Хасаукинское сражение

Высокогорный Карачай находился у истоков реки Кубань, и его географическое положение, позволяло карачаевцам периодически вмешиваться в ход Кавказской войны. В 1826 году, между представителями Карачая и царской администрации была достигнута договорённость о нейтралитете Карачая в Кавказской войне^[1]. Однако она более не устраивала власти, настроенные на полное присоединение региона, через который происходило сообщение Западного и Восточного Кавказа. Исламский фактор сопротивления карачаевцев, единоверных туркам, также представлял угрозу для стабильности российского контроля в регионе. Кроме того, карачаевцы в 1826 году «присягнули Турции и дали туда аманатов в противность мирному договору между Россиею и Портою…»^[2].

После покорения Кабарды, присоединения Балкарии к Российской империи^[3], ряд ущелий в Балкарии и Карачае остались убежищами для кабардинских, карачаевских, балкарских и других горских отрядов, продолжающих сопротивление русской администрации.

В 1826 году из Карачая бежал Магомет Дудов, который впоследствии, накануне похода Эммануэля в Карачай, находился в Нальчике. Из-за разногласий с олием (карачаевским ханом) Исламом Крымшамхаловым, Дудов согласился сотрудничать с русскими и дал важные сведения о подходах к Карачаю и выступил проводником русских войск^[1].

11 (23) января 1827 года балкарско-дигорская депутация прибыла в Ставрополь и в январе сложила присягу перед командующим русскими войсками на Северном Кавказе генералом сербского происхождения Георгием Эммануэлем, в результате чего балкарцы и дигорцы были приняты в подданство России. С этого времени наибольшую опасность для некоторых российских владений на Кавказе стали представлять карачаевцы, проживающие в неприступных ущельях.

Воинственное население Карачая, опираясь на свои природные твердыни, всегда могло бы представлять собой для нас грозную силу, но недостаток удобных мест для хлебопашества и отсутствие удобных пастбищ заставляли их вступать в торговые сношения с поселёнными на кавказской линии казаками. Своим географическим положением Карачай отделял закубанские горские народы от кабардинцев и других племён, живших в центре кавказской линии, не допуская их подавать помощь друг другу и действовать против нас совокупными силами…^[4]

В журнале военных действий за июнь 1827 года есть данные, что карачаевцы, образовав «партию» из 300 человек, угнали казачий скот с реки Баксана и других мест. В том же журнале за ноябрь отмечен случай переписки русских властей с анапским пашой. Извещая его о том, что карачаевцы, как живущие на правой стороне Кубани, считаются, согласно трактату России с Турцией, «русскими подданными», российские власти просили турецкого пашу удержать «беглых кабардинцев», живших в Карачае, от подговаривания карачаевцев против русских и от набегов их на российские владения^[5].

Пользуясь неприступной местностью, карачаевцы не только сами производили «дерзкие набеги», но в июне 1828 года они «принимали участие в разгроме сел^[2]. Во время набега черкесов на станицу Незлобную, другой отряд, состоящий из кабардинцев и карачаевцев, числом около трёх тысяч, был замечен в полосе между Урупом и Б. Зеленчуком, и наступал по направлению к Баталпашинску. С утра 8 (20) июня 1828 года и до наступления сумерек, имела место перестрелка этого отряда с российскими войсками^[6].

Во «всеподданнейшем рапорте» графа Ивана Паскевича от 16 (28) ноября 1828 г. о причинах похода против карачаевцев впоследствии отмечено следующее^[7]:

Ген. Эмануэль доносит, что для обеспечения спокойствия на линии он счёл нужным предпринять экспедицию против карачаевцев — народа, живущего на снежных высотах Кавказа, в вершинах Кубани, который в надежде на неприступность земель своих безбоязненно давал убежище и помощь всем закубанским хищникам, через его земли проходившим для произведения набегов в пространстве между Кубанью и Тереком.

Осенью 1828 года под руководством генерала Эммануэля был предпринят военный поход против карачаевского народа^[8].

Военная кампания началась 17 (29) октября 1828 года. Для похода были составлены две колонны: первая, под начальством полковника Г.А. Луковкина, собранная у станицы Боргустанской, состояла из 250 казаков Хопёрского полка, 120 донских казаков, 443 человек пехоты, двух батарейных и двух конных орудий^[2]. Вторая сосредоточилась у р. Малки, у «Каменного моста», под начальством генерал-майора А.П. Турчанинова, в числе 550 человек пехоты, 300 казаков линейных и донских разных полков, четырёх орудий и двух ручных мортирок^[2].

Сам генерал Эммануэль находился при первой колонне. Кроме того, генерал-майору Антропову приказано было с небольшим отрядом, выделенным из прикубанских резервов, идти к другому «Каменному мосту», на Кубани, и прикрыть колонны. Другому отряду из сотни хопёрцев, двух рот пехоты, и двух орудий, находившемуся в укр. Усть-Джегутинском, под командовнием майора Ромашева, приказывалось следовать на соединение с колонною Луковкина и принять участие в походе на карачаевцев^[2].

Маршрут следования был подсказан проводниками Эммануэля: Магометом Дудовым и абазинским узденем Атажуко Абуковым^[10].

