Царская кинохроника Российской империи

После съёмок коронационных торжеств в Москве 14 (27) мая 1896 года съёмочная группа Люмьеров разделилась. Камилл Серф оставался в Москве, пытаясь получить разрешение на специальный показ перед царской семьёй, Шарль Муассон вернулся в Париж, чтобы проявлять плёнки и печатать позитивные копии. Первый царский киносеанс состоялся 7 июля 1896 года, после того как программа коронационных торжеств была завершена. Помимо общеизвестных в то время картин братьев Люмьер, он включал фильмы, снятые в Москве, и поэтому имел успех. Император, императрица и все многочисленные члены императорской семьи были взволнованы кинематографом. Результат, по всей видимости, Николаю II понравился, так как с тех пор при высочайшем дворе была налажена регулярная съёмка царских выходов, торжественных приёмов и других событий придворной жизни^[1]. Серф повторил киносеансы для вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, великих князей и других членов семьи Романовых, которые реагировали с таким же энтузиазмом, как и их родственники. Эти первые кинопоказы в Санкт-Петербурге принесли два результата. Высшие российские власти были полностью пленены изобретением Люмьеров и продвигали его как моду сезона в высших кругах общества. Эта увлечённость, в свою очередь, привела к распространению кинематографа по всей стране^[2].

Вторым результатом стало то, что царь учредил новую должность придворного кинооператора для съёмок всех важных официальных и частных эпизодов своей жизни. Вслед за Серфом в качестве оператора в Россию приехал Александр Промио, снимавший в 1897 году встречу французского президента Феликса Фора с Николаем II, затем Феликс Мегиш^[1]. Первым кинооператором при российском дворе был Болеслав Матушевский, специально приглашённый из Варшавы и служивший с 1898 по 1900 год. Документы, сохранившиеся в делах Министерства императорского двора, фиксируют его профессиональную деятельность и показывают, что, несмотря на относительно короткий срок службы, Матушевский оказал значительное влияние на русскую киносцену. Во-первых, именно он начал практику регулярной съёмки царской семьи. Во-вторых, Матушевский рекламировал историческое значение своего кинодела. В марте 1898 года он опубликовал в Париже брошюру под названием «Une nouvelle source d’histoire» («Новый источник истории»), где заявил, что кино является лучшим средством сохранения любого исторического события, и предложил новое учреждение — «Депо кинолетописи» — специально для хранения царских фильмов. Эта идея в то время не была принята, но и не была полностью забыта. В-третьих, польский оператор профессионально подготовил своего преемника — придворного фотографа Александра Ягельского (1865—1916), который позже ошибочно стал известен под неправильным именем Ган-Ягельский и считался человеком, снимавшим все фильмы для царя^[2].

Документы из Российского государственного исторического архива (РГИА) показывают, что царя сначала снимали иностранные кинооператоры, которые время от времени приезжали в Россию за «экзотическими» сюжетами^[3]. Они просили у царя разрешения снимать его, показывали ему отснятый материал, получали царские подарки и уезжали из России, забирая фильмы. Это делало невозможным дальнейший контроль над использованием материала, и фильмы впоследствии могли быть использованы недобросовестно, что наносило ущерб чести и достоинству самодержца. В конце концов, Николай II решил, что разрешение на все придворные съёмки следует выдавать российскому подданному. Проще всего было предоставить это разрешение человеку, уже занимавшему должность фотографа Его Величества, — Александру Ягельскому^[4].

Большинство кадров царской кинохроники появилось благодаря усилиям фотографа Его Величества Александра Карловича Ягельского, совладельца фирмы «К. Е. фон Ган и Ко», которая в 1887 году получила практически исключительные права на фотографирование царя, его семьи и императорского двора. В 1900 году с санкции царя Ягельский купил за границей все необходимое оборудование и открыл первую в России киностудию. Расположенная в Царском Селе, эта студия начала съёмки и производство на семь лет раньше, чем студия А. О. Дранкова, которую часто называют первой в России. Поэтому можно предположить, что выпуск первого российского фильма произошёл не в 1908 году, когда Дранков показал «Понизовую вольницу», а в 1900 году, когда Ягельский снял «Завтрак Их Величеств, Их Высочеств и особ Двора во время охоты на Первой Царской даче» и «Великих Княжон Ольгу, Татьяну и Марию Николаевну, играющих у дерева с их няней мисс Игер»^[4].

