Психоневрологический интернат

Первые психоневрологические интернаты создавались в СССР для лиц с тяжёлыми психическими и неврологическими нарушениями (как, например, шизофрения, синдром Дауна, ДЦП). Как нередко утверждается, возникновение первых психоневрологических интернатов было связано с указом Сталина, вышедшим в конце 1940-х годов: согласно указу, лиц с физическими и психическими заболеваниями следовало убрать с городских улиц и изолировать. Этим же целям служил указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 июля 1951 года «О мерах борьбы с антисоциальными, паразитирующими элементами».

В 1950—1960-е годы происходило строительство многих интернатных учреждений и перепрофилирование домов инвалидов и домов престарелых в психоневрологические интернаты. Причиной такого перепрофилирования стало увеличение числа людей, страдающих от различных психических нарушений, в том числе вследствие Великой Отечественной войны, и отсутствие тех, кто был бы готов взять на себя функции заботы об этих людях^[2].

Происходило ужесточение режима содержания проживающих в этих учреждениях. В одной из докладных министр внутренних дел СССР С. Круглов указывал: «Борьба с попрошайничеством усложняется… тем, что многие из нищих отказываются от направления их в дома инвалидов… самовольно оставляют их и продолжают попрошайничать… В связи с этим было бы целесообразно применить дополнительные меры по предотвращению и ликвидации попрошайничества… Для предотвращения того, чтобы инвалиды и престарелые граждане, не желающие проживать там, сами покидали дома для престарелых и инвалидов, чтобы лишить их возможности заниматься попрошайничеством, часть существующих домов для престарелых и инвалидов превратить в дома закрытого типа с особым режимом…»

Количество психоневрологических интернатов быстро возрастало. За несколько десятилетий в СССР было построено около трёхсот ПНИ. В 1980 году Министерство здравоохранения утверждало, что в психоневрологических интернатах находятся главным образом «больные психоневрологическими заболеваниями на почве пьянства, алкоголизма и самогоноварения».

К концу XX века в РФ официально существовало 442 психоневрологических интерната, к концу первого десятилетия XXI века их число составило 505. По данным на 2019 год, в РФ около 650 психоневрологических интернатов, в которых проживают 155 157 пациентов. Большинство из этих пациентов (112 157) официально недееспособны. По данным за тот же год, лишь 2 % проживающих в интернатах для взрослых официально трудоустроены^[3].

В 2003 году более половины всех пациентов психоневрологических интернатов (68,9 %) составляли лица со снижением интеллекта: с диагнозом умственной отсталости и различного вида деменциями. При этом нарушения интеллекта у лиц, переведённых из детских домов-интернатов, нередко бывают связаны не столько с реальным снижением интеллектуальных возможностей, сколько с педагогической запущенностью, отсутствием должного обучения и воспитания, недостаточностью реабилитационных программ и отсутствием реабилитационных центров постинтернатного обучения. Также в психоневрологических интернатах находятся дети-инвалиды, выросшие в семьях, но лишившиеся поддержки из-за смерти или болезни родителей; люди, получившие инвалидность во взрослом возрасте по причине психического расстройства или неврологического заболевания; пережившие автомобильную аварию или инсульт^[4].

По информации на 2013 год, в течение года в психоневрологические интернаты Москвы поступает около тысячи человек; в общей сложности в интернатах города живут 10,5 тысяч пациентов (из них 8245 — мужчины в возрасте 18—58 лет). Около 5000 попали в ПНИ из детских домов-интернатов без психиатрического переосвидетельствования^[5].

В феврале — марте 2019 года Рострудом, Росздравнадзором и Роспотребнадзором при участии ФГБУ «Федеральное бюро медико-социальной экспертизы» Министерства труда России и общественных организаций были проведены проверки всех существующих в РФ психоневрологических интернатов. В ходе проверок выявили свыше 1600 нарушений требований законодательства в сфере социального обслуживания и около 1300 нарушений требований трудового законодательства. По результатам этих проверок было выдано 394 предписания об устранении нарушений в сфере социального обслуживания и 419 предписаний об устранении нарушений трудового законодательства, 185 постановлений о назначении штрафов за нарушения^[6].

