Долговременный уход

Долговременный уход может быть формальным и неформальным.

Формальный уход предоставляется учреждениями, которые, как правило, обеспечивают проживание и круглосуточное наблюдение, включая профессиональные медицинские услуги, личный уход, а также бытовые услуги (питание, стирка, уборка). Такие учреждения могут называться по-разному: дома престарелых, учреждения длительного проживания, пансионаты и др., и управляются различными организациями^[4].

Несмотря на то что представители отрасли в США выступали против концентрации медицинских и бытовых услуг в крупных учреждениях, государственная политика продолжает поддерживать именно такую модель финансирования (например, через развитие учреждений поддерживаемого проживания). Более успешными считаются инициативы в области поддерживаемого жилья, которые могут использовать как существующий жилищный фонд, так и проекты, реализованные в рамках государственных программ начала 2000-х годов^[5].

Формальный уход на дому включает широкий спектр клинических услуг (сестринский уход, медикаментозная терапия, физиотерапия), а также практические вмешательства (например, установка подъёмных устройств, переоборудование ванной комнаты или кухни). Обычно такие услуги назначаются врачом или другим специалистом. В зависимости от страны и системы здравоохранения часть расходов может покрываться медицинским страхованием или страхованием долговременного ухода^[5].

Современные формы систем долговременной поддержки включают услуги, ориентированные на самого пользователя: персональную помощь, программы, управляемые семьёй, услуги независимого проживания, консультирование по льготам, сопровождение при психических расстройствах, обучение членов семьи, а также поддержку самозащиты интересов и трудоустройства. Услуги на дому могут предоставляться не только медсёстрами и терапевтами, но и другим персоналом, входящим в систему^[5].

Неформальный уход на дому — это помощь, оказываемая членами семьи, друзьями или другими добровольцами без оплаты. По оценкам, около 90 % всего домашнего ухода осуществляется именно таким образом — близкими людьми без финансового вознаграждения. При этом в последние годы семьи всё чаще добиваются от государства компенсации за уход за родственниками^[6].

Долговременные услуги и поддержка — это современный термин, обозначающий систему общественных (коммунитарных) услуг, которые могут финансироваться через систему здравоохранения (например, программы Medicaid для ухода на дому и в сообществе) и не обязательно предоставляются традиционными медицинскими учреждениями (такими как больницы, врачи или медсёстры)^[7][8].

Консорциум по правам людей с инвалидностью (CCD), взаимодействующий с Конгрессом США, подчёркивает, что хотя больницы оказывают острую медицинскую помощь, значительная часть долговременных, неострых услуг направлена на то, чтобы люди могли жить и участвовать в жизни общества. Примером являются групповые дома как символ деинституционализации и разнообразные поддерживающие сервисы: поддерживаемое жильё, сопровождаемое трудоустройство, поддерживаемое проживание, поддержка родительства, помощь семьям и сопровождаемое образование.

Данный термин также широко используется организациями, работающими с пожилыми людьми, например Американской ассоциацией пенсионеров (AARP), которая ежегодно анализирует доступность услуг для пожилых (включая учреждения промежуточного ухода, поддерживаемое проживание и доставку питания на дом).

Современная система долговременного ухода и поддержки включает широкий круг специалистов, в том числе работников прямой поддержки (Direct Support Professionals), занятых как в некоммерческом, так и в коммерческом секторе, а также государственных служащих. К ключевым категориям персонала относятся помощники по уходу, ассистенты по уходу на дому, младший медицинский персонал и независимые поставщики услуг.

В США система здравоохранения отличается сложной структурой и конкурирующими моделями, при этом больницы всё чаще интегрируют финансирование общественных услуг и рассматривают управляемые долговременные услуги (M-LTSS) как оплачиваемые сервисы. Существенную роль играют также специалисты смежных профессий, обеспечивающие подготовку кадров для работы с людьми с инвалидностью и в сфере поведенческого здоровья.

Законодательство в сфере системы долговременного ухода и поддержки развивалось параллельно с созданием общественных сервисов и кадровой инфраструктуры, в том числе под влиянием судебных исков к правительствам штатов, требовавших развития систем помощи для людей с инвалидностью. В рамках этих программ формировались такие услуги, как:

• проживание с поддержкой;
• профессиональная реабилитация и абилитация;
• семейный уход и приёмные семьи;
• малые учреждения промежуточного ухода;
• групповые дома;
• поддерживаемое трудоустройство;
• амбулаторные клиники;
• дневные центры.