К 1900 году, когда Ягельский начал регулярно снимать Николая II и императорскую фамилию, появилось осознание того, что съёмки играют важную роль не только с точки зрения запечатления определённого события на киноплёнке для дома и семьи, но и в смысле сохранения исторического наследия. Эти кинокадры обладали пропагандистским эффектом, который впоследствии себя не оправдал. В то время представление о возможностях пропаганды средствами кинематографии ещё было в зачаточном состоянии. При этом следует иметь в виду, что сами операторы, как это обычно бывает, занимали определённую мировоззренческую позицию, имели определённые взгляды, что сказывалось на их представлениях, как надо подавать определённое событие на киноплёнке. Оператор поневоле занимается определённой селекцией объекта и точки съёмки, что неизбежно сказывается на результате. Как утверждают некоторые историки^[5], Александр Ягельский, вероятно, придерживался монархических взглядов, хотя в молодости находился под надзором полиции^[6].

С первых же дней пребывания при дворе Ягельскому в обязанность вменялось присутствовать со съёмочными фото- или киноаппаратами при всех торжествах и путешествиях императорского дома. Благодаря этому были сняты все юбилейные торжества как государственного значения, так и войскового, приезды в Россию иностранных монархов и пребывание представителей иностранных держав, путешествия царствующей семьи по России и за границей, поездки царя по стране для напутствия войск во время русско-японской кампании, пребывание императора до последних дней на фронтах первой мировой войны, все высочайшие охоты под Петербургом, в Спаде, в Беловежской пуще и, наконец, некоторые моменты домашней жизни. Тем самым большинство фильмов, снятых Ягельским, посвящены одному и тому же ограниченному кругу сюжетов: официальные церемонии, военные парады и манёвры, религиозные праздники и похороны членов царской семьи^[7].

В отношении Ягельского царила путаница даже в его время. Двор был очень замкнутым, его жизнь была далека от общества в целом, и Ягельский не мог активно продвигать свою деятельность. Газеты и журналы могли объявлять, что новый фильм о царе снят неким «фон Ганом», или «К. Э. фон Ганом-Ягельским», или «А. К. Ганом-Ягельским». Название компании часто путали с именем фотографа, и эта неопределённость усугублялась тем, что Ягельский, подписывавший всю переписку фирмы, в делах, связанных с компанией, часто называл себя «Ган-Ягельский». «К. Э. фон Ган» из названия фирмы, вероятно, родственник Ягельского, никогда не упоминался. К 1900 году Ягельский, который, согласно справочнику «Весь Петербург» за 1899 и 1902 годы, жил в Царском Селе в доме, принадлежавшем фон Гану, был единственным владельцем фирмы и организовывал всю фото- и кинодеятельность^[4].

Компания Ягельского была частным предприятием, все расходы нёс владелец, хотя впоследствии его расходы возмещались Министерством императорского двора. К 1902 году Ягельский снял достаточно материалов об императорской семье, чтобы обратиться в Министерство с предложением создать отдельное историко-документальное отделение, включающее киноархив — «Музея движущихся картин» при Министерстве императорского двора. Это предложение вызвало длительные дебаты на заседаниях специальной комиссии, которые продолжались всё десятилетие, но не привели к конкретным решениям^[8]. Этого не произошло, хотя Ягельский вновь выступал с предложением в 1908 и 1911 годах. Материалы остались у «К. Э. фон Ган и К°» и были реквизированы советским правительством после революции^[9].

Однако комиссия действительно занималась другими вопросами Ягельского, одним из самых серьёзных была необходимость в собственной кино-лаборатории, чтобы ему больше не приходилось отправлять свои фильмы во Францию для проявки. В октябре 1903 года комиссия выбрала оборудование Gaumont. Ягельский также обсуждал с комиссией состав предлагаемой фильмотеки, сообщив им, что предлагает разделить её на три секции: фильмы очевидного исторического значения; фильмы частной жизни Их Императорских Величеств, царских путешествий и семейных событий; фильмы неудовлетворительные по качеству и содержанию. Ключевым моментом для Ягельского была сумма вознаграждения, которую он ожидал от Министерства императорского двора за выполнение своих обязанностей. Министерство оплачивало плёнку и проявку, но предлагало Ягельскому пожертвовать свои услуги Его Императорскому Величеству. Ягельский отказался это делать, и спор продолжался вплоть до начала Первой мировой войны, когда он быстро потерял актуальность^[8].

