Понизовая вольница

Знаменитый разбойник Стенька Разин и его ватага одержали победу над персами. Стенька взял в плен красавицу-персиянку и страстно её полюбил. Из-за того, что разинцы разгромили Царицын и Астрахань, их преследуют стрельцы. Стенька ведёт ватагу на Дон, но из-за княжны постоянно останавливается для гулянок. Есаулы пытаются вразумить его, но успеха не имеют. Тогда есаулы решают напоить Разина и подкидывают ему поддельное письмо, из которого ясно, что княжна обманывает Разина с каким-то «принцем Хассаном». Стенька Разин в порыве злобы и ревности кидает княжну в Волгу.

Фильм представляет собой последовательность сцен, которые иллюстрируют отдельные моменты этого сюжета. Все они сняты и смонтированы длинными кадрами и общими планами. Режиссура фильма крайне примитивна, актёры беспорядочно бегают в кадре, широко размахивая руками. Сюжет развивается только благодаря интертитрам, подробно сообщающим зрителю, как понимать следующий эпизод. Финал, в котором «могучий» Разин поднимает довольно увесистую княжну над головой и бросает её из челна в воду, снята «спецэффектом» — монтажная склейка скрывает момент, когда актрису подменяют манекеном.

Для театральной постановки этой «исторической былины», по замыслу Василия Гончарова, требовались «киноиллюстрации», за содействием в создании которых он обратился к кинопредпринимателю Александру Дранкову; последний быстро убедил его, что на этом же материале следует сделать фильм. В результате, помимо театральной постановки, появляется ещё и кинотеатральная.

Все роли в фильме исполнили актёры из труппы Петербургского народного дома^[2].

Фильм снимался на озере Разлив. В съёмках фильма принимали участие 150 человек массовки.

В фильмографии Василия Гончарова, которая насчитывает более 25 фильмов (в основном исторических) на сюжеты русской классики и фольклора, есть несколько произведений («Ванька-ключник», «Ухарь-купец», «Коробейники»)^[3], близких к жанру так называемых кинопесен, озвучиваемых грамзаписями или гастролировавшими по стране актёрами^[4]. Отчасти это относится к «Понизовой вольнице», на премьерном сеансе которой «показ … сопровождался мощным исполнением популярной народной песни „Стенька Разин“ [точнее — „Вниз по матушке по Волге“ и „Из-за острова на стрежень“^[5]], которую пел большой синодальный хор в сопровождении специально написанной для этого случая музыки композитора Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова, который сам дирижировал и хором, и оркестром. <…> Успех был потрясающим»^[6]. Кинотеатры вместе с плёнкой фильма приобретали и граммофонную запись музыки Ипполитова-Иванова.

Фильм стал одной из первых русских кинопостановок, а заодно вызвал скандал вокруг вопроса признания авторских прав сценариста: Гончаров обратился в Союз драматических и музыкальных писателей с письмом, в котором просил «охранять его авторские права во всех синтематографических театрах», но получил отказ, мотивированный парадоксально: его сценарии были признаны «механическими» и «не подходящими под определение литературного произведения»; указывалось также, что развитие синематографических театров идёт во вред развитию «настоящих театральных предприятий»^[7].

Сценарий Василия Михайловича Гончарова «Стенька Разин и княжна» — первый отечественным сценарий игрового фильма. По мнению И. А. Мартьяновой, обращение к нему «позволяет определить проекцию развития литературного киносценария — нового рода литературы ХХ века», открывает возможность сопоставительного анализа, поскольку сюжетный мотив первого русского киносценария позднее интерпретировался М. Горьким и В. М. Шукшиным, которые были «больны» Разиным^[8][9].

Чаще всего встречаются скептические высказывания о первом отечественном киносценарии. Но историк кино С. С. Гинзбург видит непреходящее значение сценария Гончарова и поставленного по нему фильма в том, что в них «…русский ранний кинематограф выступил не как множитель образов, созданных театром, а как самостоятельный толкователь … чрезвычайно популярного в народе сюжета, именно поэтому фильм обрати на себя всеобщее внимание, признан был первым произведением русского кино и положил начало настоящему выпуску игровых сюжетных фильмов в России»^[10]. Здесь особенно важны освобождение кинематографа от театральности, а также косвенное указание на принципиальное отличие киносценария от пьесы, которое в дальнейшем оформится в открытое противопоставление «кинематургии» традиционной драме^[9].

Представляет интерес осмысление статуса первого сценарного текста. Согласно Гинзбургу, "в 1906 или в 1907 году скромный железнодорожный чиновник, имевший обеспеченное существование, В. Гончаров решил сжечь корабли и посвятить себя кинематографу. Написав «сценариус» «Стенька Разин и княжна», в котором события, изложенные в народной песне, были последовательно описаны в «живых картинах», перемежающихся «вступительными надписями», Гончаров обратился в общество драматических писателей и композиторов с требованием охранять его права на это «произведение»". Требование Гончарова было отвергнуто, но не потому, что сценарий «не содержал в себе никаких элементов художественного творчества, а потому, что сам кинематограф считался в лучшем случае способом технического репродуцирования…» В любом случае обращение Гончарова в авторскую организацию сыграло свою роль в его судьбе. «Оно было настолько смешным, что о нём появились заметки в прессе. И, может быть, оно натолкнуло… на мысль купить сценариус Гончарова и поставить по нему фильм»^[11][9].