Первоначально за эти направления отвечали специализированные государственные структуры (например, по интеллектуальным и развивающимся нарушениям, психическому здоровью, травмам мозга, зависимостям).

Государственные и международные инициативы способствовали развитию моделей независимого проживания, пользователь-ориентированных услуг (одобренных программами Medicaid и Medicare), расширению домашнего ухода и поддержке семей, а также созданию учреждений поддерживаемого проживания для пожилых. Финансирование таких услуг постепенно реформировалось, включая переход к моделям, основанным на доказательной эффективности.

Существующие данные показывают, что программные решения (например, системы, выявляющие медикаменты, повышающие риск делирия, и рекомендующие пересмотр терапии фармацевтом) вероятно снижают частоту делирия у пожилых пациентов в учреждениях долговременного ухода.

В то же время эффективность напоминаний о гидратации и образовательных программ по профилактике делирия остаётся недостаточно доказанной.

Физическая реабилитация может предотвращать ухудшение состояния здоровья и снижение способности к повседневной активности у пожилых людей, проживающих в учреждениях ухода. Имеющиеся данные свидетельствуют о положительном влиянии на:

• физическое состояние;
• силу и гибкость;
• равновесие;
• настроение и память;
• переносимость нагрузок;
• страх падений;
• риск травм и смертности.

Такие вмешательства в целом считаются безопасными и эффективными, при этом частота побочных эффектов низкая.

Однако имеющихся данных недостаточно, чтобы однозначно оценить долгосрочную устойчивость эффекта и экономическую эффективность таких программ. Качество доказательств оценивается как умеренное.

Рост продолжительности жизни в большинстве стран приводит к увеличению числа людей, достигающих возраста, в котором требуется долговременный уход. Одновременно снижается рождаемость. В настоящее время около 70 % пожилых людей проживают в странах с низким и средним уровнем дохода^[9].

Системы здравоохранения сталкиваются с необходимостью поиска устойчивых и инновационных решений для адаптации к этим демографическим изменениям. Как отмечалось представителями Всемирной организации здравоохранения, поиск эффективной модели долговременного ухода становится всё более актуальной задачей.

Демографические изменения сопровождаются и социальными трансформациями: уменьшением размеров семей, изменением форм проживания и ростом занятости женщин. Это увеличивает потребность в оплачиваемом уходе.

Тем не менее, во многих странах основная нагрузка по уходу за пожилыми людьми по-прежнему ложится на неформальных ухаживающих (семью, друзей, волонтёров). По оценкам ОЭСР, их доля составляет 80-90 %. Например, в Австрии — около 80 %, в Испании — 82,2 %^[10].

В США, по оценкам системы Medicare и Medicaid, в 2006 году около 9 млн человек старше 65 лет нуждались в долговременном уходе, а к 2050 году это число может вырасти до 27 млн^[11]. Предполагается, что большинство будет получать помощь на дому, причём в 70 % случаев уход обеспечивают исключительно родственники и друзья^[12]. Около 40 % людей, достигших 65 лет, хотя бы раз в жизни окажутся в доме престарелых, при этом примерно 10 % из них останутся там на срок пять лет и более^[13].

В 1980-х годах в США проводились пилотные программы, направленные на развитие альтернатив домам престарелых (например, концепция «дом престарелых без стен»). Они включали такие модели, как^[14]:

• программы дневного ухода;
• услуги на дому;
• транспортировка;
• помощь по хозяйству и питанию;
• медицинская и сестринская помощь;
• эмоциональная поддержка;
• помощь в управлении финансами;
• поддержка неформальных ухаживающих.

Основной аргумент в пользу этих моделей заключался в снижении затрат за счёт уменьшения необходимости институционализации. Исследования показали, что такие формы ухода способствуют повышению удовлетворённости жизнью и могут быть экономически сопоставимы с традиционными учреждениями при грамотном бюджетировании.

Расходы на долговременный уход являются одним из самых значительных финансовых бремен для пожилых людей и их семей в США. По данным AARP, за период с 2019 по 2024 год стоимость услуг по уходу на дому выросла почти на 50 %, что значительно превысило рост доходов пожилых людей и фактически свело на нет десятилетие прогресса в повышении доступности долговременного ухода^[15].