После 1907 года другим кинематографистам было разрешено снимать царя, так что празднование двухсотлетия Полтавской битвы в 1909 году снимали семь студий (кадры из двух или трёх из них сохранились в Красногорске). Тем не менее Ягельский снимал гораздо больше, чем кто-либо другой, регулярно фиксируя жизнь царя, императорской семьи и двора. С 1900 года до своей смерти в 1916 году Ягельский не пропустил ни одного важного события при дворе. Согласно собственному каталогу Ягельского, с 1900 по 1903 год он произвёл 106 фильмов. Сохранилось около двадцати. Среди доступных фильмов 1903 года — «Шествие Их Величеств и особ Двора с Красного крыльца в Успенский собор в Вербное воскресенье», «Его Величеству благоугодно осматривать плуги новой конструкции (объяснения дают бывший министр финансов Витте и министр земледелия Ермолов)» и «Прибытие Их Величеств к Святым воротам Саровской пустыни». Преобладают подобные фильмы об официальных церемониях и празднествах, а также фильмы, посвящённые визитам иностранных сановников в Россию. Ягельский также снимал сцены из частной жизни царя: охоту в Беловежской пуще, играющих детей, теннисный матч в Ливадии и даже императорскую чету за завтраком на охоте^[4].

Ягельский также служил официальным киномехаником царя. В 1901 году эпизодические показы фильмов для царской семьи превратились в регулярное мероприятие по просьбе царя. Затем Ягельский сопровождал царскую семью в поездках не только для того, чтобы запечатлеть их деятельность на плёнку, но и чтобы демонстрировать им фильмы, проводя сеансы в Александровском дворце в Царском Селе (главной царской резиденции), в Зимнем дворце, в Южном дворце в Ливадии (царской летней резиденции в Крыму) и даже когда царская семья выезжала за границу. Многие программы этих показов сохранились, поэтому мы знаем, что к 1910 году большинство показываемых фильмов были иностранного происхождения и включали видовые или туристические фильмы, художественные драмы и комедии. Ягельский сначала заказывал эти фильмы напрямую у производственных компаний, а позже — у их российских дистрибьюторских отделений. Но обязательной частью любого кинопоказа были кинохроники, снятые Ягельским. Некоторые из этих хроник были так популярны у царственных особ, что их повторяли довольно часто; например, фильм о Коронационных торжествах, снятый Серфом, показывали ещё в 1904 году^[8].

Репертуар царских кинохроник оставался практически неизменным до падения империи. Единственными вариациями были фильмы о визитах царя в провинциальные города, об открытии памятников, участии в закладке военных казарм, появлении на военных манёврах, плавании на яхте «Штандарт» в Финском заливе и отдыхе в Крыму в Ливадии. Когда началась Первая мировая война, фильмы показывали поездки Николая на фронт для консультаций с командованием штаба, осмотра «завоёванных территорий» и участия в полевых богослужениях^[4].

Можно увидеть влияние традиции в эпизодах, показывающих императорские шествия во время различных празднеств в Московском Кремле. Одним из таких событий было «Царь на Красном крыльце Кремлёвского дворца». Это «явление» было продолжением византийского обычая явления Власти народу и стало важнейшим из российских императорских церемониалов, символизирующим единение самодержца и народа, заполнявшего Соборную площадь. Теоретически, если бы народ в этот момент отвернулся от царя, он немедленно отрёкся бы от престола^[4].

В этих фильмах зафиксирована высокая степень ритуализации. Как правило, участники церемоний занимали какую-либо официальную должность, военную или гражданскую, и все носили униформу и знаки отличия своего положения^[4].

