История одного города (ЕГЭ-ОГЭ)

На время оставив работу над циклом «Помпадуры и помпадурши», М. Е. Салтыков-Щедрин загорелся идеей создания «Истории одного города», тематически родственной циклу. Первая публикация была осуществлена в журнале «Отечественные записки» и только потом в книжном варианте (1870), отредактированном с учётом специфики изданий такого вида^[4]. После этого книга была переработана автором ещё как минимум дважды^[1].

• Дементий Варламович Брудастый (органчик), градоначальник, у которого вместо мозга находится органчик.
• Двоекуров, градоначальник, сменивший Брудастого, вошёл в историю города как человек, умерший своей смертью.
• Пётр Фердыщенко, градоначальник, правление которого привело к голоду и пожару, умер от обжорства.
• Василиск Семёнович Бородавкин, градоначальник, пытающийся реформировать город, начал строить академию, а получилась тюрьма.
• Негодяев, капитан, градоначальник, сменивший Бородавкина, доводит город до полного разорения и хаоса: дома в Глупове приходят в негодность, а жители голодают, обрастают шерстью и сосут лапы.
• Прыщ, градоначальник с фаршированной трюфелем головой.
• Угрюм-Бурчеев, последний градоначальник, своим стремлением к дисциплине превративший город в казарму.
• Глуповцы, жители города, умеют только есть, пить, размножаться и бунтовать.

Начинается произведение со слов автора, который якобы нашёл настоящую летопись с рассказом о вымышленном городе Глупове. После небольшого вступления от лица вымышленного летописца идёт рассказ о «происхождении глуповцев», в котором автор повествует о самых выдающихся градоначальниках города.

Дементий Брудастый, восьмой градоначальник Глупова, правил очень непродолжительный срок, но оставил заметный след в истории города. Он выделился среди других тем, что не был обыкновенным человеком, а в голове вместо мозга у него был странный приборчик, выдававший одну из нескольких запрограммированных фраз. После того как об этом стало известно, началось свержение градоначальника. За недолгий срок в Глупове сменилось шесть правительниц, которые под разными предлогами подкупали солдат, чтобы захватить власть (напоминание о дворцовых переворотах XVIII века).

После в Глупове воцарился на много лет Двоекуров, образ которого напоминал Александра I, потому что он, оробев, не выполнил какого-то поручения, из-за чего всю жизнь грустил.

Пётр Фердыщенко, бывший денщик князя Потёмкина, градоначальник «предприимчивый, легкомысленный и увлекающийся», подверг город за время своей власти голоду и пожару, а умер от обжорства (отдельными своими чертами персонаж напоминает светлейшего князя Александра Андреевича Безбородко).

Дольше всех правил Глуповым Василиск Бородавкин, за время своей власти подвергший уничтожению 33 деревни, взыскав таким образом недоимок в два рубля с полтиною, а также Стрелецкую и Навозную слободы.

Прыщ, как и Брудастый, не был обыкновенным человеком, а имел голову, фаршированную трюфелями, в чём был уличён местным предводителем дворянства, который съел голову Прыща.

Последним градоначальником Глупова становится Угрюм-Бурчеев, который перестраивает город и переименовывает его в Непреклонск. Деятельность Угрюм-Бурчеева приводит к тому, что в город приходит «оно»^[5]:

Оно пришло…

В эту торжественную минуту Угрюм-Бурчеев вдруг обернулся всем корпусом к оцепенелой толпе и ясным голосом произнёс:

— Придёт…

Но не успел он договорить, как раздался треск, и бывый прохвост моментально исчез, словно растаял в воздухе. История прекратила течение своё.

В сатирическом романе-хронике выделяется три основные темы:

• трагическая тема — гибрис градоначальников и населения, которое считает себя лучше всех неглуповцев, что и обрекает город на трагические катастрофы;
• драматическая тема — невозможность провести реформы как мягко, так и жёстко, любые стратегии реформ оказываются в практическом применении карикатурными и отражают только скрытые черты характера градоначальников;
• фарсовая тема — как градоначальники, так и другие герои оказываются полностью зависимы от своих навязчивых идей, ложных убеждений и черт характера, достигших гипертрофированного состояния. Это и позволяет ввести гротескно-фарсовые образы и мотивы.