Согласно опросу CareScout Cost of Care Survey 2025 года, одному из наиболее полных исследований в этой области, национальные медианные показатели стоимости долговременного ухода в США составляют^[16][17]:

• Уход на дому (немедицинский) — 35 долларов в час (годовые затраты при 44 часах в неделю — 80 080 долларов). Рост на 3 % по сравнению с 2024 годом.
• Уход на дому (квалифицированная медсестра, частный дежурный персонал) — 90 долларов в час (медианная стоимость).
• Дневные центры для взрослых — 95 долларов в день (24 700 долларов в год при пятидневном посещении). Снижение на 5 % по сравнению с предыдущим годом.
• Проживание в учреждениях поддерживаемого типа (ассистированное проживание) — 6 200 долларов в месяц (74 400 долларов в год). Рост на 5 %.
• Дом престарелых, общая комната — 315 долларов в день (114 975 долларов в год). Рост на 2 %.
• Дом престарелых, отдельная комната — 355 долларов в день (129 575 долларов в год). Рост на 1 %.

Для сравнения, в 2024 году, по данным Genworth, годовая стоимость ухода на дому составляла более 77 000 долларов, а проживание в частной комнате дома престарелых — более 127 000 долларов^[18]. Согласно более поздним данным AARP (2026), стоимость частной комнаты в доме престарелых достигла 155 490 долларов в год, а общей — 141 985 долларов^[15]. Среднегодовой доход пожилых людей (65 лет и старше) составляет около 60 000 долларов, что недостаточно для покрытия даже минимальных потребностей в уходе^[15].

Стоимость ухода продолжает расти быстрее инфляции и доходов пожилых людей. По данным A Place for Mom (2026), медианная месячная стоимость ассистированного проживания достигла 5 419 долларов (рост на 4,4 % за год), а уход на дому подорожал до 34 долларов в час (рост на 3 %)^[19].

Стоимость долговременного ухода значительно варьируется в зависимости от региона. Наиболее высокие цены отмечаются в округе Колумбия, Нью-Джерси и Массачусетсе, где ежемесячные расходы на ассистированное проживание составляют от 7 000 до 9 000 долларов. Наиболее доступные цены — в штатах Юга и Среднего Запада, таких как Луизиана, Алабама и Миссисипи, где медианная стоимость не превышает 4 100 долларов в месяц^[19].

Например, в штате Вашингтон годовая стоимость ассистированного проживания составляет 90 550 долларов (рост на 8 % за год), что значительно выше общенационального показателя (74 400 долларов). Стоимость частной комнаты в доме престарелых в Вашингтоне достигла 191 625 долларов в год (рост на 15 %), что является одним из самых высоких показателей в стране^[20].

Основными причинами роста стоимости долговременного ухода являются:

1. Демографические изменения. Рост числа пожилых людей (ожидается, что к 2040 году доля населения старше 65 лет достигнет 14 %) увеличивает спрос на услуги ухода^[16].

2. Дефицит рабочей силы. Сектор сталкивается с острой нехваткой персонала. По данным WellSky, текучесть кадров среди работников по уходу достигает 126 % в год, то есть ежегодно увольняется больше сотрудников, чем было нанято^[21]. Около трети работников по уходу на дому — иммигранты, и ужесточение иммиграционной политики усугубляет кадровый дефицит^[21].

3. Низкая оплата труда при высокой нагрузке. Средняя почасовая оплата работника по уходу составляет около 16,78 доллара, что близко к уровню бедности для семьи из трёх человек^[21]. Низкие зарплаты делают профессию непривлекательной, что усугубляет дефицит кадров.

4. Усложнение профиля пациентов. Пациенты выписываются из стационаров с более сложными и хроническими заболеваниями, требующими более интенсивного и квалифицированного ухода. По сравнению с 2019 годом количество клиентов с лёгочными заболеваниями выросло на 51 %, с умеренными заболеваниями почек — на 30 %^[21].

Значительная часть потребностей в долговременном уходе покрывается за счёт неоплачиваемого труда родственников и друзей. По оценке AARP, в 2009 году экономическая стоимость такого ухода составляла 450 млрд долларов. По данным опроса AARP, 64 % неформальных ухаживающих сообщают о высоком эмоциональном стрессе, а 45 % — о физическом перенапряжении^[18].

