АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Оборона Лазаревского форта

Экспертиза РАН

Logo-ran-black.png
Проведена экспертиза
Российской академией наук
Подробнее
Aprove.svg

Экспертиза РАН

Arrow-Right.png
Logo-ran.png
Проведена экспертиза
Российской академией наук
Подробнее

Оборо́на Ла́заревского фо́рта — эпизод Кавказской войны, произошедший 7 (19) февраля 1840 года, во время восстания черкесов. Использовав фактор внезапности, горцы сумели захватить российский форт.

Общие сведения
Оборона Лазаревского форта
Основной конфликт: Кавказская война
Дата 7 (19) февраля 1840
Место Лазаревский форт,
Черноморская береговая линия (восточное побережье Чёрного моря)
Итог победа черкесов
Противники

 Российская империя

черкесы (адыги)

• убыхи
• абадзехи
• натухайцы
• шапсуги

Командующие

капитан Марченко  †

Хаджи-Догомуко (Исмаил) Берзек
Биарслан-Асхасоко Берзек
Зиги-Оглу-Мехмед-Али  †
и др.

Силы сторон

78—192 чел.
(из них боеспособных 60—104 чел.)
8 морских орудий

1,2—5 тыс. чел.

Потери

весь гарнизон
(11—40 пленных)

около 150 чел. убитыми

Предыстория

Лазаревский форт был построен в 1839 году на восточном побережье Чёрного моря, в устье реки Псезуапсе. В том же 1839 году население Северо-Западного Кавказа сильно пострадало от неурожая. В декабре группа конных горцев выехала из близ лежащего ущелья и попыталась угнать пасшийся за рвом ротный порционный скот, однако гарнизон своевременно выбежал из форта и отогнал горцев, которые тут же скрылись[1].

Воинским начальником Лазаревского форта в то время состоял командир 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка капитан Марченко, который пренебрегал необходимыми мерами осторожности[2][3]. М. Ф. Фёдоров со слов бежавшего из плена унтер-офицера писал[4]:

…без всяких соображений, принимая приезжавших к нему горцев, старался с ними сблизиться, сдружиться и заслужить их расположение; а потому допускал кунаков своих не только осматривать все внутреннее расположение укрепления: казармы, склады, вооружение, но даже, когда от дождей и времени осели наружные покатости бруствера, особенно при тур-бастионах, и контр-эскарпы местами обрушились, он сам, воинский начальник укрепления, вместе с приезжавшими к нему из горцев гостями, под веселый час, не слушая советов молодых офицеров, спускался в ров и взбегал на гласис, показывая тем свою ловкость и молодечество.— М. Ф. Фёдоров. «Походные записки на Кавказе с 1835 по 1842 год».

По сообщению иностранца А. Жан-Бермена, некий убых по имени Шоген-муса похитил девушку и из опасения мести бежал с ней к русским в Лазаревский форт. В нём он проживал в течение 3 месяцев и, войдя в полное доверие коменданта форта капитана Марченко, ночью свободно покидал форт и воровал у убыхов скот и пр. Узнав о восстании черкесов, Шоген-муса, в обмен на прощение и возможность вернуться на родину, пообещал «передать» им этот форт[5].

По словам одного из гарнизонных офицеров, комендант Лазаревского форта был в близких дружеских отношениях с одним из ближайших черкесских князей, которого часто принимал к себе, а за три дня до гибели форта пригласил его на гарнизонный праздник. Во время пира они ходили по укреплению и, воспользовавшись этим, черкесский князь, кроме прочего, сумел сосчитать в казарме количество штыков[6].

Черкесский уздень из Пшады Керзек-Мехмед (информатор Л. М. Серебрякова[7]), находившийся при взятии Лазаревского форта, впоследствии передавал, что за два дня до запланированного нападения горцы подослали в форт под предлогом меновой торговли двух соглядатаев, которые мимоходом осмотрели вал на предмет его преодоления, и выявили, что взобраться на него без дополнительных для этого средств не составит особого труда[8].

Кроме этого, как показал выкупленный из плена рядовой 4-й роты Тенгинского пехотного полка Ефим Комаровский (Комаревский[9]), во время его нахождения в плену он «слышал через беглых русских», что проводниками у горцев при нападении на Лазаревский форт также были неизвестные беглые линейные казаки. То же самое в своих показаниях передавали 3-й мушкетёрской роты Тенгинского полка Ян Вертохович и 7-й мушкетёрской роты того же полка Иван Васильев[10].

