена награда в 100000 злотых^[34][42].

Ковпак хорошо понимал, что после диверсий в Галиции немцы не оставят партизан в покое, поэтому торопился^[43]. Однако в ночь на 10 июля начался проливной дождь, продолжавшийся без перерыва двое суток. Земля раскисла настолько, что двигаться не могли даже незапряжённые лошади. Погода задержала Ковпака в Сатановском лесу на три дня, что позволило противнику блокировать все пути на запад. Уже 11 июня переброшенный из-под Кракова 4-й полицейский полк СС заняли оборону на Гниле и Збруче от Гусятина до Товсте. Прорываться Ковпак решил у села Раштовцы^[44][45].

В ночь на 13 июля 1-й и 4-й батальоны атаковали Раштовцы и связали эсэсовцев боем. В это время основные силы соединения благополучно перешли Гнилу по мосту в полукилометре к северу от села. Чтобы наверстать упущенное время, Ковпак распорядился посадить весь личный состав на подводы. Часть имущества партизанам пришлось бросить в Сатановском лесу, но это решение позволило партизанам преодолеть за ночь около 50 километров по плохой дороге и значительно оторваться от противника^[46][47].

На рассвете соединение остановилось в небольшой роще между сёлами Скоморошье и Звиняч. Из-за редколесья партизанам не удалось должным образом замаскировать место стоянки, что дало возможность немцам нанести прицельный удар с воздуха. Два Ме-110 сбросили на лагерь бомбы, а затем обстреляли его из пушек и пулемётов. В результате налёта несколько партизан погибло. С этого дня немецкая авиация неотступно преследовала ковпаковцев, сильно осложнив им жизнь^[48][49]. И хотя за два ночных перехода партизаны преодолели почти 90 километров, опередить противника на пути к Днестру Ковпаку не удалось. Немцы успели укрепиться по правому берегу реки, надёжно перекрыв партизанам путь к Биткувским нефтяным промыслам^[47]. Захватить мост у Галича ковпаковцы не смогли. Пришлось искать другой путь. В ночь на 16 июля кавалерийский эскадрон Лёнкина совместно с ротой Карпенко овладел мостом через Днестр у села Сивка, и к пяти часам утра соединение в полном составе переправилось на правый берег^[50][51].

Отступление от начального плана вызвало новые трудности. Теперь Ковпаку было необходимо форсировать ещё и горную Ломницу со стремительным течением. Мосты на реке отсутствовали, а пригодные для переправы обоза броды у сёл Блюдники и Медыня уже были заняты врагом. Весь день, до самой темноты, противник непрерывно бомбил с воздуха и обстреливал артиллерией лес, в котором расположилось соединение Ковпака. В десять часов вечера 16 июля партизаны пошли на прорыв. Ковпак рассчитывал захватить хотя бы один из бродов, поэтому штурмовые батальоны атаковали позиции противника одновременно у Блюдников и Медыни. Однако после четырёхчасового боя они не смогли выполнить поставленную боевую задачу^[52][53]. Исход сражения на Ломнице решили героические действия 3-й, 6-й, 9-й и 13-й рот, которые скрытно от противника по горло в ледяной воде перешли реку у села Темировцы и стремительным ударом вдоль реки очистили берег на расстояние до 10 километров^[54][55]. В три часа ночи соединение переправилось через Ломицу и ушло в Чёрный лес. Во время переправы из-за сильного течения партизаны потеряли почти всех овец, которые должны были составить основу рациона питания в Карпатах^[56][57].

Чтобы закрыть Ковпаку дорогу к Биткувским нефтяным промыслам, немцы спешно перебросили в Рассульну 4-й полицейский полк СС, ранее уже потрёпанный ковпаковцами на Гниле. Но остановить партизан он не смог. В ночь на 19 июля ковпаковцы разгромили эсэсовцев, уничтожив до 300 вражеских солдат и офицеров, и захватили штаб полка^[58]. В 3 часа ночи Ковпак с боем взял Солотвин, а к утру был в Маняве, за которой начиналась дорога в Карпаты. В Маняве партизаны взорвали 4 нефтевышки, сожгли нефтеперегонный завод и 60 тонн нефти и бензина^[59]. С рассветом начался подъём в горы. На склонах Погара партизан атаковала вражеская авиация. В результате бомбардировки 5 человек было убито, 23 — ранено. Погибло более 100 лошадей^[60].