Государственная политика всё чаще обращает внимание на необходимость поддержки неформальных ухаживающих, включая возможность частичной компенсации их затрат. В ряде штатов и стран развиваются программы прямых выплат получателям услуг, которые могут нанимать родственников в качестве оплачиваемых сиделок^[15].

В ответ на высокую стоимость институционального ухода и предпочтения пожилых людей развиваются альтернативные модели:

• Концепция «старения на месте» (aging in place) — предоставление услуг на дому, позволяющее отсрочить или избежать помещения в стационар.
• Расширение программ поддерживаемого проживания — создание доступного жилья с интегрированными социальными и медицинскими услугами.
• Взаимопомощь между пожилыми — развитие кооперативных форм совместного проживания и обмена услугами.
• Программы прямых выплат — предоставление получателям услуг средств для самостоятельного найма помощников, включая родственников^[16].

Несмотря на то что темпы роста стоимости замедлились в 2025 году по сравнению с предыдущими годами, абсолютный уровень затрат остаётся исторически высоким. Это подчёркивает важность раннего планирования и информированности семей о реальных расходах, связанных с долговременным уходом^[16].

Разные страны по-разному реагируют на рост потребности в долговременном уходе, разрабатывая собственные модели финансирования, включающие государственные программы, страхование и поддержку неформального ухода^{[22][23][24][25][26]}.

Во многих странах Западной Европы созданы механизмы финансирования формального ухода, а в ряде стран — также частичной компенсации неформального ухода. В 1990-х годах страны с социальным медицинским страхованием (Австрия, Германия, Люксембург) начали предоставлять денежные выплаты получателям услуг, которые могут использовать их для оплаты ухода, включая помощь со стороны родственников^[27].

В Нидерландах ещё в 1967 году был принят закон о чрезвычайных медицинских расходах (AWBZ), ставший основой для всеобщего страхования долговременного ухода. В Норвегии с 1988 года действует система выплат муниципалитетами неформальным ухаживающим. Франция (2004) и Португалия (2006) относительно недавно создали национальные системы долговременного ухода^[27].

В Германии действует обязательное страхование долговременного ухода (Pflegeversicherung), финансируемое совместно работниками и работодателями. Оно покрывает потребности людей, утративших самостоятельность на срок не менее шести месяцев; большинство получателей (около 69 %) получают помощь на дому. В 2023 году в системе насчитывалось около 5 млн получателей услуг, а общие расходы на долговременный уход в Германии превысили 60 млрд евро^[28].

В ряде стран (например, Испания, Италия, Польша, Венгрия) отсутствуют полностью развитые национальные системы, и уход обеспечивается сочетанием неформальной помощи и разрозненных услуг. Также в Европе развиваются схемы прямых выплат и персонализированного финансирования, аналогичные программам в США и Канаде.

Согласно исследованию Всемирной организации здравоохранения (2025), инвестиции в системы долговременного ухода приносят значительные экономические дивиденды: создание рабочих мест, снижение расходов домохозяйств и повышение вовлечённости населения в трудовую деятельность за счёт уменьшения нагрузки на неформальных ухаживающих. Надлежащий доступ к услугам долговременного ухода также помогает избежать ненужной госпитализации и обеспечивает устойчивость систем здравоохранения^[28].

В Канаде долговременный уход не входит в систему обязательного медицинского страхования (Medicare) так же, как стационарная и врачебная помощь. Финансирование и организация регулируются на уровне провинций и территорий, что приводит к значительным различиям в доступности, стоимости и качестве услуг^[29]. На 2013—2014 годы в стране насчитывалось 1 519 учреждений долговременного ухода с более чем 149 000 проживающих.

Современные исследования указывают на недостаток комплексной информации о моделях привлечения врачей первичного звена в учреждения долговременного ухода. Сравнительный анализ 13 провинций и территорий Канады и 15 стран ОЭСР (2025) показал, что Канада, наряду с большинством других стран (за исключением США), не имеет систематизированных данных о том, как организована, финансируется и оплачивается медицинская помощь в домах престарелых. Это создаёт риски несоответствия в качестве ухода и требует проведения дальнейших исследований для выработки единых стандартов^[30].