На людей, проживающих в психоневрологических интернатах, распространяются общие права лиц, страдающих психическими расстройствами. Пациентов ПНИ следует информировать об их правах, обращаться с ними гуманно и с уважением к их человеческому достоинству, условия их содержания должны быть как можно менее ограничительными. Необходимо учитывать нормы о согласии на лечение, о праве отказаться от лечения, праве на соблюдение врачебной тайны и о других так называемых медицинских правах, предусмотренных в Законе о психиатрической помощи^[7] и международных документах по правам человека^[8].

Лица, проживающие в ПНИ, вправе:

• выходить за пределы интерната без каких-либо ограничений (навещать своих знакомых, родственников, ходить в магазин, ходить на работу, если инвалид где-то занят за пределами интерната, и др.)^[8];
• свободно получать и отправлять письма и другие частные сообщения (при этом интернат не может просматривать переписку)^[8];
• пользоваться телефонными услугами, радио и телевидением^[8];
• находиться в достойных условиях проживания, приближённых к условиям обычной жизни, иметь возможности для активного досуга и отдыха^[8];
• покупать и получать вещи, необходимые для повседневной жизни (при этом интернат обязан обеспечить их сохранность, например предоставив закрывающийся на ключ шкафчик)^[8];
• заниматься добровольным оплачиваемым трудом в интернате либо за его пределами (при работе на территории интерната человек, проживающий в ПНИ, имеет право на такую же зарплату, как у сотрудников интерната)^[8];
• свободно распоряжаться заработанными деньгами^[8];
• получать подробную информацию о предложенном лечении, в том числе о предполагаемых результатах, побочных эффектах и альтернативных вариантах лечения^[8];
• обращаться к администрации ПНИ по вопросам лечения, обследования, выписки, по вопросам соблюдения прав, предусмотренных законодательством о психиатрической помощи^[9]:98;
• подавать без цензуры жалобы и заявления в органы представительной и исполнительной власти, прокуратуру, суд и адвокату^[9]:98;
• встречаться с адвокатом и священнослужителем наедине^[9]:98;
• исполнять религиозные обряды, соблюдать религиозные каноны, в том числе пост, по согласованию с администрацией иметь религиозные атрибутику и литературу^[9]:98;
• выписывать газеты и журналы^[9]:98;
• получать образование по программе общеобразовательной школы или специальной школы для детей с нарушением интеллектуального развития, если лицо не достигло 18 лет^[9]:98.

Согласно Федеральному закону «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов», граждане, проживающие в государственных стационарных учреждениях социального обслуживания, имеют право на^[9]:98—99:

• обеспечение им условий проживания, отвечающих санитарно-гигиеническим требованиям;
• уход, первичную медико-санитарную и стоматологическую помощь в данных учреждениях, а также обследование и лечение в госучреждениях здравоохранения в случае, если необходимо оказание специализированной медицинской помощи;
• социально-медицинскую реабилитацию и социальную адаптацию;
• добровольное участие в лечебно-трудовом процессе с учётом состояния здоровья, интересов, желаний (принуждение граждан к лечебно-трудовой деятельности не допускается);
• медико-социальную экспертизу, проводимую по медицинским показаниям, для установления или изменения группы инвалидности;
• свободное посещение адвокатом, нотариусом, законными представителями, представителями общественных объединений и священнослужителем, а также родственниками и другими лицами;
• бесплатную помощь адвоката;
• предоставление помещения для совершения религиозных обрядов, создание для этого условий с учётом интересов верующих различных конфессий;
• сохранение занимаемых гражданами по договору найма или аренды жилых помещений в домах государственного, муниципального и общественного жилищных фондов в течение 6 месяцев с момента поступления в стационарное учреждение, а в случаях, когда в жилых помещениях остались проживать члены их семей, — на протяжении всего времени пребывания в этом учреждении;
• в случае отказа от услуг учреждения — на внеочередное обеспечение жильём, если пациенту не может быть возвращено ранее занимаемое им жилое помещение (дети-инвалиды, которые проживают в стационарных учреждениях соцобслуживания и являются сиротами либо лишены попечительства родителей, по достижении ими 18 лет должны быть обеспечены жилыми помещениями вне очереди органами местного самоуправления, если индивидуальная программа реабилитации предусматривает возможность осуществлять самообслуживание и вести самостоятельный образ жизни);
• участие в общественных комиссиях по защите прав граждан пожилого возраста и инвалидов;
• свободу от наказаний. Не допускаются в целях наказания граждан, проживающих в стационарных учреждениях, или в целях создания удобств для персонала применение лекарственных средств, средств физического сдерживания, а также изоляция граждан;
• получение образования и профессиональное обучение (для детей-инвалидов, которые проживают в стационарных учреждениях социального обслуживания);
• приём на работу, доступную по состоянию здоровья, на условиях трудового договора с ежегодным оплачиваемым отпуском сроком 30 календарных дней (для граждан пожилого возраста и инвалидов, проживающих в указанных учреждениях).

