Эйзен (роман)

В книге рассматриваются основные события жизни Сергея Эйзенштейна: от перехода из театра в кино до съёмок фильмов «Броненосец „Потёмкин“», «Александр Невский» и других^[1].

Повествование разделено на восемь глав — по количеству основных (как определяет Яхина) фильмов Эйзенштейна: «Цирк», «Мать», «Персона», «Жертвоприношение», «Жизнь прекрасна», «Отец и сын», «Энтузиазм: Симфония страха» и «Покаяние»^[2]. Название каждой главы отсылает к кинокартинам советских и российских режиссёров. Например, глава «Энтузиазм: Симфония страха» ассоциируется с лентой «Энтузиазм: Симфония Донбасса» оператора и кинорежиссёра Дзиги Вертова, а глава «Жертвоприношение» — с одноимённой картиной Андрея Тарковского^[1]. Каждая часть предваряется фрагментом стихотворения Дзиги Вертова^[3].

В своём романе Яхина предложила собственную «версию личности Эйзенштейна», который, по её мнению, был не нарциссом, а истероидом, яркой, трагической, сложной фигурой, «большим, космического масштаба художником». Писательница выдвинула собственную гипотезу о том, что в конце жизни режиссёр постепенно перестал всё делать эпатажно, напоказ, а «работал на будущее»^[4]:

Он работал на тех, кто будет после его смерти читать его тексты, смотреть его фильмы. И это был такой театр для будущего. Эта феерия, этот фонтан, эти брызги эмоций были не что иное, как попытка найти, нащупать себя, потому что он не находил опоры внутри, в том числе моральной опоры.

Финальная часть книги посвящена истории соратника Эйзенштейна — актёра и режиссёра Григория Александрова, который в 1979 году смонтировал и передал в Госфильмофонд СССР фильм «Да здравствует Мексика!», над которым Сергей Эйзенштейн работал в 1930-е годы, но так и не успел закончить^[5].

В одном из интервью Гузель Яхина рассказала, что интерес к творчеству режиссёра Сергея Эйзенштейна возник у неё в школьные годы, после просмотра фильма «Иван Грозный»^[4]:

Одно время у меня над кроватью в изголовье даже висели рисунки Эйзена к «Ивану Грозному». Он стал для меня огромной, масштабной, гигантской совершенно фигурой, приведшей меня в итоге к кино. И этот интерес вылился в то, что я написала книгу о нём.

Позже Яхина окончила сценарный факультет Московской школы кино, где делала доклады об Эйзенштейне. В послесловии к роману указано, что писательница поставила себе такую задачу: «Соткать художественное полотно из всей доступной нынче реальности того времени (дат, цитат, цифр…) и авторских предположений о личности героя — без швов и максимально близко к фактам. Развернуть действие на границе fiction и non-fiction»^[6].

Работая над книгой, Гузель Яхина изучала мемуары Эйзенштейна, заметки, статьи, монографии о творчестве, письма, воспоминания современников, архивные документы. Для создания отдельных глав она совершила несколько путешествий по маршрутам режиссёра: в Переславль-Залесский, Санкт-Петербург, Ригу, Мексику^[1].

Кадр из первого фильма Эйзенштейна «Дневник Глумова», на котором показан огромный кукиш, вдохновил её на создание первой сцены романа^[4]:

История начинается с инфаркта, когда Эйзен падает с сердечным приступом на балу в честь вручения Сталинской премии за первую серию «Ивана Грозного», а потом поднимается и не даёт никому себя сопроводить. Идёт сам, шаркает сам, на своих ногах, к автомобилю и показывает кукиш вверх, в потолок, украшенный советским гербом. И вот с этим кукишем, обороняясь от тех, кто хочет ему помочь, он садится в машину и едет дальше в кремлёвскую больницу.

Яхина работала над рукописью на протяжении трёх лет. Книга была опубликована в марте 2025 года в «Редакции Елены Шубиной» с подзаголовком «роман-буфф». С его помощью автор хотела показать, что читателей «Эйзена» «ждёт перепад от смеха к слезам, от трагедии к комедии, от размышлений к экшену»^[4].

Обложка книги выполнена российским дизайнером Андреем Бондаренко в стилистике коллажа 1920-х годов^[7].

С 5 марта 2025 года роман доступен в электронном и аудиоформате на сервисе «Яндекс Книги». Аудиоверсию озвучил актёр Иван Литвинов^[8].

По мнению литературного критика Марии Лебедовой, роман Яхиной является скорее не историческим или биографическим романом, а «подкреплённой фактами фантазией» на тему личности Сергея Эйзенштейна^[3].

Журналист Леся Нестерова отметила, что Гузель Яхина использует в тексте кинематографические приёмы, чередуя сцены, играя с ракурсами, перемешивая реальность с фантазией: «Одна глава — как сценарий: с ремарками, репликами, движением камеры. Другая — как хроника, со скупыми фактами, словно снятая на плёнку»^[1].

Денис Лукьянов, писатель, книжный обозреватель^[9]:

«Эйзен» Гузель Яхиной — это литературное мокьюментари, псевдодокументальный фильм, или же байопик. Биография здесь — только исходный материал. Излагая события из жизни режиссёра совершенно нелинейно, Яхина предлагает читателю поразмышлять не столько о творческом гении Эйзенштейна, сколько о времени. Фигура главного героя с каждой новой частью текста будто отходит на второй план. Судьба индивида здесь повторяет судьбу целой эпохи: такой же противоречивой, полной великих деятелей искусства — порой тёмных, питаемых необузданным подсознанием. Такой же стремительной и пугающей, как та самая сцена с лестницей.