В ночь на 20 июля группы подрывников, усиленные автоматчиками, ушли на Биткувское плато. Как вспоминал сам Ковпак: «Пламя пожаров озарило склоны Карпатских гор… ночью было светло как днём, а от горящей нефти стоял кругом такой треск, воздух так дрожал, что не было слышно гула моторов немецких самолётов, не дававших нам покоя даже ночью»^[61]. И хотя из-за быстрой переброски немецких войск в район промыслов довести дело до конца не удалось^[62], ущерб врагу был нанесён значительный: в период с 20 по 24 июля взорвано до 40 нефтяных вышек, 13 нефтехранилищ, озокеритный и три нефтеперегонных завода, две нефтеперекачивающих станции и химическая лаборатория^[63][64]. Особенно сильный урон был нанесён нефтепромыслу у села Яблонька. Он не был обозначен на карте, и ковпаковцы о нём не знали. На него случайно наткнулся отставший после боя за Рассульню батальон Матющенко. Охрана при появлении партизан разбежалась, и польский инженер указал подрывникам наиболее значимое для добычи нефти оборудование. Были уничтожены все нефтевышки, насосы, помпы, моторы, бак для переработки нефти вместимостью 750 тонн и, главное, взорван нефтепровод, тянувшийся от нефтепромысла к железной дороге. Через повреждённую трубу из подземных нефтехранилищ в Быстрицу Солотвинскую было слито 50 тысяч тонн переработанной нефти^[34][65].

Тем временем основные силы партизанского соединения спустились с Погара и по узкой долине вышли к реке Быстрица Надворнянская в районе села Соколовица. Здесь Ковпак планировал дождаться возвращения диверсионных групп, но противник быстро перебросил крупные силы в Пасечну. 2-й батальон Кульбаки не сумел удержать переправу через реку, чем поставил соединение в сложное положение. Пришлось спешно сниматься с места и отступать долиной Быстрицы в горы. Днём 21 июля ковпаковцы заняли оборону на рубеже Зелёна — Черник^[66].

Обойдя Ровно с запада, Ковпак резко повернул на юг, пройдя через всю Тернопольщину. В ночь на 16 июля партизаны переправились через Днестр по мосту севернее Галича и вошли в горы. И уже вечером того же дня немцы, — Василий Войцехович пишет о 60 тысячах солдат^{[Прим. 2]}, — блокировали соединение на 8-10 кв. км. Две недели (25 июля — 3 августа) Ковпак маневрировал по горам, прорывая одно окружение за другим, а было их свыше 20. За это время соединение потеряло всё тяжёлое оружие, обоз и конный состав — как ездовых, так и кавалерийских коней, часть из которых пошла партизанам в пищевое довольствие, ввиду голода и отсутствия пищи^[3].

Штабом (при обсуждении идеи комиссара Руднева) принимается решение штурмовать город Делятин, захват которого открывал путь к переправе через реку Прут, чтобы долиной этой реки уйти на восток. Атака партизан на Делятин в ночь на 4 августа удалась и привела к уничтожению 4 шоссейных и 3 железнодорожных мостов. Ковпак в своем докладе оценил потери противника в 500 солдат и офицеров, 1 танк, 1 бронемашину, 85 автомашин, 3 мотоцикла. Люди впервые за много дней поели хлеба, запаслись едой. Успех выхода соединения из окружения сильно зависел от захвата и удержания переправы через Прут. Авангарду с комиссаром Рудневым во главе удалось захватить мост через реку. Немцы, пытаясь не дать партизанам вырваться из окружения, стали перебрасывать к Делятину дополнительные силы автоколоннами. На автоколонну немецкого горнострелкового полка, выдвигавшегося из Коломыи к Делятину, у села Белые Ославы нарвался партизанский авангард Руднева. Комиссар Руднев принял роковое решение дать встречный бой и погиб с большей частью отряда. В 1946 году по заданию руководства Украинской ССР в Карпаты была отправлена экспедиция, чтобы выяснить судьбу комиссара Руднева. В её состав входил и Вершигора. В своей книге он сообщит о результатах поисков: «На горе Дил и в урочище Дилок мы нашли могилы погибших в Делятинском бою. 72 наших товарища остались там навеки.» Там же был обнаружен труп Руднева.