Следующими по важности после церемониальных процессий в Кремле были военные парады и смотры войск в Царском Селе. Такие фильмы составляют большую часть сохранившихся в архиве кадров. Ритуал военного смотра был воплощением уже описанной парадигмы императорской власти. Николай II представал перед своими солдатами как предводитель (вождь) нации, а наследник показывал себя как будущий лидер. Этот ритуал включал в себя церковную службу и приведение солдат к присяге, а также демонстрацию солдатами своей безусловной преданности государю не только как военнослужащих, но и как представителей крестьянства — основы империи. Проводя эти смотры почти ежедневно, Николай совершал своего рода таинство, в котором он утверждал своё положение и возобновлял связи с солдатами своей нации^[4].

События, снятые во время празднования 300-летия династии Романовых в 1913 году, более убедительно доказывают этот тезис. Вся программа мероприятий была организована так, чтобы продемонстрировать, что монархический идеал воплотился в Романовых и в богатой и счастливой России, объединившейся вокруг них. Маршрут императорской семьи был спланирован так, чтобы включить города и исторические места, имеющие особое значение для династии, а также церемонии закладки памятников и встречи с потомками некоторых исторических лиц (например, Иван Сусанин). Во всех этих кадрах ликующие толпы приветствуют семью. Однако ни одна из сцен не длится больше минуты, поскольку «техника» Ягельского заключалась в том, чтобы выбрать точку для съёмки и затем вращать ручку камеры, пока в кассете, вмещавшей около 30 метров плёнки, не кончалась плёнка^[4].

Первоначально Ягельский снимал только для личного пользования царя, что касалось в том числе фотографий. Большинство из них помещалось в альбомы, а некоторые, одобренные для общего распространения в России, выпускались. Из фильмов, снятых между 1896 и 1902 годами и запечатлевших публичные события, некоторые иногда показывались в Александринском театре в Санкт-Петербурге, Малом театре в Москве^[10] – с разрешения Министерства двора. Когда начали появляться кинотеатры, Ягельский обратился в Министерство за разрешением показывать фильмы о церемониальных событиях (сохраняя те, которые он считал показывающими «более частную жизнь Их Величеств»). Возможно, он получил необходимое разрешение^[4].

Сохранившиеся архивные документы свидетельствуют, что уже в октябре 1898 года появились первые циркуляры, устанавливавшие «порядок демонстрирования посредством синематографа картин, воспроизводящих различные моменты событий с изображением высочайших особ»^[11]. Такой показ должен был заранее согласовываться с Министерством императорского двора, проходить отдельно от основной программы — начало и конец демонстрации «царской хроники» следовало обозначать опусканием и поднятием занавеса, перед переходом к картинам другой тематики обязательным был антракт — и без музыкального аккомпанемента. Впоследствии демонстрация могла сопровождаться исполнением гимна или соответствующей музыкальной композицией (например, звуками полкового марша при прохождении частей войск на экране церемониальным маршем)^[1].

После революционных событий 1905—1907 годов «царскую кинохронику» намеренно стали показывать гораздо чаще, превратив её в одно из средств пропаганды. С 1908 по 1914 год в кинотеатрах демонстрировались специально отобранные кадры частной жизни царской семьи (к примеру, пребывание на яхте «Штандарт»), официальных церемоний (открытие имперских памятников, встречи глав государств), военных хроник (парады в высочайшем присутствии) и церковных празднований (молебны, водосвятия при участии членов императорской фамилии). Пока эти сюжеты были в новинку, они пользовались популярностью среди зрителей — особенно в провинциальных городах, жители которых лишь в исключительных случаях могли стать очевидцами высочайших церемоний, регулярно проходивших на центральных столичных улицах. Исследователь Р. Уортман пишет^[1]:

Кинематограф позволил Николаю II устанавливать прямой визуальный контакт с массовой аудиторией, не ставя под угрозу ни приватность, ни безопасность. Благодаря кинематографу церемонии и празднества становились достоянием значительного числа подданных, многие из которых были неграмотны или не имели возможности присутствовать на торжествах^[12].