В авторитетных публикациях отмечаются нарушения прав граждан, проживающих в психоневрологических интернатах^[10][11]. Многие из пациентов ПНИ проживают в неблагоприятных условиях^[11]. Государственный контроль за соблюдением их прав часто оказывается недостаточным, а общественный практически полностью отсутствует.

Распространена практика массового лишения дееспособности проживающих в ПНИ на выездных заседаниях судов (за один день лишают дееспособности несколько десятков человек), при этом многие из пациентов ПНИ на заседания суда даже не приглашаются^[12]. Граждан, признанных недееспособными, помещают в интернат без их согласия и не обращаются в суд за получением разрешения на недобровольное помещение, хотя Конституционный суд РФ в Определении от 5 марта 2009 года по жалобе Ибрагимова разъяснил, что процедура помещения недееспособных граждан в психоневрологический интернат должна быть аналогичной процедуре их помещения в психиатрический стационар, то есть в случае несогласия лица с психическим расстройством осуществляться только по решению суда.

Характерны нарушения прав лиц, проживающих в ПНИ, на трудоустройство и трудовую реабилитацию, на систематическое обучение, на интеграцию в общество, самостоятельное проживание, собственную семью.

Частыми являются и такие нарушения прав, как лишение свободы передвижения внутри учреждения (запертые этажи, невозможность выйти на прогулку во двор или в гости в соседнее отделение); отсутствие возможности связаться с внешним миром (нет стационарных телефонов); насильственное помещение в изоляторы на длительный срок; лишение возможности ознакомиться с личным делом и медицинской картой; неоказание необходимой медицинской помощи; снисходительное или пренебрежительное отношение персонала к проживающим^[12]; отсутствие личных вещей и мест для их хранения; отсутствие возможности уединиться, личного пространства; отсутствие условий для жизни семейных пар, а также для личной «взрослой» жизни людей без потери человеческого достоинства; отсутствие возможности выбирать пищу, одежду, соседей по комнате и т. д.; отсутствие технических средств реабилитации (инвалидных колясок) и реабилитационных мероприятий для так называемых «лежачих» (маломобильных) проживающих^[13]; невозможность для маломобильных жителей передвигаться даже по палате или коридору (персонал не хочет или не успевает их вывозить)^[12]; ограничения посещений пациентов родственниками, знакомыми, представителями благотворительных организаций, общественными наблюдателями^[4].

Проживающим ПНИ чаще всего не оказывается необходимая им медицинская помощь: медицинские услуги в большинстве психоневрологических интернатов находятся на низком уровне либо же не предоставляются вообще. Медики, работающие в интернатах, фактически не входят в систему здравоохранения, будучи подчинены директорам ПНИ^[4]. По данным проверок Роструда, «в интернаты, которые находятся далеко от крупных городов, трудно вызвать скорую», при том что в интернатах постоянно проживают инвалиды 1 и 2 групп. По данным Общероссийского народного фронта (проект «Регион заботы»), многие люди, пребывающие в интернатах на так называемом постельном режиме, постоянно испытывают болевой синдром из-за отсутствия медицинской помощи и привязывания к кровати^[14]. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания отмечал отсутствие в ПНИ адекватной стоматологической помощи, а также неукомплектованность ПНИ другими специалистами — в том числе психиатрами, психологами, специальными педагогами, социальными работниками, специалистами по трудотерапии, физиотерапевтами, младшим медицинским персоналом^[6].