Непрерывными бомбёжками и непрекращающимися атаками Крюгер всё же вынудил Ковпака отступить дальше в горы. Партизаны двинулись на юго-восток вдоль хребта Горганы на Поляницу и Татарув^[67]. Однако противник успел перебросить в район Поляницы 13-й, 14-й и 23-й полки СС, 3 венгерских пехотных полка и части пограничной охраны^[68][69]. Прорвать вражескую оборону партизанам не удалось. 29 июля в лесу у Поляницы состоялось совещание партизанского штаба, на котором было принято решение о прекращении рейда^[70]. Итогом совещания стал окончательный разрыв отношений между Рудневым и Ковпаком^{[! 2]} и фактическое отстранение последнего от командования соединением. Пётр Кульбака вспоминал, что с этого момента у партизан не было единого руководства боевыми операциями^[71].

Согласно воспоминаниям Бережного, разговоры о необходимости прекращения похода начались ещё во время стоянки партизан в Зелёной. Их инициатором был Кульбака, но он был далеко не одинок в этом мнении^[70]. После тяжёлых боёв в долине Быстрицы Руднев и Базыма также предлагали Ковпаку как вариант дальнейших действий прорыв на Делятин с последующим выходом на равнину. Но Ковпак принял решение идти на Поляницу. Вершигора, не посвящённый в истинные цели рейда, назвал это решение самым неподходящим вариантом^[72], а во время перехода позволял себе критику в адрес командира^[73]. Сам Вершигора признавался, что обсуждал вопрос о прекращении похода с Рудневым ещё до начала совещания^[74].

После совещания Ковпак отдал приказ уничтожить тяжёлое вооружение «поскрипывая зубами»^[75]. Испытывая особую привязанность к артиллерии и протащив её, несмотря ни на какие трудности, через горы от Манявы до Поляницы, командир соединения вряд ли пошёл на этот шаг добровольно. Согласно воспоминаниям Бакрадзе, инициатива взорвать пушки и миномёты исходила от Руднева, считавшего их ненужной обузой. Вместе с партизанской артиллерией по приказу комиссара в лесу были оставлены все повозки и часть имущества, которое нельзя было унести на руках^[76].

Перевалив через хребет Яворник в ночь на 30 июля, ковпаковцы по долине реки Зеленица продвинулись на север и ночью 31 июля заняли полонину Щивка, где были окружены частями 26-го полка СС. В течение двух дней противник пытался сбросить партизан с высоты, но безуспешно. Не сумев сломить сопротивление ковпаковцев, немцы решились применить химическое оружие. Утром 3 августа немецкая авиация сбросила на Щивку бомбы с боевым отравляющим веществом, но удар пришёлся в пустоту. Накануне ночью партизаны скрытно оставили Щивку и перебазировались на гору Вовтарова, где начали подготовку к прорыву через Делятин^[7][77].

По данным разведки в Делятине располагался штаб генерала Крюгера и сильный гарнизон. В городе царило абсолютное спокойствие, так как немцы были уверены, что партизаны окружены и почти уничтожены в горах. Ситуация позволяла рассчитывать на эффект неожиданности, поэтому комиссар Руднев выбрал направлением удара Делятин^[78]. Ковпак в разработке плана по штурму Делятина участия не принимал, командовал операцией Руднев^[34][79].

Для штурма Делятина были сформированы две ударные группы. Первая в составе первого и третьего батальонов, под командованием Вершигоры должна была овладеть северной частью города, взорвать мосты на железных и шоссейных дорогах Делятин — Надворная, Делятин — Коломыя, а также захватить мост через Прут и село Заречье. Второй группе в составе двух батальонов под общим командованием Кульбаки необходимо было овладеть железнодорожной станцией и южной частью города, взрывать мосты на железной и шоссейной дорогах из Делятина на Яремчу, а затем продвинуться на Заречье и далее на Ославы Белые. Ковпак командовал резервом, состоявшим из роты Брайко и оставшихся без орудий артиллеристов, и должен был обеспечить проход через Делятин тыловых подразделений и санчасти^[80][81].