Пандемия COVID-19 выявила системные проблемы сектора, что стимулировало реформы. В провинциях внедряются новые подходы к интеграции помощи. Например, в Новой Шотландии реализуется модель Care By Design (CBD), направленная на улучшение координации между учреждениями долговременного ухода и первичным звеном здравоохранения. В Британской Колумбии действует инициатива Long Term Care Initiative (LTCI), ориентированная на сокращение госпитализаций из домов престарелых и оптимизацию лекарственной терапии. Обе модели демонстрируют положительные результаты, включая улучшение качества ухода и экономическую эффективность, однако нуждаются в дальнейшей оценке^[29].

• • Онтарио в 2025 году запустила пилотную программу Community Access to Long-Term Care (CALTC) с бюджетом 15 млн долларов. Программа нацелена на предоставление полного спектра услуг, сопоставимых с учрежденческим уходом, непосредственно на дому у пациентов, включая круглосуточную сестринскую поддержку, физиотерапию и эрготерапию. По состоянию на середину 2025 года в листе ожидания на размещение в учреждениях долговременного ухода Онтарио находилось более 44 000 человек, а среднее время ожидания для проживающих в сообществе достигало 171 дня. Программа CALTC рассматривается как стратегический ответ на демографический вызов: к 2046 году численность пожилого населения провинции (65+) достигнет 4,2 млн человек^[31].

Кадровый дефицит остаётся ключевой проблемой канадской системы. По оценкам WorkBC, сектору ухода за пожилыми в Британской Колумбии потребуется более 33 000 дополнительных работников в ближайшие 10 лет. Ассоциации поставщиков услуг призывают к внедрению устойчивых моделей финансирования, которые позволят повысить привлекательность профессии и удержать персонал^[32].

В США долговременный уход финансируется из различных источников: личные средства и сбережения, помощь семьи, государственные программы (Medicaid, Medicare) и частное страхование долговременного ухода. Расходы «из кармана» часто являются временным этапом до получения права на Medicaid, которое требует фактического истощения активов^[33].

В 2020 году общие расходы на долговременные услуги и поддержку в США составили 361,6 млрд долларов. Основная часть расходов приходится на дома престарелых, однако за последние 25 лет доля расходов на уход на дому и в сообществе заметно увеличилась^[33].

• • Medicaid является основным источником финансирования долговременного ухода, поскольку частное страхование и Medicare покрывают лишь ограниченные виды услуг. Medicare оплачивает только медицински необходимый квалифицированный уход (например, после госпитализации) и не покрывает длительный немедицинский уход. Отсутствие единого механизма финансирования в США перекладывает тяжёлое финансовое бремя на отдельных лиц и их семьи, особенно сильно это сказывается на цветном населении и пожилых людях с низкими доходами^[33].

В 2019 году средняя стоимость проживания в доме престарелых в США составляла около 102 200 долларов в год (за отдельную комнату), проживание в учреждениях поддерживаемого типа — около 48 612 долларов в год, а уход на дому — около 52 654 долларов в год (при среднем объёме 44 часа в неделю). Стоимость годового пребывания в доме престарелых часто превышает накопления типичной семьи на пенсию^[33].

На уровне штатов предпринимаются попытки реформирования. Например, штат Вашингтон ввёл программу WA Cares Fund, обязательный взнос в которую составляет 0,58 % от заработной платы работника. Полученные средства направляются на оплату услуг долговременного ухода для нуждающихся. Калифорния, Мичиган, Иллинойс, Нью-Йорк, Миннесота и Род-Айленд провели исследования по внедрению аналогичных механизмов, однако новые законы пока не приняты^[33].

Частное страхование долговременного ухода призвано защитить людей от истощения активов, однако стоимость полисов зависит от индивидуального риска и остаётся недоступной для многих. В целом, как отмечают эксперты Commonwealth Fund, США предоставляют меньше государственной поддержки в сфере долговременного ухода по сравнению с другими странами с высоким уровнем дохода^[33].

В Российской Федерации система долговременного ухода находится на этапе активного реформирования. Традиционно помощь пожилым и инвалидам была представлена двумя сегментами: системой здравоохранения (в основном, в виде домов-интернатов для престарелых и инвалидов, подведомственных органам социальной защиты, и гериатрических коек в больницах) и системой социальной защиты (нестационарные услуги на дому). С 2018 года в стране реализуется пилотный проект «Система долговременного ухода за гражданами пожилого возраста и инвалидами», который с 2024 года включён в федеральный проект «Старшее поколение» национального проекта «Демография»^[34][35][36].