Питание в интернатах, как правило, невкусное и скудное; многие жители ПНИ лишены возможности выпить чай, отсутствуют или недоступны и кулеры с питьевой водой, что приводит к развитию обезвоживания у проживающих. Одежда выдаётся проживающим в интернатах без учёта размеров и предпочтений^[12].

Нередко запрещается свободный выход проживающих с территории ПНИ — например, выход допускается только в сопровождении персонала. Между тем действующее законодательство не допускает принудительного удержания лиц, проживающих в ПНИ, по решению администрации: ограничение свободы, согласно ст. 22 Конституции РФ, может допускаться только по решению суда в предусмотренных законом случаях. Кроме того, в соответствии со ст. 92 Жилищного кодекса РФ психоневрологический интернат — это специализированный жилой фонд, и потому создание в интернате режима психиатрической больницы неправомерно. Условия проживания в интернате, в том числе и режим, должны быть максимально приближены к домашним^[15].

По оценке главного психиатра Минздрава РФ профессора Зураба Кекелидзе (приведённой в статье, которая опубликована в 2020 году), несмотря на то, что почти 40 % людей, проживающих в психоневрологических интернатах, способны к труду, наблюдаются проблемы с их трудоустройством и трудовой адаптацией^[16]. Те из проживающих в ПНИ, кто работает в лечебно-трудовых мастерских, получают при этом очень низкую заработную плату (несколько сотен рублей в месяц), несмотря на то что заняты кропотливым и непростым ручным трудом. Низкую зарплату получают также и жители ПНИ, трудоустроенные в штат интернатов: официально они работают по 6—8 часов в день, но, согласно их трудовым документам, трудоустроены лишь на 0,1—0,3 ставки^[17].

По данным на 2020 год, 46 % жителей психоневрологических интернатов лишены даже начального образования. Почти половина жителей ПНИ (около 70 тысяч) не умеют читать, писать и считать. Более 60 % не имеют навыков самостоятельной жизни, не могут себя обслуживать, не умеют пользоваться деньгами^[16].

Серьёзное нарушение прав граждан представляет собой практика изъятия у них паспортов, наблюдающаяся, по данным прокуратуры, в ПНИ различных регионов России. Так, в Липецком интернате паспорта изымались администрацией у всех инвалидов и престарелых для хранения в канцелярии учреждения. Между тем, согласно законодательству, брать паспорт на хранение без согласия на то больного можно только у отдельных пациентов и при наличии к этому особых показаний; решение о такой мере может принимать лишь заведующий отделением или главный врач^[18].

Лицам, проживающим в психоневрологических интернатах, бывает очень сложно без посторонней помощи отстаивать свои права, если возникают разногласия с руководством учреждения по самым простым бытовым вопросам: покупка продуктов, одежды, бытовой техники на деньги подопечных, расселение по палатам и др. Ограничения основных прав (на посещения, общение, пользование средствами связи, личными вещами) нередко применяются как меры управления проживающими в интернате^[19].