Руднев понимал, что наличие хороших шоссейных дорог позволит противнику быстро подтянуть к Делятину резервы, поэтому операцию необходимо было завершить до рассвета^[82]. В два часа ночи 4 августа партизаны начали штурм города, завершившийся полным разгромом вражеского гарнизона. Было уничтожено более 500 немецких солдат и офицеров, 1 танк, 1 бронемашина и 85 автомобилей, взорвано 3 железнодорожных моста длиной 410 метров, 4 шоссейных моста длиной 250 метров, железнодорожный эшелон, 1 паровоз и 45 вагонов, разрушена железнодорожная станция, где уничтожено всё путевое хозяйство^[7]. Крюгер бежал, не успев даже надеть брюки, и до вечера прятался в выгребной яме в Заречье. Однако дальше всё пошло не по плану. Изголодавшиеся партизаны вместо того, чтобы быстро покинуть город, бросились грабить продуктовые магазины и склады, а наевшись, многие засыпали прямо на улице^[62][83]. В результате последняя группа партизан покинула Делятин только к 10 часам утра^[84]. Руднев, вместо того, чтобы навести порядок, лично возглавил авангард и выдвинулся в направлении Олавы Белой, где ввязался во встречный бой с подошедшим на помощь делятинскому гарнизону 273-м горнострелковым полком. Попав в окружение, Руднев просил подкрепления, но помочь ему было некому. Оставшись без командира, партизанские батальоны рассыпались на отдельные группы, которые вели бой с превосходящими силами противника сами по себе. На поле боя у Заречья царил хаос. «Мы пытались прорваться на север или восток, роты бросались в атаки, вступали в рукопашные схватки, но сил наших не хватало, и при всём стремлении вперёд партизаны вынуждены были отходить к Пруту. В этом встречном бою, разыгравшемся на шоссе и возле него, на сопках, среди горящих машин, в которых рвались боеприпасы, нельзя было разобраться, где немцы, где партизаны, кто кого атакует — всё перемешалось». Так описывал картину происходящего Ковпак^[85]. Он с опозданием получил просьбу Руднева о помощи и отправил к нему на выручку роту Брайко, но последний не выполнил поставленную боевую задачу. Комиссар Руднев погиб^[34].

Потеряв в бою под Делятином 72 бойцов и командиров^[86], партизаны к вечеру 4 августа отступили в лес за реку Ославку и укрепились на холмах к югу от села Ланчин. К этому времени в составе соединения насчитывалось 1400 человек, в том числе 200 раненых^[7]. Несмотря на успешный захват Делятина, решить главную задачу — вырваться из окружения, ковпаковцы не смогли и оказались в ещё более плотном кольце. В этих условиях Ковпак и Вершигора приняли решение разделить соединение на шесть групп с правом самостоятельных действий^[87][88]. Согласно приказу № 406 от 5 августа 1943 года группы возвращались в Карпаты для дальнейшего выполнения задач, поставленных Верховным главнокомандующим и штабом УШПД. Местом сбора соединения был определён район высот Щивка, Лазак, Аршечна, куда все группы должны были выйти к 14 августа^[89][90].

Позже Ковпак принял решение разделить соединение на 7 групп, «из которых 6 групп боевых и одна пассивная, с ранеными, которую направил в глубь крупного леса». Из доклада Ковпака: «Путивльский п[артизанский] о[тряд] на три группы, Глуховский, Шалыгинский и Кролевецкий партизанские отряды поотрядно и санчасть под прикрытием 10 роты Путивльського п[артизанского] о[тряда]. … Начиная с 6 августа по 1 октября часть двигалась по группам, почти не имея связи между группами, несмотря на то, что каждой группе была придана рация. Очевидно технически наша радиоустановка не способна полностью обеспечить связь на любых расстояниях. Каждая группа в отдельности прошла самостоятельно по 700—800 километров по самостоятельному, диктовавшемуся обстановкой маршруту. … Некоторые группы проходили скрытно, уклоняясь от боев, другие, более сильные, отвлекали на себя противника. Этим самым давая возможность остальным группам проскочить безопасно наиболее насыщенные противником места.»