Александр Дранков выпустил к премьере фильма специальные афиши, в которых говорилось^[13]:

Рекламную афишу фильма нарисовал петербургский художник Поль Ассатуров^[14].

Первая демонстрация фильма состоялась 15 (28) октября 1908 года^[15]. Фильм исполнялся под музыку, написанную Михаилом Ипполитовым-Ивановым для постановки пьесы в театре «Аквариум», что было расценено владельцами театра как нарушение их прав. Но стоит отметить, что под музыку композитора картина показывалась лишь однажды, во время премьерного сеанса.

«Понизовая вольница» вызвала большой интерес, о чём свидетельствуют и отклики в тогдашней прессе^[16].

Петербургские кинематографы демонстрируют то зарезанную женщину в запачканном кровью платье; то ревнивого мужа, сбрасывающего за борт лодки любовника жены; то хулигана, который душит за горло малолетнюю девушку; то Стеньку Разина, кидающего персидскую княжну в волны; то отравленного молодой женой человека…^[17]

Это, конечно, далеко не совершенная постановка, но и теперь картина даёт зрителю очень и очень много.^[18]

Открыл, наконец, свои двери «Аквариум» г. Путинцева. Открытие театра «Аквариум» состоялось вчера при полном сборе. Пьеса «Понизовая вольница» с применением синематографа имела у публики большой успех.^[19]

«Понизовая вольница» — историческая пьеса Гончарова идёт одновременно в Летнем театре и в театре «Аквариум», где при постановке применяют синематограф.^[20]

Г. Гончаров, написавший «Понизовую вольницу» с применением синематографа, дал исключительное право на постановку театру «Аквариум», а между тем это зрелище появилось в некоторых синематографах и даже в сопровождении той же музыки, которую написал для «Аквариума» Ипполитов-Иванов. Г. Путинцев собирается по этому поводу затеять процесс.^[21]

Получив от мамы заветный пятиалтынный или двугривенный, я, как на крыльях, мчался в нужный «электро-театр», спешил купить билет и замирал в восторге перед экраном, на котором возникали знакомые из книг образы и лихого Кирибеевича, и благородного купца Калашникова, и кровавого царя Ивана Грозного, или буйного Степана Разина и его «ватаги», и красавицы персидской княжны, этого «подарка» Волге-матушке от лихого казака.

Запомнилось мне, с какой рекламой и помпой был организован показ этого первого русского исторического фильма в городском манеже во время традиционных рождественских народных гуляний. Фильм «Понизовая вольница» демонстрировался на огромном экране-великане, натянутым поперёк манежа. Прикидывая сейчас по памяти его размеры, я думаю, что он был не меньше того «Гигантского кинематографа», который демонстрировался Люмьером на Парижской Всемирной выставке с целью показать одно из главнейших достоинств изобретённого им синематографа — массовость потребления его продукции, то есть кинозрелища.

Показ фильма сопровождался мощным исполнением популярной народной песни «Стенька Разин», которую пел большой синодальный хор в сопровождении специально написанной для этого случая музыки композитора Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова, который сам дирижировал и хором, и оркестром во время этого запомнившегося мне киносеанса в Манеже, когда впервые в Москве, да, вероятно, и в России, кинокартину смогли одновременно смотреть несколько сот человек. Успех был потрясающим. Вероятно, именно поэтому память об этом фильме, воздействие которого на зрителей было чрезвычайно усилено пением большого хора с музыкой, и сохранилось у меня на всю жизнь.

Однако когда через много лет мне снова пришлось увидеть эту картину на экране учебного просмотрового зала ВГИКа, то ничего, кроме искреннего хохота над её наивностью и псевдоисторичностью, а также нелепой ходульностью игры актёров, этот «шедевр» вызвать не мог ни у меня, ни у моих студентов.^[22]

«Понизовая вольница» вызвала большой интерес, о чём свидетельствуют отклики в прессе^[16]. По мнению фольклориста С. Ю. Неклюдова, в дальнейшем бытовании легенды о Разине и княжне «Понизовая вольница», предложившая её новую трактовку, «сыграл роль, отчасти аналогичную той, которую раньше играла инсценируемая в нём песня на стихи Садовникова»^[12].

Сергей Юрьевич Неклюдов одним из показателей влияния фильма на последующую традицию называет гравюру П. Ф. Яковлева «Разин и персидская княжна», указывая в качестве датировки 1913 год, что является спорным^[23][24]. Неклюдов полагает, что образцом для гравюры могла послужить мизансцена «Ревность заговорила», при этом, создавая лицо Разина, художник мог опираться на портрет Разина 1671 года из «Приложения к „Гамбургской газете“» и на гравюру из английского издания 1672 года. Для подобной ориентации на одну из мизансцен кинокартины надо было мысленно остановить движение ленты, что облегчалось практикой демонстрации стоп-кадров, начатой самим Дранковым, который стал выпускать рекламные открытки с постановочными сценами из своих кинокартин, а также размещать подобные изображения на афишах. Однако на существование таких открыток Неклюдов не указывает^[12].

Исследователь считает, что, если исходить из композиционного сходства указанной мизансцены и гравюры Яковлева, с большой степенью вероятности можно предположить, что художник избрал для неё тот же сюжет (напряжённо-мрачное выражение лица уместно для изображения ревнивца). При этом здесь ничто не говорит о конфликте атамана с «есаулами». Если в мизансцене фильма на заднем плане видны фигуры казаков, на гравюре нет посторонних, поэтому тема ревности представлена в своём абсолютном, беспримесном виде^[12].