Убийство Анастасии Мещеряковой

Утром 29 февраля 2016 года Гюльчехра дождалась, когда родители девочки вместе со старшим ребёнком ушли из съёмной трёхкомнатной квартиры, расположенной в доме по адресу Москва, улица Народного Ополчения, дом 29, корпус 1^[6][7][8], после чего дождавшись, когда Настя уснёт, задушила её^[9][10], отрезала ей голову кухонным ножом, положила отрезанную голову в пакет, затем подожгла квартиру с помощью лампадного масла и вышла из дома с отрезанной головой убитой девочки в пакете^[10].

В 9:30 сигнал о пожаре поступил в московское управление МЧС. Пожарные приехали на место пожара в 9:38, и к 10:05 пожар был потушен^[7][11]. Квартира практически полностью выгорела, как и общий коридор^[12].

Тем временем Бобокулова доехала на такси до южного вестибюля станции метро «Октябрьское поле», где, положив на землю молитвенный коврик и встав на него на колени, начала молиться^[13], после чего сотрудники полиции попросили у неё документы для проверки^[14]. Но вместо документов Гюльчехра показала полицейским отрезанную голову ребёнка и сказала, что она убила этого ребёнка и сейчас взорвёт себя^[14]. Также она назвала себя террористкой, сказала, что она ненавидит демократию и кричала «Аллах акбар!»^[15]. Тогда полицейские отбежали от неё и перекрыли один из выходов со станции метро «Октябрьское Поле». Из ближайших магазинов и торговых центров были эвакуированы посетители, а улицы вокруг станции метро были оцеплены полицией^[3].

Бобокулова была задержана в 12:40 — спустя 40 минут после того, как полицейские попросили у неё документы^[3].

Действия сотрудников полиции, которые оцепили место происшествия, заблокировали вход в метро, отвели прохожих от места происшествия^[16] и в течение 40 минут не задерживали Бобокулову, размахивавшую отрезанной детской головой и выкрикивавшую лозунги, подверглись критике со стороны президента Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Сергея Гончарова^[17].

Однако критика Гончарова не учитывала факта возможного наличия взрывчатки у женщины (она угрожала самоподрывом) и возможной детонации взрывчатки в толпе прохожих в момент выстрела или задержания. Также он говорил о полицейских, которые ничего не делали и не замечали женщину с отрезанной головой — в то время как на видеозаписи с камер наружного наблюдения видно, как сотрудники полиции блокируют вход в метро и отводят прохожих от места происшествия и возможного взрыва^[16]. В момент задержания также были ясно видны: безлюдный вход в метро, где стояла потенциальная террористка; полицейский, поваливший её на землю; и неожиданно набегающие со всех сторон (в том числе и из станции метро) сотрудники полиции. Следовательно, они профессионально «держали периметр», ограждая потенциальную террористку от прохожих и от станции метро^[18]. Проводилась эвакуация людей; женщине не дали войти в метро и приблизиться к толпе. Полицейский, поваливший женщину на землю в тот момент, когда она встала и пошла к оцеплению, накрыл её своим телом; и, по словам того же Гончарова, «заслуживает награды»^[19].

Поступок полицейского, накрывшего потенциальную террористку своим телом, находит и поддержку, и критику^[18]. Руководство московской полиции посчитало, что этот поступок заслуживает награды, и пообещало наградить сотрудника^[20].

В связи с запросом следственных органов России, МВД Узбекистана провело сбор оперативной информации, в рамках которого были опрошены родные Бобокуловой, в том числе задержанный старший сын, обвинение которому не предъявлено^[21]. Газета «Московский комсомолец» со ссылкой на следователей Узбекистана сообщила о том, что на допросе старший сын Рахматилло рассказал о влиянии на Бобокулову её сожителя Мамура Джуракулова, который был задержан в Таджикистане. Именно после знакомства с Джуракуловым Гюльчехра заявила о желании уехать жить в Сирию, где «в Исламском государстве она будет беспрепятственно ходить в парандже, жить по законам шариата, учить законы ислама»^[22].

