Иуда Искариот (повесть)

Замысел произведения о Иуде зародился у Леонида Андреева ещё в марте 1906 года в Швейцарии. В письме к брату Павлу Андреев попросил его прислать книги Эрнеста Ренана и Давида Штрауса, среди которых был теологическо-философский труд «Жизнь Иисуса». В мае 1906 года он говорил Александру Серафимовичу, что собирается написать «нечто по психологии предательства». Но приступил он к воплощению замысла в декабре 1906 года на Капри^[4].

Работа над произведением была завершена 24 февраля 1907 года^[5]. В том же году Максим Горький опубликовал её в 16-м сборнике «Знание»^[1].

В письме от 30 января (12 февраля) 1907 года Горь­кий писал своей супруге Екатерине Пешковой:

Леонид написал рассказ «Иуда Иска­риот и другие» — два дня мы с ним говорили по этому поводу, чуть не до сумасшествия, теперь он переписывает снова. Вещь, которая будет понята немногими и сделает сильный шум.

В воспоминаниях о Леониде Андрееве Максим Горький говорил, что к мысли о написании повести писателя подтолкнуло стихотворение Александра Рославлева «Иуде». По теме стихотворение Рославлева действительно схоже с произведением Андреева, но опубликовано оно было позже, в августе 1907 года в журнале «Образование». Горький вспоминал, что Рославлев читал своё стихотворение в 1903 году на квартире С. А. Скирмунта. Горький также вспоминал, что дал писателю ознакомиться с имевшимися в его библиотеке книгами об Иуде: драмой в стихах «Искариот» (1905) Николая Голованова, поэмой «Иуда Искариот» (1890) Павла Попова, переводом тетралогии «Иуда и Христос» финского поэта Юлиуса Векселля (1838—1907), писавшего на шведском языке, и рассказом Тора Гедберга «Иуда»^[1].

При жизни писателя повесть была переведена на немецкий (1908), английский (1910), французский (1914), итальянский (1919) и другие языки.

Иисуса предупреждали о дурной славе Иуды из Кариота, однако тот принял Иуду и включил в круг избранных учеников. Иуда был рыжий и безобразный, с бугристым черепом, словно разрубленным на четыре части. Одна сторона его лица была живой и подвижной, другая — застывшая с широко открытым слепым глазом с бельмом. У него был переменчивый голос: то сильный, то визгливый. Ученики поначалу относились к нему с неприязнью, но потом перестали замечать его безобразие. Иуда постоянно шокирует других своими словами и поведением. На вопрос о его отце он отвечал: «А кто был мой отец? Тот, кто сёк меня розгой? Или дьявол, козёл, петух? Разве может Иуда знать всех, с кем делила ложе его мать?» Такое отношение к родителям поражает апостолов. Иуда плохо говорит о людях, часто ошибается, но иногда оказывается прав. Фома принимает все его слова буквально и требует доказательств.

В одном селении Иисуса и его учеников приняли враждебно и даже хотели побить камнями. Иуда кинулся на толпу, крича, что Иисус не одержим дьяволом, что он такой же обычный и жадный до денег человек, как и все его ученики. Люди передумали их бить, а Иисус с учениками успели покинуть это место. Иуда ожидал, что ему будут благодарны ха спасение, но все были злы на него за ложь и клевету.

Однажды ученики развлекались тем, что кидали с обрыва камни. Иуда словно нехотя и по просьбе Фомы присоединился к развлечению, и вдруг оказалось, что он способен столкнуть с обрыва гораздо большие камни, чем Пётр. Пётр молит Христа помочь ему одолеть Иуду. «А кто поможет Искариоту?» — грустно отвечает Иисус.

Иуда был казначеем, и однажды ученики обвинили его в краже трёх динариев. Христос сказал, чтобы они не обижали брата Иуду — он может брать из казны сколько хочет. После этого Иоанн и другие апостолы целовали Иуду. Иуда был весел и говорил, что ему «приятно быть крюком, на который вывешивает для просушки: Иоанн — свою отсыревшую добродетель, Фома — свой ум, поеденный молью». Когда Иоанн и Пётр спорили, кто из них в Царствии Небесном окажется по правую руку Христа, каждому из них по отдельности Иуда подтвердил его первенство, а когда они подошли оба и задали тот же вопрос, Иуда с гордостью ответил: «Я!».

Иуда отправился к первосвященнику Анне и объявил ему, что хочет предать в руки закона обманщика Назарея. Лишь во второй визит Иуда убедил первосвященника, что Иисус опасен. Услышав цену за предательство, Иуда был возмущён, что так дёшево они ценят Христа. Но испугавшись, что найдётся тот, кто продаст дешевле, он соглашается на предложенную цену.