К 1907—1908 годам кинематограф в России становился устоявшимся бизнесом. Ягельский, который был обязан соблюдать «изоляционистскую» политику, заключил эксклюзивные соглашения на публичные показы: сначала с компанией Александра Ханжонкова, а затем с обществом «Аполлон». В 1908 году кинотеатр «Королевская звезда» общества «Аполлон», расположенный в центре Санкт-Петербурга на Марсовом поле, начал регулярно показывать фильмы Ягельского. Как было типично для того времени, программа состояла из фильмов разных жанров, и придворные фильмы не считались «художественными». Цены на билеты в «Королевской звезде» колебались от 55 копеек до 1 рубля 60 копеек за место в ложе (фунт телятины стоил 24 копейки, литр молока — 10 копеек). Царские документальные фильмы в результате стали доступны публике по всей стране, и к 300-летнему юбилею в 1913 году студии соревновались за то, кто первым снимет и покажет события. Победил Ханжонков, владевший самой большой студией и большой дистрибьюторской сетью: он снял процессию на Тверской улице в Москве утром и показал фильм вечером того же дня в кинотеатре на той же улице^[4].

Помимо первых съёмок в Московском Кремле операторам Люмьера, возможно, удалось заснять эпизоды давки, происшедшей во время народного гуляния на Ходынском поле 17 (30) мая 1896 года по случаю коронации нового императора, однако московская полиция, получившая приказ изымать все журналистские свидетельства о происшедшей трагедии, конфисковала у них весь киноматериал^[13].

В отличие от парадных фотографий, композиционно продуманных и при необходимости отретушированных, «манипуляции» с хроникальной съёмкой ещё не были освоены, поэтому её участники не всегда оказывались в выгодном для себя свете. В частности, при просмотре сюжетов с пасхальным христосованием заметно, что император Николай II ниже ростом большинства своих солдат, что плохо вязалось с представлениями о монаршем величии. Цесаревич Алексей часто попадал в кадр, будучи на руках у «дядек», что вызывало вопросы о состоянии здоровья наследника^[1].

Хотя царская семья любила видеть себя на экране, они не стремились делиться этими образами с обычной аудиторией; изначально царская кинохроника не предназначалась для широкого распространения. Но фильмы о визите царя в Париж в 1897 году демонстрировались по всей Европе и, наконец, достигли России в 1898 году. В сентябре того же года фильмы имели огромный общественный успех, что привело к созданию нового отдела в Министерстве императорского двора для кинематографической цензурой. В России никогда не существовало общего цензурного кодекса, но существовали официальные правила для произведений живописи и фотографии. Хотя некоторые из этих правил могли регулировать новое средство, движущиеся картинки, очевидно, порождали новые и непредвиденные обстоятельства. Дворцовая цензура иногда устанавливала прецеденты, отменявшие прежние ограничения. Сначала царская кинематографическая цензура сосредоточилась на условиях показа, требуя, чтобы царские кинохроники демонстрировались без какого-либо музыкального сопровождения и отделялись от другой части программы поднятием и опусканием занавеса^[8].

С 1902 года количество стационарных кинотеатров увеличилось, что привело к соответствующему увеличению числа обращений в Министерство императорского двора с просьбой разрешить показ царских кинохроник. Однако количество этих фильмов было ограничено, включая не более 12 названий (самыми популярными из них были кадры, изображающие визит французского президента Лубе в Санкт-Петербург в 1898 году). Цензоры внимательно следили за этим ограниченным распространением царских фильмов. В 1902 году некий цензор отметил, что один из фильмов, находившихся в обращении, не нарушает цензурных законов и не содержит ничего непристойного в отношении царя. Но так было не всегда, и дворцовые цензоры особенно беспокоились о кинематографическом изображении поведения царской семьи^[8].

