Амбивалентный сексизм

Сексизм, как и другие формы предвзятости, представляет собой систематическое искажение восприятия и отношения к людям, основанное на их принадлежности к определённой социальной категории — в данном случае, гендерной^[7]. Сексистские установки строятся на представлениях о том, что один пол (в историческом контексте — мужской) превосходит другой по своим когнитивным, моральным, социальным или культурным характеристикам. Эти представления формируют не только индивидуальные предубеждения, но и институциональные структуры дискриминации и неравенства^[8].

Социологические и психологические исследования показывают, что ключевыми факторами формирования сексистских установок являются культурные стереотипы гендерных ролей, определяющие, какие формы поведения считаются «уместными» для мужчин и женщин^[9].

Сексизм тесно связан с патриархатом, который определяется как система, обеспечивающая структурное господство мужчин над женщинами и контроль мужчин над политическими, экономическими, правовыми и религиозными институтами^[10].

До 1990-х годов в психологии и смежных науках сексизм в основном рассматривался как форма враждебности к женщинам. Исследования фокусировались на явных, открытых формах дискриминации — таких как предвзятость при найме, негативные стереотипы о женской компетентности или прямое обесценивание женщин в общественной жизни^[11].

Однако уже во второй половине XX века в работах феминистских исследовательниц появилась мысль о том, что сексизм может принимать и мягкие, «вежливые» формы — когда женщины идеализируются и восхваляются, но при этом лишаются автономии и равных прав^[9].

Эти идеи получили эмпирическое подтверждение в 1990-х годах благодаря исследованиям Питера Глика (англ. Peter Glick) и Сьюзан Фиск (англ. Susan T. Fiske). Они предложили рассматривать сексизм как амбивалентный феномен, включающий две взаимосвязанные, но противоположные установки — враждебную и благожелательную. Согласно их теории, обе формы служат одной цели — поддержанию традиционных гендерных ролей и патриархальных структур власти^{[4][5][9][11]}.

Глик и Фиск утверждали, что враждебный и благожелательный сексизм образуют симбиотическую пару: первый наказывает женщин, которые выходят за рамки традиционной роли, а второй «вознаграждает» женщин, которые эту роль принимают — заботливых матерей, послушных жён и скромных спутниц жизни^[9].

Таким образом, амбивалентный сексизм объясняет, как одновременно могут сосуществовать восхищение женщинами и их угнетение.

Исследования, проведённые в разных странах (в том числе в США, Испании, Турции, Японии, России и странах Латинской Америки), подтверждают, что амбивалентный сексизм — универсальный феномен, хотя конкретные формы его проявления варьируются в зависимости от культурных норм^[12][13].

Например, в обществах с сильными традиционными ценностями и высоким уровнем неравенства чаще наблюдается высокая корреляция между благожелательным и враждебным сексизмом.

В более эгалитарных культурах (например, в странах Скандинавии) благожелательный сексизм может сохраняться как социально одобряемая форма гендерной «вежливости» — то есть мягкая, но устойчивая форма патернализма^[12][13].

Главное положение теории состоит в том, что враждебный и благожелательный сексизм не противоположны, а взаимно подкрепляют друг друга. Таким образом, обе формы создают сбалансированный механизм контроля, в котором женщинам навязываются две крайности: либо быть «хорошими» и зависимыми, либо «плохими» и наказуемыми^[11].

Этот механизм позволяет патриархальным структурам власти сохраняться даже в условиях формального равенства полов.