Российская модель долговременного ухода сочетает стационарные и нестационарные формы. К стационарным относятся дома-интернаты общего типа, психоневрологические интернаты (ПНИ) и геронтологические центры. По данным Министерства труда, в 2023 году в стационарных учреждениях социального обслуживания проживало около 260 тыс. человек, из них более 70 % составляли лица старше трудоспособного возраста^[37]. С 2010-х годов активно развиваются альтернативные формы: стационарзамещающие технологии (приёмные семьи для пожилых, «гостевое проживание»), а также нестационарное обслуживание на дому, которое охватывает более 1,5 млн человек ежегодно^[35].

Ключевым направлением реформы стало внедрение системы долговременного ухода, ориентированной на межведомственное взаимодействие. В её основе лежит принцип «старения на месте» (aging in place), позволяющий максимально долго сохранять привычный образ жизни. В рамках пилотного проекта, который с 2024 года действует уже в 34 регионах, внедряются следующие механизмы^[38]:

• Школы ухода — обучение родственников и социальных работников навыкам ухода за маломобильными гражданами.
• Службы сиделок — предоставление квалифицированной помощи на дому (от 4 до 8 часов в день, в отдельных случаях — круглосуточно).
• Мобильные бригады — доставка граждан старше 65 лет, проживающих в сельской местности, в медицинские организации для проведения диспансеризации и скринингов.
• Дневные центры — полустационарная форма, обеспечивающая социальную активизацию, питание и досуг пожилых людей^[39].

Финансирование долговременного ухода в России имеет смешанный характер. Основная нагрузка приходится на бюджеты субъектов Федерации (через органы социальной защиты), которые финансируют как стационарные учреждения, так и надомные услуги. С 2019 года на реализацию федерального проекта «Старшее поколение» из федерального бюджета было направлено более 150 млрд рублей, что позволило дополнительно охватить услугами более 500 тыс. человек^[37]. Медицинская составляющая (паллиативная помощь, гериатрические койки) финансируется из системы обязательного медицинского страхования (ОМС), однако взаимодействие между медицинскими и социальными службами долгое время оставалось недостаточно интегрированным^[35].

Демографическая ситуация создаёт растущее давление на систему. По данным Росстата, доля населения старше трудоспособного возраста в 2024 году составляет около 25 % (более 36 млн человек), и, по прогнозам, продолжит расти^[35]. При этом, как и в других странах, основную нагрузку по уходу несут неформальные ухаживающие — родственники, на долю которых, по экспертным оценкам, приходится до 80 % всего объёма помощи^[40].

Несмотря на позитивную динамику, эксперты отмечают ряд системных проблем, характерных для российской модели долговременного ухода^[38][41]:

• Дефицит кадров. Наблюдается нехватка младшего медицинского персонала, сиделок и социальных работников. Низкий уровень оплаты труда и высокая нагрузка приводят к текучести кадров. В рамках пилотного проекта внедряется система профессиональных стандартов и повышения квалификации, однако дефицит сохраняется, особенно в сельской местности.
• Межведомственные барьеры. Разделение функций между системой здравоохранения (медицинская помощь) и социальной защиты (уход и социальные услуги) затрудняет координацию и приводит к неравномерности предоставления комплексной помощи. Закон о гериатрической службе (2017) и внедрение гериатрических кабинетов частично решают эту проблему, но полной интеграции пока не достигнуто.
• Неравенство доступности. Существует значительная дифференциация между регионами: в крупных городах (Москва, Санкт-Петербург) развиты современные формы ухода (пансионаты, хосписы, надомные службы), тогда как в сельских и удалённых территориях доступность услуг остаётся ограниченной.
• Недостаточное развитие альтернатив стационарам. Несмотря на продвижение стационарзамещающих технологий, доля расходов на уход на дому и в сообществе в общем объёме финансирования остаётся ниже, чем в странах Западной Европы. Значительная часть бюджетных средств по-прежнему направляется на содержание домов-интернатов^[42].

В перспективе до 2030 года в рамках федерального проекта «Старшее поколение» планируется масштабирование системы долговременного ухода на все регионы страны, дальнейшее развитие института помощников по уходу (сиделок), расширение практики персонифицированного финансирования социальных услуг (сертификаты) и усиление межведомственного взаимодействия для создания непрерывного континуума помощи — от раннего выявления потребностей до паллиативной поддержки на дому^[37][43].