Силы сторон

Русские

Гарнизон Лазаревского форта состоял из 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка и команды казаков Азовского казачьего войска. Также в укреплении находилось восемь морских орудий различных типов. В форте, как и по всем гарнизонам Черноморской береговой линии, была высокая смертность из-за болезней, вызванных местным климатом. Так в предыдущем 1839 году за 9 месяцев из 200 человек Лазаревского гарнизона в живых оставалось 108 человек (включая больных)[11][12]. К февралю 1840 года вместо предписанных для несения гарнизонной службы в Лазаревском форту 1530 человек, в нём на лицо было 78 человек[13].

По словам рядового Е. Комаровского, гарнизон на момент взятия его горцами состоял из четырёх офицеров, 160 нижних чинов и 20 казаков. То же число передают Ф. А. Щербина[5] и А. В. Фадеев[14]. Из общего его числа 80 человек были сильно больны[9]. Из этих сведений следует, что боеспособных могло быть 104 человека[15].

По сообщению А. Юрова в гарнизоне находилось пять офицеров, 15 унтер-офицеров, 160 рядовых и 12 казаков. За исключением больных (около 80 человек, в том числе бо́льшая часть артиллеристов[6]) и слабых при роте, под ружьём оставалось не более 70 человек[16].

К. П. Белевича писал, накануне штурма в гарнизоне под ружьём вместе с унтер-офицерами находилось до 70 человек и до 30 лежало в лазарете. Кроме этого, к тому времени 11 человек дезертировали и многие умерли от болезней. Весь гарнизон разделялся на две смены ночного караула. Бывшие в 4-й роте Тенгинского полка двое юнкеров из-за нехватки людей снаряжались в караул за рядовых[1][17].

В своём рапорте на имя начальника Кавказской линии генерал-адъютанта П. Х. Граббе от 18 февраля 1840 года начальник Черноморской береговой линии генерал-лейтенант Н. Н. Раевский указывал, что вместе с подкреплением в форте Лазарев под ружьём находилось 60 человек[18]:

Офицерский состав[9][19]:

  • капитан Марченко — командир 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка;
  • подпоручик П. Фёдоров (2-й) — субалтерн-офицер 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка;
  • прапорщик В. Фёдоров (3-й) — субалтерн-офицер 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка (Павел и Владимир Фёдоровы были родными братьями[17]);
  • прапорщик Бурачков — Кавказского сапёрного батальона;
  • хорунжий Черкобаев — Азовского казачьего войска.

Также:

  • штабс-лекарь Федерлей — батальонный лекарь Тенгинского пехотного полка[20].

Горцы

Черкесское ополчение, напавшее на Лазаревский форт, состояло из разных племён (убыхи, абадзехи, натухайцы, шапсуги), живших в прибрежных районах и на северном склоне гор. Предводительствовали ими убыхские лидеры Хаджи-Догомуко (Исмаил) Берзек, его племянник Биарслан-Асхасоко Берзек, джубский уздень Зиги-Оглу-Мехмед-Али[8] (сын джубгского князя[5]) и другие лидеры горских племён[2]. Общая их численность в разных источниках варьируется от 1,2 до 5 тыс. человек[15].

А. В. Фадеев писал, что горцев собралось до 1,2 тыс. человек[14]. По словам рядового Е. Комаровского форт атаковало около 1,5 тыс. черкесов[9]. На то же число указывает и ряд историков[2][13][21][22][5]. По сообщению командующего Черноморским флотом вице-адмирала М. П. Лазарева на форт напало 3 тыс. горцев[6]. Начальник 1-го отделения Черноморской береговой линии контр-адмирал Л. М. Серебряков писал начальнику той линии генерал-лейтенанту Н. Н. Раевскому, что, по донесению черкесского узденя Керзек-Мехмеда, число горцев доходило до 5 тыс. человек[8]. То же число приводит и К. П. Белевич[23].

Оборона

В ночь на 7 февраля Шоген-Муса покинул Лазаревский форт и к рассвету подвёл авангард повстанцев, состоявший из убыхов, к форту. Пользуясь правом свободного входа, он вошёл в него и убил часового[14]. С его помощью в форт проникли и другие горцы, которые перебили остальных 15 часовых[24][5]. Следом к форту с трёх сторон подступили остальные силы горцев и без потерь взобрались на вал[24][8].