Основной конфликт — противопоставление народа и власти, народа и государственной системы. Автор не щадит ни градоначальников Глупова, ни простых людей. Раболепие, чинопочитание и угодливость жителей города лишь поощряют тиранию правителей. Глуповцы перенимают самые низменные черты у каждого нового градоначальника. Различия между глуповскими мужиками и представителями интеллигенции незначительны. Все они подчинены общим условиям исторической жизни.

М. Е. Салтыков-Щедрин так писал о своём романе:

Сатира, направленная против тех характеристических черт русской жизни, которые делают её не совсем удобною. Черты эти суть: благодушие, доведённое до рыхлости, ширина размаха, выражающаяся, с одной стороны, в непрерывном мордобитии, с другой — в стрельбе из пушек по воробьям, легкомыслие, доведённое до способности не краснея лгать самым бессовестным образом. В практическом применении эти свойства производят результаты, по моему мнению, весьма дурные, а именно: необеспеченность жизни, произвол, непредусмотрительность, недостаток веры в будущее и т. п.

Роман содержит огромное число аллюзий к историческим событиям России, общественным и политическим деятелям. Например, «интрига» панов Кшепшицюльского и Пшекшицюльского — отсылка к «польской ⁠интриге», на которую проправительственная печать списывала все проблемы государства; глава «Голодный город» — отсылка к реальному голоду, случившемуся в 1868 году^[1].

В то время как большая часть произведения является сатирой на самодержавный строй, последняя глава написана под впечатлением от «нечаевского процесса» и представляет сатиру на нечаевские идеи казарменного коммунизма, выражающую скепсис автора к революционной демократии и идеям утопического социализма, «в которых свобода и рационализм превращаются в свои противоположности». В то же время идеи Угрюм-Бурчеева близки реальному российскому законодательству того времени^[1]:

Строго регламентированный тюремно-казарменный распорядок занятий, исполнение «бесчисленного множества дурацких обязанностей», «телесные упражнения», «коленопреклонения», «шагание под бой барабана» — всё это находим мы в XIV томе «Свода законов».

Сатирически изобразив «нечаевщину» в художественном произведении, автор тем не менее не осудил её в публицистике: во время нечаевского процесса он выпустил подборку осуждающих «нечаевцев» статей из либеральных и проправительственных газет, в комментарии к которой намекнул, что единогласное осуждение «нечаевцев» — следствие отсутствия свободы слова в России и что, «если кто-то выбросился из окна, это ещё не повод запретить людям, жаждущим света, приближаться к окнам»^[6]. В произведении также есть насмешки над утопическим социализмом:

Всех войн «за просвещение» было четыре. Одна из них описана выше, из остальных трёх первая имела целью разъяснить глуповцам пользу от устройства под домами каменных фундаментов; вторая возникла вследствие отказа обывателей разводить персидскую ромашку, и третья, наконец, имела поводом разнёсшийся слух об учреждении в Глупове академии. Вообще видно, что Бородавкин был утопист и что если б он пожил подольше, то наверное кончил бы тем, что или был бы сослан в Сибирь за вольномыслие, или выстроил бы в Глупове фаланстер.

Образы глуповских градоначальников во многом основаны на реальных российских исторических деятелях. Так, «Сказание о шести градоначальницах» содержит явные аллюзии на императриц XVIII века Анну Иоанновну, Анну Леопольдовну, Елизавету Петровну и Екатерину II и их приход к власти через дворцовые перевороты. В романе содержится большое число пародий на других исторических деятелей той эпохи — Павла I, Петра III, Михаила Сперанского, графа Аракчеева и др. Например, Бородавкин стремлением к проведению реформ, направленных на просвещение, напоминает Петра I. В образе Беневоленского угадывается Сперанский, в Грустилове — Александр I. В образах Угрюм-Бурчеева и Перехват-Залихватского современники узнавали Аракчеева и Николая I.

За гротескную сатиру и фантастику М. Е. Салтыкова-Щедрина часто сравнивают с Н. В. Гоголем. Однако М. Е. Салтыков-Щедрин отличается более мрачным взглядом, что проявляется в грубых сценах насилия, смерти и «репрессий ради репрессий». В «Истории одного города» автор высмеивает и пародирует стиль официальных документов и летописей. Например, сцена, в которой Головотяпы тонут в болоте, комментируется фразой «многие за землю свою поревновали». Он также создаёт впечатление ненадёжности повествования, переходя от одного стиля к другому: сцены насилия часто написаны в стиле реалистического романа, но затем М. Е. Салтыков-Щедрин возвращается к «елейным тонам летописца»; суровый реализм сменяется фантастическими сюжетами^[7].