При возвращении из карпатского рейда Ковпак, чтобы оторваться от преследования карателей, временно вообще запретил радиопередачи. Их возобновили, когда немцы потеряли след соединения^[91]. Всего партизаны преодолели 2000 км за 100 дней по тылам противника, иногда покрывая до 60 км в сутки^[30].

Датой окончания рейда можно считать 21 октября 1943 года. Тогда Ковпак подписал свой отчёт о рейде для Украинского штаба партизанского движения (УШПД)^[3], в котором он указал, что отсутствие топографических карт сильно помешало всему рейду: «Такая „мелочь“, как топографические карты, которыми никак не удосужился снабдить отряды Украинский штаб партизанского движения, срывает большие дела. Обещали перед[ать], а в рейд ушли без карт. Отряд с хода не навалился на Борислав и Дрогобыч только потому, что не было ни одной карты этого района…»

Потенциальная угроза от рейда в Карпаты для немецко-фашистской власти была такова, что 8-я кавалерийская дивизия СС «Флориан Гайер» в полном составе с техникой была в срочном порядке переброшена с фронта в места предполагаемого появления партизан Ковпака^[92]. По разным оценкам, в ходе рейда было уничтожено от 13^[93] до 17^[94] фашистских гарнизонов, пущено под откос 19 эшелонов, взорваны 41 нефтевышка, 13 нефтехранилищ с 2290 тонн нефти, 3 нефтеперегонных завода, один нефтепровод (с. Быстрица, из трубопровода спущено в реку 25000 тонн нефти) и убито от трёх^{[Прим. 3]} до пяти тысяч^[94] немецких солдат и офицеров, взято пленных — 96. Также партизаны надолго вывели из строя железнодорожный узел Тернополь, существенно затруднив переброску войск под Курск, в самый разгар Курской битвы, за четыре дня до Сражения под Прохоровкой.

Появление Ковпака в Галиции вызвало беспокойство не только у оккупантов, но и у украинских националистов из Украинской повстанческой армии (УПА). Приход почти двух тысяч коммунистических партизан краевой провод ОУН (б) на западноукраинских землях расценил как угрозу для своего влияния на галичан. Архивные документы ОУН (б) отмечают: «В Галичине Украинская повстанческая армия не действовала, поскольку не было угрозы со стороны советских партизан, хотя Организация имела глубокие корни и шире вела организационную работу»^[95]. Было понятно — ковпаковцы будут пытаться заложить базу для развертывания партизанского движения в Карпатах. Националистическое подполье не могло допустить, чтобы советские партизаны овладели и контролировали карпатский регион, естественный ландшафт которого создавал подходящие условия для проведения рейдов и хорошо защищал от немецких карательных акций. 15 июля 1943 г. Главный Провод ОУН (б) издал приказ о формировании т. н. Украинской народной самообороны (УНС) — галицкого аналога УПА на Волыни^[96].

Правда, за исключением нескольких перестрелок, отрядам УНС повоевать с ковпаковцами не довелось. Руководитель УНС Александр Луцкий в будущем расскажет на допросе в НКВД, что «фактически отряды УНС свое задание по ликвидации советских партизанских отрядов Ковпака не выполнили. После нескольких вооруженных столкновений куреня „Черные черти“ с отдельными отрядами Ковпака в Прикарпатье, которые особых положительных результатов не дали, командный состав УНС, ссылаясь на слабую военную подготовку личного состава, в дальнейшем избегал встреч с отрядами Ковпака»^[97]. Иногда ковпаковцы старались находить общий язык с командирами УПА и противоборствующим сторонам удавалось расходится без боя^[98]. Более того, некоторые отделы УНС шли на сотрудничество с ковпаковцами, из ряда источников известно, что заместитель Ковпака — комиссар Семён Руднев вел переговоры с руководителями УНС в поселке Любижня близ Делятина^[99]. До сих пор ведутся споры вокруг гибели Руднева. Согласно альтернативной версии, его убили чекисты за попытки договорится с украинскими националистами о совместной борьбе против немцев. Эту версию выдвинул в начале девяностых годов участник партизанского движения на Украине, соратник Руднева и Ковпака Герой Советского Союза — Петр Брайко, но не смог привести никаких документальных доказательств в её пользу^[100].