Вышедший с рассветом из казармы на середину площадки дежурный барабанщик принялся бить «утреннюю зарю», но, увидев на валах горцев, тут же ударил в барабан «тревогу». По воспоминаниям рядового Е. Комаровского, один из часовых успел произвести выстрел[9]. Гарнизон, не одевшись и похватав только ружья с патронташами, выбежал из помещений[2].

Разделившись на три группы, пехотинцы под руководством капитана Марченко, прапорщика Бурачкова, а также братьев поручика и прапорщика Фёдоровых устремились в атаку на три фаса занятых горцами, которые укрывшись за турами, открыли плотный ружейный огонь, положив больше половины атаковавших. Оставшиеся в живых ринулись назад и укрылись от пуль за казармами. Горцы в свою очередь устремились на них и между строениями завязалась рукопашная схватка[2][24], «солдаты пошли на штыки, а черкесы на шашки и кинжалы». В бою, который длился не более 20 минут, погиб почти весь гарнизон[9].

В то же время группа бойцов, включая около 10 высвобожденных из гауптвахты, после ружейного залпа штыковой атакой сумела под руководством коменданта форта капитана Марченко сбросить неприятеля с одного из участков оборонительного вала, однако, по выражению Д. В. Раковича, «это был минутный успех», так как в других местах горцы уже перескочили бруствер и ворвались в укрепление. Чтобы не оказаться окружённым, Марченко пробежал между строениями у западного фаса и через потерну выскочил в прикрытую эполементом траншею, соединявшую укрепление с блокгаузом[4]. Однако там он наткнулся на крупную группу горцев[24]. С шашкой в руках, по описанию К. П. Белевича, — «он как безумный врубился в толпу», и был ими убит[25].

Несколько бойцов гарнизона, укрывшись в одном из строений, длительное время отстреливались из его окон. Горцам в конце концов удалось зажечь его, и те, кто не успел выбраться из того строения, сгорел в нём[8].

Между тем остатки гарнизона отступили к находившейся у выхода из укрепления 3-й (южной) батарее со стороны моря, которую ещё по тревоге заняли артиллеристы. Там находилось три артиллерийских морских орудия: одно медное на полевом лафете у ворот и два чугунных на валу того же фаса. Артиллеристы с пехотинцами с трудом развернули те орудия в сторону форта и успели произвести по горцам пять выстрелов: первые два — ядрами, так как они уже были ими заряжены, и три — картечью[9]. Окружённые с разных сторон защитники батареи были перебиты или взяты в плен. Среди пленных оказались 15 рядовых, прапорщик В. Фёдоров, получивший пулевое ранение в бок; унтер-офицер Рантон, получивший ранение кинжалом и удар прикладом[24]. По другим сведениям, на южной батарее в плен было взято девять человек[25].

Достаточно длительное время оборонялась команда казаков Азовского казачьего войска под началом хорунжего Черкобаева, занимавшая блокгауз, находившийся между морем и фортом. Отстреливаясь из его бойниц из ружей и успев произвести 10 выстрелов из имевшегося у них орудия, они отбили две атаки горцев, нанеся им существенные потери. Во время третей атаки, нападавшим всё же удалось зажечь блокгауз[8]. Половина казаков погибла, а половина была взята в плен[9][5].

После трёхчасового боя, форт (включая блокгауз) были окончательно взяты горцами. Вынеся из него порох, оружие, амуницию, провиант и прочее, а также тела своих погибших, черкесы подожгли его[2][5][9][14][24].

Потери

Русские

По показаниям Е. Комаровского, всего в плен было взято 40 человек, из них — 30 рядовых и 10 казаков[9]. Исходя из общей численности гарнизона в 184 солдат и офицеров, представленной Комаровским, число погибших должно было составить 144 человека[14].

Ф. А. Щербина сообщал, что в форте державшиеся некоторое время отдельной группой 30 рядовых были взяты в плен живыми. Из находившихся в блокгаузе на берегу моря 10 казаков — пятеро были убиты, а пятеро — взяты в плен[5].

По сообщению А. Юрова, горцы увели около 20 пленных, по большей части израненных[2]. М. И. Шишкевич писал, что почти весь гарнизон был уничтожен, а в плен уведено не более 16 человек[26]. М. Ф. Фёдоров сообщал, что пленных взято не более 10 нижних чинов (в том числе подпрапорщик Д. Ксархаки и унтер-офицер из вольноопределяющихся Рантон) и офицер (прапорщик В. Фёдоров), «остальные частью погибли от рук неприятеля, частью в пламени»[4].