Нередко при обращении пациента ПНИ в общественные организации за защитой своих прав администрация интерната начинает применять к нему жёсткие меры: ограничивается свобода передвижения, изымается мобильный телефон, гражданин отправляется на лечение в психиатрическую больницу. К членам семьи и представителям общественных организаций также применяют незаконные санкции: ограничение или запрещение свиданий, непредоставление информации и пр.^[15]

Правозащитными организациями и уполномоченными по правам человека отмечались факты унизительного и жестокого обращения с пациентами психоневрологических интернатов^[20][21][22], физического насилия^[6]; факты применения средств физического стеснения в ПНИ (что запрещается российским законодательством)^[23]; факты использования для наказания сильнодействующих и обладающих тяжёлыми побочными эффектами психотропных средств^[24][20][22] и принудительного направления на лечение в психиатрические стационары при отсутствии объективных оснований для госпитализации^[10]. Делегация Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) обнаружила, что в психоневрологических интернатах применяются механические и химические смирительные средства, а также изоляция, хотя подобные методы допустимо применять лишь в психиатрических больницах. Так, по данным ЕКПП, жителей привязывали к кроватям на период от нескольких часов до целой ночи; помещали в изоляторы; делали инъекции антипсихотиков, причём порой без разрешения психиатра, по одному только решению медсестры^[6].

По утверждению правозащитников, в отношении пациентов ПНИ со стороны сотрудников нередко имеют место незаконный отъём недвижимости^[25][22], присвоение денег незаконными способами^[5][25][21]. Почву для злоупотреблений создаёт конфликт интересов, связанный с тем, что директора ПНИ являются одновременно опекунами проживающих (под контролем директоров находятся недвижимость и личные денежные средства пациентов интернатов), и поставщиками социальных услуг для жителей ПНИ^[4].

Забеременевшим пациенткам ПНИ, как правило, делают аборты; в редких случаях они рожают, при этом ребёнка обычно отнимают у матери сразу после родов, а мать по требованию администрации пишет отказ от ребёнка. В ходе общественных проверок психоневрологических интернатов жительницы ПНИ рассказывали, что во время абортов их сразу стерилизовали (перевязывали маточные трубы). Одна из причин повсеместного применения абортов заключается в том, что в психоневрологических интернатах дети согласно законодательству жить не могут, а учреждения, в которых недееспособные могли бы жить вместе со своими детьми, обычно отсутствуют^[26].

В психоневрологических интернатах порой находятся люди, которые могли бы жить самостоятельной жизнью, вне стен интерната, и быть успешно адаптированными в обществе^[5][27]. Самая частая причина отказа в выписке из интерната — отсутствие жилья и невозможность решить жилищную проблему; другие частые причины — несогласованность имеющихся правовых норм в отношении недееспособных лиц и сложности с тем, чтобы получить решение врачебной комиссии о возможности самостоятельного проживания. Хотя, согласно федеральному закону «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», любой пациент имеет право в любой момент отказаться от социального обслуживания либо же изменить его форму, в действительности для того, чтобы выписаться из интерната, необходимо заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра.

Примеры

В Пермском крае в ходе проверки психоневрологических интернатов, результаты которой были изложены в докладе уполномоченного по правам человека в Пермском крае Т. Марголиной, во всех интернатах были выявлены грубые нарушения норм трудового законодательства при организации труда проживающих. Так, пациенты работали без оформления трудовых договоров, ведения трудовых книжек, ведения табеля учёта трудового времени, в связи с чем денежное вознаграждение за выполненную работу не выплачивалось^[10].

Т. Марголина в своём докладе отмечала, что люди в психоневрологических интернатах часто не получают адекватной медицинской помощи, в результате чего зафиксированы смерти от тяжёлых соматических заболеваний (перитонит, миокардит, пневмония, менингит); в четырёх интернатах не было организовано диетическое питание для пациентов с хронической патологией желудочно-кишечного тракта. Характерна однообразность питания и нехватка в рационе некоторых продуктов, таких как мясо, свежие фрукты, яйца. Отмечались Т. Марголиной и несоответствие жилищных помещений санитарным и техническим требованиям, отсутствие личного жизненного пространства, неприкосновенности и приватности жилища, а также другие нарушения прав пациентов^[10]. В Озерском ПНИ 14 недееспособных молодых женщин были подвергнуты медицинской стерилизации без процедуры рассмотрения данного вопроса в судебном порядке, предусмотренном приказом Министерства здравоохранения РФ № 303 от 28.12.1993 «О применении медицинской стерилизации граждан»^[10][28]. Эти случаи стерилизации вызвали бурную реакцию общественности и обсуждались в СМИ^[28]. В статье, опубликованной на сайте Независимой психиатрической ассоциации России, говорилось по этому поводу:

Уполномоченный по правам человека в РФ В. Лукин отмечал случаи применения к проживающим в Дрюцком психоневрологическом интернате «карцера» и инъекций аминазина и галоперидола для наказания за жалобы руководству интерната на тяжёлую работу на скотном дворе, за требование выдачи задержанной зарплаты и т. п. Сильнодействующие психотропные препараты «в дисциплинарных целях» применяются и в детских домах-интернатах^[22][24].

В 2013 году государственной комиссией, проводившей проверку Звенигородского психоневрологического интерната, указывались нарушения санитарных норм жилой площади: вместо положенных 6—7 м² в некоторых палатах площадь не превышает 2,5—3 м² на одного человека, кровати находятся близко, порой без какого-либо расстояния друг от друга; отсутствуют тумбочки для хранения личных вещей^[29]. Пол, стены и сантехника находились в антисанитарном состоянии. На четвёртом этаже в закрытом мужском отделении комиссией был обнаружен карцер, который администрация называла надзорной или наблюдательной палатой. Человек, находившийся в карцере во время проверки, жил там уже два месяца. По словам проживающих в ПНИ, в карцер помещают в качестве наказания. В качестве наказания, как отмечала комиссия, также применялись назначение психотропных препаратов и госпитализация в психиатрический стационар^[30]. В интернате много инвалидов с ограничением движения, но коляски есть далеко не у всех из них, остальные — «лежачие», постоянно находятся в постели^[31]. Восстановить дееспособность практически нет возможности: администрация интерната не идёт навстречу желающим её восстановить^[30].

По словам представителей некоммерческой организации «Благотворительный фонд помощи детям „Милосердие“», в Звенигородском психоневрологическом интернате помещают в карцер за те или иные жалобы, проявления недовольства. В этом интернате не проводится никакой реабилитации, многие проживающие интерната даже не умеют читать, хотя одного из проживающих интерната волонтёр организации научила читать за месяц. На выход из интерната дееспособным проживающим необходимо разрешение. Волонтёры отмечали наличие в интернате случаи сексуального насилия^[30].

В январе 2016 года член Общественной палаты РФ Елена Тополева-Солдунова совместно с Координационным советом по делам детей-инвалидов провели общественную проверку психоневрологического интерната № 30 в Москве. В отчёте по итогам проверки отмечалось, что в интернате свобода проживающих ограничивается без законных оснований: действует система пропусков, одноразовых и постоянных, при этом даже дееспособным лицам крайне трудно добиться пропуска (даже разового) для выхода из учреждения; существуют различные режимы содержания для разных «типов проживающих», в том числе режим ограничения свободы передвижения. Входные двери в большинстве отделений постоянно заперты; двери в некоторые палаты заперты снаружи. В отделениях, где находятся маломобильные граждане, отсутствуют инвалидные коляски, ходунки, вертикализаторы и др.; некоторые из проживающих проводят весь день в лежачем положении в кровати, одетые днём в ночные рубашки, и ничем не заняты^[32]. Правила внутреннего распорядка интерната разрешают ограничивать право проживающих на личную переписку, приём посетителей, приобретение предметов первой необходимости, пользование собственной одеждой. На каждом этаже интерната есть изоляторы («карантинные отделения»), куда помещают людей, вернувшихся из больницы или домашнего отпуска, что противоречит федеральному законодательству, согласно которому проживающий может помещаться в изолятор лишь при появлении признаков инфекционного заболевания и только до госпитализации в инфекционный стационар. В январе 2016 года в одном из изоляторов интерната № 30 повесилась женщина, проведшая в изоляторе 18 дней без каких-либо занятий^[26].

