Законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации»

Законопроект вносили на рассмотрение в Государственную думу несколько лет подряд^[4].

Ещё до внесения в Государственную думу его критиковали за антисемейную направленность; размытость формулировок и юридическую неопределённость; презумпцию виновности лица, в отношение которого поступил сигнал; широкие возможности, предоставляемые некоммерческим организациям для вмешательства в семейную жизнь; и многое другое. В частности, высказывались опасения, что запрет на «экономическое насилие» может фактически сделать незаконным «обычный детский домашний труд». Наконец, критике подвергалось утверждение разработчиков законопроекта о том, что семейное насилие «приобрело угрожающие масштабы», и та статистика, которую они используют^[5]. Критике подвергалась и сама концепция домашнего (семейного, семейно-бытового) насилия^[6].

Официально внесён в Государственную думу Российской Федерации 28 сентября 2016 года как законопроект № 1 183 390−6 «О профилактике семейно-бытового насилия»^[7][8][9]. Законопроект внесли депутат Государственной Думы С. Ш. Мурзабаева и член Совета Федерации А. В. Беляков^[9].

Законопроект был отклонён по причине его нестыковки с уже существующим законодательством. Отдельные положения законопроекта противоречили Семейному Кодексу и Конституции Российской Федерации, а другие, по сути, дублировали уже существующее законодательство^[4].

В указанной версии было представлено широкое толкование ключевого понятия: «Семейно-бытовое насилие может совершаться в форме физического, психологического, сексуального и экономического насилия»^[8].

Напряжённо готовиться к повторному внесению законопроекта в Государственную думу начали в 2019 году.

Законопроект, прежде всего, определяет, что такое семейно-бытовое насилие^[10].

Для защиты пострадавших от насилия вводятся защитные предписания, которые будут выносить органы внутренних дел. Поводом может послужить обращение не только пострадавшего, но и широкого круга лиц и организаций^[10].

Защитное предписание может содержать запрет нарушителю совершать семейно-бытовое насилие, а также вступать в контакты с пострадавшим, общаться с ним (в том числе с использованием технических средств), выяснять его местонахождение^[11].

Защитное предписание могут получить супруги, бывшие супруги и лица, имеющие общего ребёнка (или детей), а также близкие родственники. Лица, связанные свойство́м, могут получить его в случае совместного проживания и совместного ведения хозяйства^[11].

Согласно законопроекту, предусмотрены следующие виды профилактического воздействия:

Разные виды воздействия могут применяться одновременно^[11].

Профилактика, по мнению члена Совета Федерации Инны Святенко, означает, что семья получит помощь. Её слова поясняет адвокат Давтян: под этим подразумевается предоставление социальных, психологических и юридических услуг, причём на протяжении длительного времени.

Субъекты профилактики определены в статье 5 законопроекта^[3][12]. Ими являются:

Подготовку нынешней версии вели три рабочие группы — в Совете Федерации, Государственной думе и президентском Совете по правам человека (прежнего состава). Рабочую группу Совета Федерации возглавила Галина Карелова. В думской рабочей группе были представлены депутаты Оксана Пушкина, Татьяна Касаева и Василина Кулиева, а также судьи Конституционного суда, представители Следственного комитета и привлечённые общественники. В число последних входят адвокат Мари Давтян^[13] и Алёна Попова (создатель сети взаимопомощи для женщин #ТыНеОдна, или «Проект W»)^[13].

Авторство изначальной версии законопроекта приписывают, прежде всего, Оксане Пушкиной, адвокатам Мари Давтян и Алексею Паршину, активистке Алёне Поповой^[13]. Авторы изначального варианта критически восприняли текст, опубликованный Советом Федерации, в котором информации о создателях нет.

По мнению Оксаны Пушкиной, закон о домашнем насилии необходим ввиду распространённости внутрисемейного насилия. Она полагает, что Уголовный Кодекс, который «защищает граждан от всех форм насилия», начинает «действовать после совершения преступления», и поэтому не позволяет решить проблему. Помимо того, уголовные дела «по факту избиения жены мужем» возбуждаются полицией неохотно, а пострадавшие женщины в подавляющем большинстве случаев не знают, «как проходить судебно-медицинскую экспертизу и куда вообще нужно обращаться за помощью»^[14].