Крымский историк Сергей Ткаченко утверждает, что именно отряды УНС разбили группировку Ковпака под Делятиным в августе 1943^[101]. В действительности же отряд Ковпака под Делятиным провёл бой не с УНС, а с немцами, о чём свидетельствуют документы отряда. Отряды Ковпака понесли серьёзные потери в боях под Делятиным, но значительной их части удалось выйти из окружения небольшими группами и пройти вглубь Карпат. Откровенно враждебная среда и слабая поддержка со стороны местного населения вынудило их уйти с территории Галиции. Несмотря на противодействие националистов, все отряды Сумского соединения хоть и с огромными потерями, но смогли дойти до Полесья. В ряде случаев, чтобы спокойно пройти сквозь украинские села, ковпаковцам пришлось переодеваться бандеровцами. До поздней осени на Коломыйщине и в Чёрном лесу украинские повстанцы ликвидировали небольшие группы ковпаковцев, отставшие от своих частей^[102]. Были случаи перехода некоторых партизанских групп на сторону УНС. Среди них были принудительно мобилизованные жители Западной Украины, но встречались и антисоветски настроенные жители Надднепрянщины.

По оценкам партийного руководства республики и Украинского штаба партизанского движения Карпатский рейд оказался «самым блестящим рейдом из всех, совершённых партизанами Украины».

В своём исследовании истории партизанской войны американский историк Уолтер Лакёр называет Карпатский рейд наиболее впечатляющей партизанской операцией 1942—1943 годов^[103]. По мнению канадского историка украинского происхождения Ореста Субтельного, считавшего главной целью рейда уничтожение карпатских нефтяных промыслов, основная задача решена не была, при этом политический и морально-психологический эффект был действительно впечатляющим^[104].

Немецкий военный историк Тимм Рихтер называет Карпатский рейд соединения Ковпака наиболее знаменитым из всех партизанских рейдов Второй мировой^[105].

Как отмечает канадский исследователь Пол Магоши, смелый рейд Ковпака по глубоким тылам немецких войск «подтолкнул» к вооружённому выступлению другие партизанские соединения^[106].

В городе Яремче установлен памятник советским партизанам, погибшим в ходе рейда.

Летом 2013 года активисты украинского националистического общества «Тризуб» повредили (поцарапали) памятную доску Ковпаку в Яремче, якобы «в ответ» на действия местных коммунистов, которые, несмотря на запрет местных властей, 4 августа 2013 года провели памятные мероприятия по случаю 70-летия Карпатского рейда под предводительством Ковпака).

Одним из командиров отрядов партизанского соединения, Платоном Воронько, — после войны ставшим известным советским поэтом, — в 1944 году была выпущена его первая книга стихов и песен «Карпатский рейд», посвящённая событиям и людям знаменитого партизанского рейда в Карпаты^[107].

Советским режиссёром, Народным артистом РСФСР Андреем Лобановым по мотивам документальной повести Петра Вершигоры «Люди с чистой совестью» был поставлен драматический спектакль о партизанском рейде Ковпака от Путивля до Карпат. Как о постановке спектакля отозвался сам Лобанов: «Мы играем в этой пьесе смешных, грубых, печальных, веселых. Но часто забываем о зерне — „люди с чистой совестью“. В спектакле должен быть ряд мест, где эта мысль идёт крупным планом»^[108]. Роль Ковпака в спектакле исполнил заслуженный артист РСФСР Георгий Черноволенко.

В заключительной ленте режиссёра Тимофея Левчука из кинотрилогии «Дума о Ковпаке» — трёхсерийном фильме под названием «Карпаты, Карпаты…» (1978) также показаны события Карпатского рейда, где благодаря военному мастерству Ковпака и мужеству партизан проваливаются попытки фашистов окружить и уничтожить военные соединения партизан. Роль Ковпака играет народный артист СССР Константин Степанков.