Гётше, Петер

Гётше выступил с жёсткой критикой маммографии, используемой для скрининг-диагностики рака молочной железы, аргументируя это тем, что нет оснований для повсеместного скрининга женщин старше определённого возраста^[7]. По мнению Гётше, скрининг с помощью маммографии не только не полезен, но и приводит к огромному вреду, который заключается в гипердиагностике и избыточном лечении здоровых женщин^[8]. Критический взгляд основан на систематическом обзоре исследований скрининговой маммографии, опубликованном в The Lancet в 2000 году. Из-за нарушений в проведении рандомизации Гётше признал несостоятельными 6 из 8 клинических испытаний.

В 2006 году статья Гётше о скрининговой маммографии была опубликована онлайн в European Journal of Cancer до печати. Журнал позже удалил исследование со своего сайта без формальной процедуры отзыва, после чего статью опубликовал Danish Medical Bulletin с короткой заметкой главного редактора^[9].

В 2012 году Гётше опубликовал книгу «Скрининговая маммография: правда, ложь и скандал» (Mammography Screening: Truth, Lies and Controversy)^[10].

Последняя версия кокрановского обзора «Screening for breast cancer with mammography» (авторы — Гётше и Карстен Юль Йоргенсен) опубликована 4 июня 2013 года; 17 июня авторы объявили обзор стабильным^[11].

В июне 2024 года Гётше с соавторами разместил на платформе medRxiv препринт обновлённого обзора. В него вошли восемь рандомизированных испытаний с участием около 600 тысяч женщин; в испытаниях с адекватной рандомизацией авторы не выявили статистически значимого снижения смертности от рака молочной железы, а частота его диагностики при скрининге была выше на 25 %, что они расценили как гипердиагностику.

По запросу медицинских властей Дании Европейское агентство лекарственных средств (EMA) занялось анализом данных по применению у женщин вакцины папилломы человека и таких редких осложнений, как комплексный регионарный болевой синдром (CRPS) и синдром постуральной ортостатической тахикардии (POTS). Отчёт EMA опубликован в ноябре 2015 года с выводом, что связи между вакциной и данными осложнениями не выявлено. Датский врач Луиза Бринт (Louise Brinth) опубликовала эпидемиологические исследования по POTS с критикой отчёта EMA. Гётше поддержал Бринт и отправил формальную жалобу в EMA, критикуя их отчёт от мая 2018 года^[12].

Гётше с соавторами обнаружил также серьёзные недочёты в кокрановском систематическом обзоре 2018 года по вакцинам против вируса папилломы человека^[13].

В вышедшей в 2015 году книге «Смертельно опасная психиатрия и корпоративное запирательство» Гётше остро критикует психотропные препараты с позиций доказательной медицины. На основе широкого обзора опубликованных исследований он делает вывод, что эти средства малоэффективны, но крайне опасны и что 98 % принимающих их лиц с психическими расстройствами могут обойтись без них. Лишь немногим больным, по заключению Гётше, требуются нейролептики и бензодиазепиновые транквилизаторы, назначаемые на короткое время во время обострения и отменяемые постепенно для избежания синдрома отмены. Гётше призывает национальные министерства здравоохранения к коренному пересмотру клинических рекомендаций по психиатрии и открытию клиник, где больные, принимавшие годами антидепрессанты, стимуляторы и нейролептики, могли бы безопасно прекратить их приём^[14].

В систематическом обзоре 2024 года «Interventions to help patients withdraw from depression drugs» Гётше рассматривал способы прекращения приёма антидепрессантов. Рекомендовано постепенное гиперболическое снижение дозы, предусматривающее ряд уменьшений ниже минимальных стандартных дозировок, чтобы снизить риск тяжёлых симптомов отмены^[15].