Кроме того, утверждает Пушкина, у полиции «нет инструментов, чтобы защитить женщину от супруга-тирана», поэтому для защиты жертв семейного насилия вводятся такие меры, как защитное предписание, на срок действия которого «обидчику могут предложить покинуть квартиру, даже если он является собственником жилья»^[14].

Оксана Пушкина утверждает, что борьба с причинами домашнего насилия плодов не даст:

Авторы изначального варианта сочли слишком мягким обнародованный на сайте Совета Федерации текст законопроекта^[1] и подвергли его критике.

В сопроводительных документах, представленных Государственной думе вместе с законопроектом, утверждается, что принятие и реализация закона не означает «дополнительных расходов федерального бюджета и не повлечёт изменения финансовых обязательств Российской Федерации и субъектов Российской Федерации»^[15].

По утверждению Оксаны Пушкиной, финансирование предусмотренных законопроектом мероприятий будет осуществляться в рамках выполнения закона «Об основах социального обслуживания граждан». Иными словами, эти мероприятия будут финансироваться за счет перераспределения уже выделенных средств.

Иначе думает другая сторонница законопроекта, Наталия Ходырева, представляющая «Правозащитный совет Санкт-Петербурга»^[16]:

Своё критическое отношение к законопроекту выразили представители всех традиционных религий страны^[17]. Патриарх Кирилл заявил, что в борьбе «с употреблением силы в разрешении семейных конфликтов» нельзя «допускать вторжения в семейное пространство чужих людей»^[1]. Муфтий Москвы Ильдар Аляутдинов считает, что законопроект в его нынешнем виде направлен не столько на сохранение семьи, сколько на разрушение семейных устоев^[18]. Зиновий Коган, вице-президент Конгресса еврейских религиозных общин, утверждает, что законопроект разрушит семью, а для борьбы с насилием достаточно Уголовного кодекса^[17].

Муфтий Москвы, помимо прочего, указал, что в Европе подобные законы позволяют лишать родительских прав за простое повышение голоса на ребёнка и употребляются для завладения собственностью супруга^[18], а протоиерей Максим Обухов описывает зарубежный опыт как возможность наказывать «человека просто по заявлению, без доказательства вины»^[19].

Ряд депутатов Государственной думы считает, что законопроект необходим, хотя и с поправками.

В частности, в начале декабря 2019 года СМИ сообщили о поправках в законопроект, которые подготовили депутаты Оксана Пушкина, Ольга Савастьянова, Ирина Роднина, Татьяна Касаева, Елена Вторыгина, адвокаты Мари Давтян, Алексей Паршин и активистка Алёна Попова^[20].

Противники законопроекта среди депутатов также имеются. Законопроект считает опасным для семьи Сергей Миронов, возглавляющий партию «Справедливая Россия»: он рассматривает его как попытку внедрения ювенальной юстиции и заявляет, что думская фракция партии проголосует против законопроекта^[20]. Сергей Гаврилов рассматривает семью «как институт гражданского общества» и считает недопустимыми меры жёсткого контроля, которые, по его словам, могут повлиять на число вступающих в брак^[21]. Инга Юмашева, депутат от Башкортостана, входящая в «Единую Россию», заявила, «что законопроект подрывает духовно-нравственные устои и не должен быть принят ни в каком виде»^[22].

Принятие законопроекта поддерживает Валентина Матвиенко, которая утверждает, что большинство россиян выступает за его принятие, считает необходимым «выполнить этот запрос общества»^[23] и обещает максимально учесть «конструктивные с правовой точки зрения предложения»^[24]. Инна Святенко также относится к его сторонникам.

19 декабря 2019 года Путин в ходе ежегодной итоговой пресс-конференции впервые прокомментировал законопроект о домашнем насилии. Президент неодобрительно отозвался о применении физической силы в семейных конфликтах, однако указал, что можно пользоваться уже существующим законодательством, которое позволяет наказывать за подобные правонарушения. По его словам, необходимо спокойно обсудить, нужен ли новый закон, дать прогноз возможных последствий и лишь затем принять решение^[25]. Путин прокомментировал и данные опроса ВЦИОМа^[25]:

Противники закона восприняли слова президента как знак того, что «законопроекта о насилии над семьёй в России не будет, по крайней мере в ближайшее время», однако считают, что «основные битвы за семью ещё впереди», и признают весьма вероятным переход на «новую тактику», при которой лоббисты закона начнут «внедрять свои идеи по частям, через поправки к действующим законам».