Горцы

По словам участвовавшего в штурме форта узденя Керзек-Мехмеда, он сам насчитал до 50 убитых и 150 тяжелораненых горцев, «кроме тех, о коих ему не известно». Также, по его словам, во время битвы в самом укреплении погиб один из главных предводителей ополчения — известный джубский уздень Зиги-Оглу-Мехмед-Али (сын джубгского князя)[5][8].

По показаниям Комаровского, горцы потеряли убитыми «по крайней мере 150 человек и гораздо больше ранеными»[9]. На то же число убитыми указывает и Юров. Исходя из этого числа, он также констатирует, что, несмотря на внезапность атаки горцев, они потеряли два человека «на каждый штык гарнизона в момент штурма»[2].

Последствия

После падения Лазаревского форта русскому командованию стало очевидным, что оборонительные возможности и вооружение форта совершенно не отвечают требованиям несения службы на Черноморской береговой линии и что необходима его модернизация в плане «усиления защитных свойств, огневой мощи и численности гарнизона»[27].

22 мая 1840 года после непродолжительной артподготовки русской эскадрой побережья у устья реки Псезуапсе, начавшейся в 8:00 часов утра, на берег высадился десант. Сразу построившись в колонны, он без единого выстрела занял разрушенное укрепление. Горцы не решились организовывать оборону побережья, и лишь ограничились наблюдением за высадкой небольшими группами с близлежащих гор. Ввиду этого десантная операция была проведена без каких-либо потерь[28].

В тот же день начались и работы по восстановлению форта по проекту, составленному в Инженерном ведомстве Русской армии в Санкт-Петербурге, с допустимыми незначительными отклонениями при учёте местности[28].

Ожидая ответных действий со стороны русских, горцы близлежащих аулов с раннего утра 23 мая принялись уходить в горы. 28 мая крупный русский отряд направился в горы и полностью уничтожил 12 черкесских поселений, после чего горцы других аулов бежали дальше в горы[28].

Примечания

  1. ↑ 1 2 Белевич, 1910, с. 125.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Юров, 1886, с. 230—233.
  3. ↑ Ракович, 1900, с. 201—202.
  4. ↑ 1 2 3 Фёдоров, 1879, с. 185—186.
  5. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Щербина, 2013, с. 458.
  6. ↑ 1 2 3 Лазарев, 1955, с. 624.
  7. ↑ Альхаов, 2016, с. 84.
  8. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Архив Раевских, 1910, с. 403—405.
  9. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 АКАК, 1884, с. 480—481, № 415.
  10. ↑ Ракович, 1900, Приложения, с. 8—9.
  11. ↑ Ракович, 1900, с. 198.
  12. ↑ Андреев-Кривич С. А. Два распоряжения Николая I // Пушкин. Лермонтов. Гоголь / гл. ред. А. М. Еголин; ред. Н. Ф. Бельчиков, И. С. Зильберштейн, С. А. Макашин. — Отделение литературы и языка АН СССР. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 416. — (Литературное наследство; Т. 58).
  13. ↑ 1 2 Дубровин и др., 1896, с. 132.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 Фадеев, 1935, с. 147—148.
  15. ↑ 1 2 Альхаов, 2016, с. 83.
  16. ↑ Юров, 1886, с. 230.
  17. ↑ 1 2 Ракович, 1900, с. 202.
  18. ↑ АКАК, 1884, с. 465, № 410.
  19. ↑ Ракович, 1900, с. 201.
  20. ↑ Официальные известия // Военно-медицинский журнал. — СПб.: Тип. Иверсена, 1841. — Т. 38, № 1. — С. 151.
  21. ↑ Ракович, 1900, с. 203.
  22. ↑ Фелицын, 1903.
  23. ↑ Белевич, 1910, с. 128.
  24. ↑ 1 2 3 4 5 6 Ракович, 1900, с. 203—204.
  25. ↑ 1 2 Белевич, 1910, с. 127.
  26. ↑ Шишкевич, 2003, с. 550.
  27. ↑ Karataev, 2016, p. 15.
  28. ↑ 1 2 3 Karataev, 2016, p. 16—17.

Литература

Дополнительно по теме

Категории