Одна из первых записей о цензуре была сделана в 1898 году и была связана с фильмом, который Матушевский снял о царской процессии, выходящей из кремлёвского собора. Среди участниц присутствовала одна из великих княжон, которая считалась персоной нон грата в придворных кругах. Хотя этикет не позволял исключить её из процессии, цензоры постановили, что она не должна быть видна кинозрителям и, ещё не зная о монтаже, запретили всю сцену целиком. Цензоры иначе отреагировали на один из фильмов Ягельского, который впервые был показан царю в Ливадии. На нём был изображён военный парад под командованием высокопоставленного офицера русской армии. В ходе снятого действия офицер отдал команду, но солдаты неправильно поняли и не выполнили его приказ. В фильме показано, как офицер выглядел очень сердитым и тряс кулаком. Зрители разразились смехом. Когда просмотр закончился, присутствовавший офицер немедленно потребовал арестовать придворного кинооператора. Он закричал: «Ягельский лжёт. Я никогда не трясу кулаком. Посадите его под арест на неделю. Он не может изображать командующего армией таким образом, особенно в присутствии Императора». Цензоры пропустили этот эпизод, но в частном порядке сделали выговор Ягельскому^[8].

Случайные обстоятельства привели к введению цензорами окончательного ограничения в ноябре 1908 года. Городской полицейский посетил кинотеатр «Царская звезда» на Невском проспекте и посмотрел фильм, изображающий встречу императора с королём Швеции. Он пожаловался, что: «Его Императорское Величество изображено весьма плохо. Кажется, что Его Императорское Величество бежит рысью, вызывая смех у публики. Было предложено, чтобы владелец театра исключил эту сцену из программы и повторно продемонстрировал её дворцовому цензору»^[14]. На следующий день дело было прояснено объяснением, что фильм был спроецирован с неправильной скоростью неопытным помощником киномеханика, использовавшим электроприводную машину. Фильм был прокручен вручную при показе цензорам, которые ввели общее требование, чтобы все фильмы с участием импреатора проецировались вручную в обязательном присутствии владельца кинотеатра^[8].

В 1917 году русский кинематограф обнаружил исключительную конъюнктурную приспособляемость к текущей ситуации. Вскоре после свержения самодержавия начали появляться разоблачительные фильмы: «Тёмные силы — Григорий Распутин и его сподвижники», «Люди греха и крови», «Таинственное убийство в Петрограде 16 декабря» и тому подобное. Поскольку в этом было заинтересовано Временное правительство, оно не реагировало на неоднократно повторявшиеся просьбы запретить подобные фильмы^[1].

Документальные фильмы Российской империи сегодня хранятся преимущественно в Государственном архиве кинофотодокументов (РГАКФД). Ознакомившись с коллекциями в РГАКФД, исследователи обнаружали, что значительную часть хранящихся там дореволюционных фильмов и кинохроник составляют царские хроники — фильмы и фрагменты, посвящённые событиям жизни императорского двора, царя Николая II и его семьи. Хотя «царские хроники» составляли лишь 10-20 % от дореволюционного документального кинопроизводства, именно они сохранились в непропорционально большом количестве^[4]. Сохранившиеся кинодокументы царской хроники в фондах РГАКФД составляют 39 тысяч метров. Это 363 сюжета, отражающие разные стороны жизни царского двора. 98 из них посвящено общественной деятельности царской семьи — участию в открытии парадов, памятников, религиозных шествиях, праздниках. Часть сюжетов освещает «военную» сферу жизни Романовых — участие в военных парадах, смотрах полков, флота и военно-учебных заведений в мирное время, присутствие на манёврах, а 17 короткометражных фильмов было связано непосредственно с Первой мировой войной (всего сохранилось 49 кинодокументов, посвящённых Первой мировой войне). Ряд сюжетов (35) был посвящён прибытию глав иностранных государств в Россию, другие освещали визиты Николая II за рубеж, а 24 кинодокумента освещают поездки императора по России^[15][16].

После революции этот материал был в значительной степени забыт. В 1936 году, после того как были «разоблачены и ликвидированы пробравшиеся в руководство Кинофотоархива троцкисты», была проведена инвентаризация. В связи с этим архив был передан в ведение НКВД для сохранения плёнок с изображениями Сталина, его окружения и даже казнённых «врагов народа». Архивисты были слишком напуганы, чтобы заниматься надлежащей каталогизацией. В результате большая часть этого важного источника находится в крайне неупорядоченном состоянии. Некоторые части утеряны, другие спасены. Об этом не упоминается ни в каталоге, ни в монтажных листах, большинство из которых было составлено в 1930-х годах. Кроме того, существует множество утраченных сцен. Иногда отсутствуют выразительные крупные планы и важные действия исторических личностей^[4].