Гётше указывает, что рандомизированные клинические испытания психотропных препаратов не позволили оценить пользу и вред этих лекарств. Большинство из них ошибочны, поскольку включали пациентов, уже принимавших другой психотропный препарат^{[14][16][17][18][19]}. У больных, которые после прекращения приёма другого лекарства попадают в группу плацебо, начинается синдром отмены. Такая схема приводит к преувеличению эффектов нового препарата и повышает вероятность осложнений в группе плацебо. Например, в испытаниях антипсихотических препаратов больные с шизофренией из группы плацебо совершали самоубийства из-за синдрома отмены^[20].

Ещё одной проблемой является, как пишет Гётше, сокрытие смертельных исходов в испытаниях, финансировавшихся фармацевтическими монополистами. На основе систематического обзора Управления по санитарному контролю за пищевыми продуктами и лекарствами (FDA) Гётше подсчитал, что реальное число самоубийств среди пациентов, принимавших антидепрессанты, в 15 раз выше официального показателя из отчёта FDA. В частности, Гётше насчитал 14 самоубийств на 9956 человек, принимавших флуоксетин или пароксетин, тогда как FDA сообщило всего о пяти суицидах на 52 960 человек. Разница объясняется тем, что FDA исключило из анализа все самоубийства во время синдрома отмены^[14].

Гётше проанализировал систематический обзор плацебо-контролируемых испытаний нейролептиков у больных со старческим слабоумием. Абсолютный риск общей смертности увеличился на 1 % — иными словами, использование нейролептиков приводит к одной дополнительной смерти на каждые сто пролеченных^[21].

Гётше указывает также, что в когортном исследовании бензодиазепинов у больных старше 55 лет бензодиазепины увеличили риск общей смертности в два раза, что приводило к одной дополнительной смерти в год на каждые сто больных^[22].

Используя данные статистики по выписке психотропных препаратов в Дании и применяя коэффициенты увеличения абсолютного риска смерти (1 % для нейролептиков, 1 % для бензодиазепинов, 2 % для антидепрессантов), Гётше подсчитал, что эти три группы приводят к 3693 смертям в Дании в год. Пересчитав эти цифры на население США и ЕС, в мае 2015 года он сделал заявление в ходе дебатов в лондонском Институте психиатрии, что психотропные препараты ответственны, по самым скромным оценкам, за 539 тысяч смертей в год^[23][14].

Гётше утверждает, что двойные слепые клинические испытания ненадёжны не только из-за изначально искажённой схемы исследования, но и из-за того, что они не были по-настоящему слепыми. Он ссылается на систематический обзор клинических испытаний трициклических антидепрессантов, в которых к плацебо был подмешан атропин, чтобы больные и исследователи не смогли догадаться по побочным эффектам, кто в какой группе. Обзор не обнаружил значимой клинической разницы между антидепрессантами и плацебо^[24].

Гётше обнаружил в систематическом обзоре испытаний флуоксетина и венлафаксина, что клинический эффект по шкале Гамильтона в группе плацебо лишь на несколько дней отставал от эффекта в группе, принимавшей антидепрессант^[25]. Гётше иронизирует, что если бы врачи подождали пару дней, то получили бы желаемый результат и в группе плацебо. В сущности, утверждает Гётше, здесь наблюдается эффект не плацебо, а естественного течения депрессии со спонтанной ремиссией^[14].

Гётше приводит данные и по нейролептикам в лечении шизофрении. В отчётах FDA по испытаниям новых антипсихотических препаратов эффективность по шкале PANSS равна 6, что намного ниже минимального клинического эффекта, равного 15^[26].

Гётше критикует также стимуляторы (амфетамин, метилфенидат, атомоксетин), применяемые у детей и подростков с СДВГ, относительно которого не утихают споры, является ли он психическим заболеванием или нормальным поведением в детском возрасте^[27]. Гётше указывает, что сомнительные положительные эффекты стимуляторов перекрываются доказанными серьёзными осложнениями и побочными эффектами^[28]. Он напоминает, что лабораторные испытания на животных доказывают прямое повреждающее действие стимуляторов на мозговые структуры^[29].