Совершив этот шаг, Иуда плачет, а потом замирает в задумчивости, «тяжёлый, решительный и всему чужой, как сама судьба». В последние дни он окружает Иисуса заботой и любовью. Иуда одной рукой предавёт Иисуса. а другой оберегает его от предательства, предупреждая всех об опасности и о том, что Учителя нужно беречь и заступаться за него, когда придёт время. Он крадёт у римских солдат два меча, чтобы вооружить учеников на защиту Учителя, но все, кроме Петра, отказываются взять меч (после смерти Иисуса ученики будут трактовать этот шаг как желание погубить и их тоже). После тайной вечери, ночью накануне предательства Иуда обращается к Иисусу: «Ты знаешь, куда иду я, господи? Я иду предать тебя в руки твоих врагов», он ещё надеется тот позволит ему остаться и не предавать его, просит освободить его от этой тяжкой ноши, но Христос молчит. И Иуда говорит: «Я иду».

В Гефсиманском саду Иисус просит учеников бодрствовать с ним, но они засыпают. Он будит их словами, что идёт предавать себя в руки грешников. Предавая Христа поцелуем, Иуда испытывает такую же скорбь, как Иисус накануне. Он целует Христа с величайшей любовью и нежностью, и в нём звучат голоса: «Да! Целованием любви предаём мы тебя. Целованием любви предаём мы тебя на поругание, на истязания, на смерть! Голосом любви скликаем мы палачей из тёмных нор и ставим крест — и высоко над теменем земли мы поднимаем на кресте любовью распятую любовь». Пётр, как предсказал Иисус, трижды отрекается от него. И до самой казни Христа с ним рядом только Иуда, объединённый с ним одним страданием. «Из одного кубка страданий, как братья, пили они оба, преданный и предатель, и огненная влага одинаково опаляла чистые и нечистые уста». Иуда смотрит в окно, как бьют Иисуса, а когда удары затихают, надеется, что солдаты поняли, что Христос — «самый лучший человек», но они бьют снова.

Иуда следует за Иисусом по пятам. Он пытается уговорить Фому поднять учеников и заступиться за Учителя. Но ученики видят в нём лишь предателя, боятся солдат и уповают на закон, что он помилует невиновного. Иуда по-прежнему надеется, что вот-вот все поймут, увидят святость Иисуса. Пилат понимает, что Иисус невиновен, но народ кричит: «Распни!», и он умывает руки. Иуда падает в ноги Пилату, но тот с отвращением отшатывается от него. До самой казни и даже во время неё Иуда продолжает думать: «А вдруг они поймут? Ещё не поздно».

После смерти Христа Иуда идёт в синедрион. Сначала он кланяется, играя прежнюю роль, но затем отбрасывает притворство и сообщает Анне и Каиафе, что он обманул их, что предал им невиновного, святого. Что на самом деле он их, а не Христа, предал на вечную гибель, потому что даже звери, море и горы восстали бы, узнав, что они оценили Христа в тридцать серебреников. Но это не трогает их сердца. Он швыряет в них деньги, заплаченные за предательство. Иуда обвиняет учеников в том, что они бездействовали: «Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идёт и делает всё». Ученики оправдываются, что если бы они умерли за Христа, кто дальше понёс бы его слово. На что Иуда возражает: «А что такое сама правда в устах предателей? Разве не ложью становится она?».

Иуда сообщает всем, что идёт вслед за Иисусом, отправляется к заранее намеченному место самоубийства. Он обращается к Христу с просьбой встретить его ласково и думает, что они потом вместе с ним вернутся на землю. Он вешается над обрывом и навсегда остаётся в памяти людей предателем.

Произведение написано в традициях поэтики экспрессионизма. Жанр в основном определяется как повесть^[2], философская повесть^[3], однако ряд исследователей называют произведение рассказом^[1][6]. Исследователь Н. Ю. Голованова отмечает притчевый характер повести: символичность, характерный зачин: «И вот пришел Иуда…», повторы союза «и», придающие повествованию эпическое звучание: «И был вечер, и вечерняя тишина была, и длинные тени ложились по земле — первые острые стрелы грядущей ночи…»^[7].

Одна из основных тем повести, не единожды поднимавшихся в литературе, — осуждение человечества, которое оказалось невосприимчивым к добру: не распознало Слово Божье, не вняло ему и убило мессию, который его принёс. Сюжет четырёх Евангелий, положенный в основу повести, автор почти не изменяет, но переосмысляет роль и образы основных персонажей, прежде всего Иуды и апостолов. По мысли Андреева, предательство Иуды было предопределено, ведь именно благодаря ему свершилась искупительная жертва и воскресение Христа, без которых люди не признали бы его как Спасителя^[3].

Тему предательства Леонид Андреев трактует неоднозначно: Иуда предаёт Христа лишь формально, подлинными предателями показываются апостолы. Андреев выводит образ Иуды за пределы чисто религиозного взгляда на мир и ищет истоки его трагедии в противоречивой человеческой природе^[8].