20 октября (1 ноября) 1828 года русские войска начали подходить к перевалу у горы Хасаука вблизи аула Карт-Джурт, где у подножия горы они были встречены войсками карачаевского народного ополчения. В авангарде россиян под командой майора Верзилина следовала сотня хопёрских казаков, 80 человек волжских казаков, рота навагинцев и 100 стрелков Тенгинского полка, одно конное орудие и две кегорновые мортиры, за авангардом двигалась остальная пехота, имея в хвосте казаков; в арьергарде следовало 30 пехотинца и 30 казака ^[2]. При подъёме на гору Хотцекой карачаевцы сильным огнём встретили авангард, стараясь задержать его движение. После полуторачасового штыкового боя гора была захвачена. В полдень войска спустились к реке Худес, перешли речку, и, с трудом установив одно орудие и обе мортирки, обстреляли впереди лежащий лес, откуда карачаевцы сильно беспокоили отряд. Далее предстояло преодолеть последнюю преграду — перевал в Карачай, гору под названием «Ослиное седло». За сильным каменным завалом, преграждавшим путь на гору, отряд в 50 карачаевцев вёл ожесточённый огонь по противнику, но после выстрелов из орудия карачаевцы были вынуждены покинуть передовой завал^[2].

Усилив авангард, генерал Эммануэль двинул все войска на перевал; в тылу шли 100 казаков-коноводов. Пользуясь выгодами позиции, карачаевцы встретили войска «убийственным огнём и массою камней», 6 часов продолжался этот упорный бой, где приходилось на протяжении 2—3 вёрст преодолевать семь горных кряжей, чтобы овладеть последней высотой. Наконец карачаевцы принуждены были оставить последний перевал и отходить через леса и скалы, на противоположную сторону ущелья к Кубани.

В семь утра завязался бой, который продолжался на протяжении 12 часов и завершился в семь часов вечера. Численность войск генерала Эммануэля в Хасаукинском перевале — 1653 солдата и офицера, при 8 орудиях и 2 кегорновых мортирах, кроме этого, ещё один отряд, под начальством майора Ромашева, с около 610 солдатами и офицерами при 2 орудиях - прибыл к Хасаукинскому перевалу к концу сражения^[2]. В это же время действовал другой отряд генерал-майора Андропова у Каменного моста на Кубани: около 730 солдат и офицеров при 3-х орудиях. Численность карачаевцев во главе с Исламом Крымшамхаловым точно неизвестно: предполагаемое количество около 500 - 700 человек^[11].

В результате боя горские формирования были оттеснены за перевал. Русские войска на следующий день двинулись вглубь территории Карачая к аулу Карт-Джурт. 21 октября (2 ноября) к генералу вышли карачаевские парламентёры, 22-го лагерь Эммануэля посетил олий Крымшамхалов, «со всеми старшинами и подал прошение при сем прилагаемое именем всего народа»^[12].

По данным военного историка А. Л. Гизетти, потери за все время экспедиции составили с 17 (29) октября (29 октября) по 29 октября (10 ноября) 69 убитых и 193 раненых^[13]. Биограф Эммануэля Н. Б. Голицын, указывает на потерю (44 убитых и 120 раненых) непосредственно в сражении 20 октября (1 ноября)^[14]. Находившаяся в авангарде сотня стрелков Тенгинского полка, потеряла 6 убитыми и 26 ранеными^[4]. По оценкам Гизетти на сражение при Хасаука приходится около четверти всех потерь российских сил на Кавказе за 1828 г. Потери горцев не подсчитывались, известна лишь их приблизительная численность в сражении^[11].

23 октября (4 ноября) карачаевская депутация во главе с олием Исламом Крымшамхаловым подписала с приблизившимся к аулу Карт-Джурт войсками генерала Эммануэля «Прошение карачаевцев командующему Кавказской линии Г. А. Емануелю о принятии их в русское подданство и оказании покровительства.» — документ, согласно которому Карачай входил в состав Российской империи^[15].

Некоторыми авторами отмечается, что карачаевцы безукоризненно соблюдали условия договора и не нарушали его положений на протяжении всего дальнейшего периода Кавказской войны^[16][17].

Генерал Эммануэль писал в Санкт-Петербург о результатах сражения:^[18][19]

В петербургской газете «Северная пчела» 22 ноября (4 декабря) 1828 года было написано о данном сражении:^[20]

Блистательный успех пролагает путь к успокоению всего края Кавказского… Пример покорения сего народа, почитавшегося у всех горских жителей самым непобедимым, даст прочим подумать о возможности повторить с ними таковое же происшествие.

Окончательное присоединение Карачая произошло в 1834 году, о чём докладывал 24 сентября в своём рапорте из Тифлиса, командир отдельного Кавказского корпуса Г. В. Розен военному министру А. И. Чернышеву, о переговорах князя И. В. Шаховского с карачаевцами, «о возобновлении присяги на верноподданство России»^[21]:

По положению своему карачаевцы весьма много могут содействовать к обеспечению спокойствия окрестностей Минеральных Вод и Кабарды, дабы успеть убедить их к сему, я разрешил штабс-капитану князю Шаховскому обещать им, что прежние аманаты их будут возвращены, если они изъявят вновь покорность на выгодных для нас условиях…Во время продолжавшихся переговоров между князем Шаховским и старшинами, карачаевский народ сей доказал на опыте своё усердие и пользу, которую можно ожидать от искренней их преданности. Партия хищников, переправясь через Кубань, угнала из Кабарды 6 баранов и 60 штук рогатого скота и увлекла в плен трёх мальчиков; почётнейших из старшин карачаевских семидесятилетний старик Крым Шамхалов с 30 своих людей бросился в погоню, нагнал хищников и невзирая на то, что их было 140 человек, остановил и удерживал до того времени, пока не получил подкрепление от народа, потом, отбив у них всю добычу, возвратил кабардинцам по принадлежности.

Покорению Карачая генералом Эмануэлем в 1828 году посвящены карачаево-балкарские фольклорные песни «Хасаука» и «Песнь об Умаре».