Медицинский антрополог Анна Клепикова во время своей волонтёрской и исследовательской работы в ПНИ отметила, что проживающие там боятся госпитализации в психиатрический стационар и сочувствуют другим обитателям, подвергшимся такой госпитализации. В самом ПНИ проживающим регулярно назначали психотропные препараты в качестве реакции на беспокойное поведение. Поводом для назначения психиатрической терапии также могли стать нападения на других людей, аутоагрессия, попытки выяснить отношения с персоналом при помощи крика^[33].

Клепикова отмечает, что сложно определить, насколько меры психиатрического характера носили дисциплинарный характер, а в какой степени имели под собой медицинские основания, потому что многие проживающие действительно имели психиатрический диагноз. Поэтому психиатрические меры имели медицинский и воспитательный компонент, но главной их целью было поддержание порядка. Клепикова считает, что воспитательный компонент при этом преобладал, так как персонал безразлично относился к заболеваниям. К примеру, когда волонтёры просили дать подопечному лекарство во время тяжёлого эпилептического припадка, медсёстры реагировали равнодушно и говорили: «А что вы хотите — это же больные люди». Клепикова делает вывод, что психиатрическая терапия является одним из способов контролировать население интерната в целом, подразумевающим профилактику и устрашение^[33].

В 2016 году в России началась реформа системы психоневрологических интернатов, после того как вице-премьер РФ Ольга Голодец в июне 2016 года поручила Министерству труда и социальной защиты РФ и Общественному совету при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере разработать «дорожную карту» по реформированию деятельности ПНИ. В августе при московском Департаменте соцзащиты была создана межведомственная рабочая группа «по совершенствованию деятельности ПНИ», а в сентябре такую же группу создали при Министерстве труда. Сложилось два направления реформы: на федеральном уровне, где разрабатывается маршрут системных изменений, и на региональном уровне, где в конкретных учреждениях изучаются существующие в них проблемы и нарушения и внедряются новые практики^[34].

Предполагалось, что основой для реформы станет проект «дорожной карты», разработанный Координационным советом по делам детей-инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности при Общественной палате РФ. В проекте шла речь о развитии стационарозамещающих услуг (оказании социальных услуг и медицинской помощи за пределами традиционных для России закрытых учреждений, что должно было позволить предотвратить поступление людей в ПНИ) и о расширении реестра поставщиков социальных услуг, обеспечении для инвалида возможности выбора между поставщиками стационарных социальных услуг (например, выбора между ПНИ и негосударственными стационарными социальными учреждениями)^[34]. Кроме того, в проекте «дорожной карты» предлагались конкретные меры по улучшению условий проживания в психоневрологических интернатах и меры, позволяющие создать возможность для интеграции проживающих в общество^[17].

По мнению представителей общественности, реформа системы психоневрологических интернатов провалилась. Так, представители общественности, входившие в рабочую группу по реформированию ПНИ при Министерстве труда, утверждают, что «ни одно из предложений общественности, представители которой входили в рабочую группу, не было воспринято и реализовано». Кроме того, по их словам, Министерство труда проигнорировало рекомендации 68-го специального заседания Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека о соблюдении прав человека в ПНИ и создании альтернативных форм жизнеустройства граждан с психофизическими и ментальными нарушениями. Вице-премьер Татьяна Голикова в марте 2019 года заявила: «Действующая система психоневрологических интернатов, созданная ещё в советское время, устарела и требует изменений. Однако многочисленные попытки подойти к её реформированию, мягко говоря, пока ничем не заканчивались»^[35].

В наследство от СССР новообразованным постсоветским государствам достались психоневрологические интернаты, часть из которых была закрыта, а часть функционирует по сей день.

В Белоруссии на сегодня функционирует 39 психоневрологических домов-интернатов, находящихся в заметно лучшем состоянии, чем большинство российских.

На Украине тоже существуют ПНИ, в которых, как и в России, часто происходят нарушения прав пациентов. Техническое состояние этих учреждений тоже плохое.

Казахстанские ПНИ были переименованы в «центры оказания специальных медицинских услуг» (каз. «мамандандырылған медициналық қызметтер көрсету орталығы»), но фактически сохранили за собой весь функционал ПНИ.