Иуда Искариот у Андреева оказывается гораздо умнее, сложнее и проницательнее остальных апостолов. С первых строк повести он предстаёт как человек «дурной славы», отверженный не только благопристойными, но и дурными людьми. На протяжении всей повести подчёркивается двойственность его облика и поведения: разделённое на две разные половины лицо, словно разрубленный череп («…за таким черепом не может быть тишины и согласия, за таким черепом всегда слышится шум кровавых и беспощадных битв»); лживость и правота, любовь и ненависть, глупое кривляние и мудрость, дурные и добродетельные слова и деяния^[9]. Исследователь А. В. Подгорская характеризует его двойственную сущность как «мучительное соединение света и тьмы, предательства и отцовской заботы о Христе»^[8]. Апостолов сначала отталкивает его безобразный вид, но потом они перестают замечать его безобразие. Однако относятся они к нему неоднозначно: то сравнивают с осьминогом и скорпионом, то целуют и выражают братскую любовь^[9]. Он обманывает, но постоянно сетует, что его обманули. Он любит и понимает Христа, но предаёт его. И даже идя на предательство, он хочет, чтобы Иисус удержал его. Евгений Чепкасов трактует этот момент как параллель евангельского «моления о чаше» в Гефсиманском саду. Только в Евангелии Иисус молит своего Отца пронести мимо чашу страданий, здесь с такой же мольбой Иуда обращается к Христу, но тот отвечает молчанием. Затем Иуда всячески пытается предотвратить трагедию: «Одною рукой предавая Иисуса, другой рукой Иуда старательно искал расстроить свои собственные планы». Даже во время казни он надеется, что люди одумаются, поймут, кого они хотели убить, и остановятся.

В некоторых фрагментах устами Иуды говорит Бог Отец: «Ах, больно, очень больно, сыночек мой, сыночек, сыночек. Больно, очень больно» — эти слова повторяет Иуда, когда Христа избивают солдаты. «Я здесь, сынок, здесь!» — кричит он, пробираясь сквозь толпу к Пилату, чтобы на коленях умолять его о помиловании Иисуса.

Когда после смерти Иисуса Иуда приходит к апостолам, он как бы заменяет собой воскресшего Христа. «Ученики Иисуса сидели в грустном молчании и прислушивались к тому, что делается снаружи дома. Ещё была опасность, что месть врагов Иисуса не ограничится им одним, и все ждали вторжения стражи… В это мгновение, громко хлопнув дверью, вошёл Иуда Искариот». В Евангелии в схожих обстоятельствах ученикам является Иисус. Евангельский Христос трижды спрашивает Петра: «Любишь ли ты меня?», и тот трижды утверждает, что любит. У Андреева же Иуда трижды гневно обличает всех апостолов за нелюбовь к Иисусу^[4][10].

Неоднозначность образа Иуды в произведении даёт основание исследователям для множества разнообразных трактовок мотивов его предательства: от вполне земных и человеческих, таких как обида и ревность, до метафизических — предопределённости этого поступка судьбой, или Богом, или не выраженным в словах намерением Христа^{[9][8][4][11][7]}.

Иисус у Леонида Андреева принимает Иуду, когда апостолы готовы были изгнать его. Однако он делает это не напрямую, а через Петра, считавшего его намерение. Он не приближает Иуду к себе, но вступается за него в сцене с соревнованием в силе и когда Иуда крадёт из общей казны три динария. Он осуждает Иуду, когда тот лжёт, чтобы его защитить, но молчаливо взирает на всю остальную его ложь. Также Иисус молчит, когда Иуда говорит, что будет первым подле него в Царствии Небесном и когда он просит остановить его, удержать от предательства. Обрекая Иуду на предательство и страдания, Иисус выступает в роли библейского Бога Отца.

Апостолы в повести изображаются трусливыми, глупыми и лицемерными. Иоанн высокомерный, а Пётр сравнивается с ослом: «Разве есть кто-нибудь сильнее Петра? Когда он кричит, все ослы в Иерусалиме думают, что пришёл их Мессия, и тоже поднимают крик». Иуда отличается от них острым парадоксальным умом, истинным пониманием слов Христа и преданной любовью к нему^[4][10].

Некоторые современники, соотнеся сюжет повести с событиями 1905 года в России, трактовали её как «апологию предательства», поэтому осудили автора^[3]. Так, И. Е. Журавская писала:

...Попытка Л. Андреева представить Иуду необыкновенным человеком, придать его поступкам высокую мотивировку обречена была на неудачу. Получилась отвратительная смесь садистской жестокости, цинизма и любви с надрывом. Произведение Л. Андреева, написанное в пору разгрома революции, в пору чёрной реакции, по сути является апологетикой предательства… Это одна из самых позорных страниц в истории русского и европейского декаданса.

Константин Арабажин в книге «Леонид Андреев. Итоги творчества. Литературно-критический этюд» (1910) упрекал Андреева за отступление от евангельского сюжета: «Андреев пытается набросить тень и на одну из светлейших легенд мира — историю смерти и страдания Христа за людей»^[1].

Однако многие современники, в числе которых были Александр Блок, Максим Горький, Корней Чуковский, высоко оценили повесть. Блок писал:

За нею — душа автора — живая рана^[12].

Под впечатлением повести Леонида Андреева написана песня Егора Летова «Иуда будет в раю»^[13].

• 1991 — фильм Михаила Каца «Пустыня» (по мотивам повести «Иуда Искариот» и рассказа «Елеазар»)^[14].
• 2013 — фильм Андрея Богатырёва «Иуда»^[15].