Положительное заключение на законопроект дала Генеральная прокуратура^[26].

Министерство юстиции, которое в официальном ответе, направленном в Европейский суд по правам человека и подписанном заместителем министра юстиции Михаилом Гальпериным, заявило, что в России домашнее насилие не составляет «серьёзной проблемы», что его масштабы «достаточно преувеличены» и что России не требуется отдельный закон о домашнем насилии^[27], в официальном письме родственникам жертв домашнего насилия, подписанном Андреем Фёдоровым, руководителем аппарата Михаила Гальперина, поддержало законопроект^[28].

Татьяна Москалькова, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, заявила, что законопроект о профилактике семейно-бытового насилия является ответом на запрос российского общества^[29].

Анна Кузнецова, Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, сообщила, что «неоднократно, трижды только за последнее время» давала отрицательное заключение на документ, «потому что его нормы не соответствуют Конституции». Она заявила, что законопроект дублирует нормы других законов, и призвала подумать, нужен ли он вообще^[30].

Резко отрицательно отозвался о законопроекте Рамзан Кадыров^[31]:

Европейский суд по правам человека по итогам рассмотрения дела «Володина против России» пришёл к выводу, что «существующие в России правовые механизмы недостаточны для борьбы с домашним насилием, а власти не признают всей серьёзности проблемы и дискриминационного эффекта, который насилие оказывает на женщин». Суд отмечает, что «за исключением короткого периода в 2016—2017 гг. в российских законах не содержалось и не содержится определения домашнего насилия или схожего понятия как отдельного преступления или хотя бы отягчающего обстоятельства»^[32].

Об ухудшении ситуации с домашним насилием после декриминализации семейных побоев, способствовавшей ощущению безнаказанности у агрессоров, заявили правозащитники организации Human Rights Watch: по их данным, каждая пятая женщина в России сталкивается с насилием со стороны близких, при этом 60 — 70 % не обращаются за помощью^[33].

Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин в решении по жалобе жительницы Чечни Шемы Тимаговой признал, что Россия нарушила право заявительницы на защиту от дискриминации и насилия, а также рекомендовал властям «криминализировать домашнее насилие, расследовать все жалобы и наказывать виновных, ввести судебные охранные ордера, которые налагают определённые ограничения на действия виновника»^[33].

Согласно данным Росстата за 2019 год, по преступлениям, совершённых в отношении члена семьи, 69,7 % женщин и 30,3 % мужчин являются потерпевшими^[34].

В ходе обсуждения законопроекта неоднократно мелькали сообщения о том, что ежегодно в России от рук своих мужей^[35] (вариант: от рук любовников, мужей и сожителей^[36]) гибнет 14 000 женщин^[35][36].

Противники законопроекта эту цифру именуют «беспрецедентной ложью»^[35]. Не столь жёстко выразился Валерий Фадеев, глава Совета по правам человека при Президенте^[37]:

Статистика за 2015—2018 годы по числу женщин, погибших в семейно-бытовых конфликтах, в декабре 2019 года опубликованная «Московским комсомольцем» со ссылкой на данные МВД, представлена в таблице справа. Эта статистика, как показывает тривиальный расчёт (следует поделить 14 000 на крайние значения из второго столбца таблицы), в 40—55 раз меньше, чем представленный в многочисленных источниках показатель.

Ранее сенатор Елена Мизулина, выступая в Совете Федерации и ссылаясь на данные МВД, уже обнародовала сведения о числе тех, кто погиб в 2015 году при семейно-бытовых конфликтах: общее число убитых — 1060 человек, из них 756 мужчин и 304 женщины^[38][39].

Данные за первую половину 2019 года, обнародованные «Московским комсомольцем» (233 мужчины, 115 женщин), подтверждают, что в семейно-бытовых конфликтах мужчины по-прежнему гибнут чаще^[4].