Согласно Глику и Фиск, и враждебный, и благожелательный сексизм включают три фундаментальные составляющие, каждая из которых отражает определённый аспект отношений между полами^[5]:

1. патернализм — убеждение, что женщины нуждаются в руководстве и опеке со стороны мужчин.
   • доминирующий патернализм (враждебный аспект): мужчины должны контролировать женщин, принимать решения за них, ограничивать их автономию.
   • защитный патернализм (благожелательный аспект): мужчины обязаны заботиться о женщинах, защищать их от трудностей и «внешней угрозы»^[5].
2. гендерная дифференциация — вера в «естественные» различия между мужчинами и женщинами.
   • соревновательная дифференциация (враждебная): мужчины превосходят женщин в логике, силе, лидерстве.
   • дополняющая дифференциация (благожелательная): женщины «уравновешивают» мужчин своей мягкостью и моральностью, что делает их якобы «идеальными спутницами»^[14][15].
3. гетеросексуальная взаимозависимость — отношения между мужчинами и женщинами как источником и привязанности, и страха.
   • гетеросексуальная враждебность (враждебная): женщины рассматриваются как манипулятивные и опасные, способные использовать сексуальность для контроля над мужчинами.
   • интимная гетеросексуальность (благожелательная): романтизация женственности, вера в то, что «женщина завершает мужчину» и придаёт смысл его жизни^[15][14].

Эти три подкомпонента образуют единую систему, в которой патернализм оправдывает контроль, дифференциация узаконивает неравенство, а гетеросексуальность делает его эмоционально привлекательным.

Теория амбивалентного сексизма базируется на предположении, что социальные структуры и когнитивные процессы взаимно поддерживают друг друга.

Стереотипы и культурные нормы формируют когнитивные схемы, которые упрощают восприятие реальности, позволяя людям «оправдывать» статус-кво.

Благожелательный сексизм играет особую роль, потому что он маскирует неравенство под моральные и культурные ценности.

Исследования показали, что люди с высокими показателями амбивалентного сексизма чаще:

• воспринимают социальные иерархии как «естественные»;
• оправдывают гендерные различия через религию, традиции и «биологию»;
• испытывают меньше сочувствия к женщинам, подвергающимся дискриминации^[16][5].

Для эмпирической проверки теории Глик и Фиск разработали Ambivalent Sexism Inventory (ASI) — Шкалу амбивалентного сексизма, опубликованную в Journal of Personality and Social Psychology (1996)^[17][6].

Шкала включает 22 утверждения, оцениваемые по шестибалльной шкале Лайкерта (от «полностью не согласен» до «полностью согласен»).

Она состоит из двух подшкал:

• враждебный сексизм (HS) — 11 пунктов;
• благожелательный сексизм (BS) — 11 пунктов.

Результаты могут анализироваться как по отдельным подшкалам, так и в совокупности.

ASI продемонстрировала высокую надёжность и внутреннюю согласованность: средний показатель α Кронбаха во множестве репликаций превышает 0,85, что считается сильным показателем психометрической устойчивости.

Позднее Глик и Фиск расширили концепцию, создав аналогичную Ambivalence Toward Men Inventory (AMI) — шкалу амбивалентных установок в отношении мужчин, чтобы показать, что и мужчины могут быть объектом двойственных стереотипов^[17][6].

Шкала ASI прошла проверку в более чем 20 странах, включая Испанию, Японию, Турцию, Чили, Россию и Норвегию^[4].

Результаты мета-анализа показали, что структура двухфакторной модели сохраняется во всех культурах, хотя средние значения различаются. В обществах с выраженными патриархальными нормами уровни как благожелательного, так и враждебного сексизма выше, и между ними наблюдается сильная корреляция (r ≈ 0.70). В эгалитарных культурах оба показателя снижаются, но благожелательный сексизм остаётся культурно приемлемым^[14][18].

В контексте современной психологии амбивалентный сексизм рассматривается как когнитивно-аффективный синдром, объединяющий эмоциональные, мотивационные и поведенческие элементы. Он объясняет, почему гендерные предрассудки могут сохраняться даже в обществах, где декларируется равенство полов. Люди нередко интерпретируют благожелательные установки как «уважение» к женщинам, не осознавая, что они закрепляют неравенство статуса и свободы.

С точки зрения теории социальной идентичности, амбивалентный сексизм помогает поддерживать позитивную самооценку представителей доминирующей группы (мужчин) за счёт идеологической рационализации своего привилегированного положения^[5][8].

А согласно теории оправдания системы, он снижает когнитивный диссонанс, позволяя людям воспринимать социальное неравенство как справедливое или «естественное»^[5][8].