2 марта 2016 года судья Пресненского районного суда Москвы Татьяна Васюченко постановила арестовать Бобокулову до 29 апреля 2016 года^[23][24]. Перед судебным заседанием Гюльчехра сказала, что убила девочку потому, что ей приказал Аллах^[12]. Позже на допросе заявила, что сделала это, чтобы отомстить Путину за бомбардировки в Сирии^[25].

4 марта 2016 года Бобокуловой официально предъявлено обвинение в убийстве по части 2 статьи 105 УК РФ (убийство малолетнего)^[26].

Бобокуловой в течение месяца предстояло пройти психиатрическую экспертизу в Институте судебной психиатрии им. Сербского. Отмечалось, что в случае доказательства факта вменяемого состояния Бобокуловой во время совершения преступления и выявления её вербовщиков, дело могло быть переквалифицировано по статье 205 УК РФ — как теракт^[27].

10 марта 2016 года Бобокулова была переведена на 30 дней в стационарное отделение психиатрической больницы при СИЗО «Бутырка»^[28][29].

27 апреля 2016 года была завершена психиатрическая экспертиза Бобокуловой, проводившаяся в НИИ имени Сербского, и её результаты не были обнародованы под предлогом защиты тайны следствия и врачебной тайны. После завершения экспертизы Бобокулову вернули в психиатрическую больницу при СИЗО^[30]. По сообщению Интерфакса, женщина не предстанет перед судом, так как признана невменяемой и нуждается в принудительном лечении^[31].

По данным следствия, материальный ущерб, причинённый Гюльчехрой Бобокуловой, оценивается в 6,5 млн руб., из которых 5 млн руб. — это ущерб имуществу Мещеряковых и 1,5 млн руб. — ущерб имуществу хозяйки квартиры Светланы Скачковой^[10].

25 мая 2016 года в Пресненском районном суде Москвы состоялось судебное заседание, по итогам которого судья Найдёнов продлил срок содержания под стражей Бобокуловой до 29 июля 2016^[32], затем арест был продлён до 29 октября 2016^[33] и потом — до 4 апреля 2017 года^[10].

Судебный процесс над Гюльчехрой Бобокуловой прошёл 24 октября 2016 года в Хорошёвском районном суде Москвы. Психолого-психиатрическая экспертиза Бобокуловой, проведённая в ходе предварительного расследования, дала заключение о том, что у Бобокуловой есть хроническое психическое расстройство^[34]. Бобокулова на суде признала свою вину в совершении преступления^[10]. Судебное заседание прошло в закрытом режиме — на нём допрашивали потерпевших^[34]. Бобокуловой было предъявлено обвинение по статьям «убийство малолетнего», «умышленное уничтожение чужого имущества путём поджога» и «заведомо ложное сообщение о взрыве». На основании заключения, сделанного в рамках психолого-психиатрической экспертизы, прокурор ходатайствовал перед судом о назначении Бобокуловой принудительных мер медицинского характера^[35].

Судья Хорошёвского районного суда Москвы Виктория Котенева признала Гюльчехру Бобокулову виновной в убийстве, умышленном уничтожении имущества и заведомо ложном сообщении о террористическом акте, освободила её от уголовной ответственности за это на основании экспертизы, установившей наличие у Бобокуловой психического расстройства, и отправила Бобокулову на принудительное лечение. Гособвинитель и адвокат Бобокуловой не возражали против этого^[36].

Гражданский иск Мещеряковых, заявленный к Бобокуловой в рамках уголовного дела, 24 ноября 2016 был отклонён судьёй по процессуальным основаниям — поскольку Бобокулова была освобождена от уголовной ответственности на основании экспертизы, установившей, что Бобокулова совершила преступление в состоянии невменяемости, то гражданский иск в рамках рассмотрения уголовного дела в суде не подлежал рассмотрению в соответствии с УПК РФ^[37].

Анастасия получила родовую травму, в результате которой ей был поставлен диагноз — поражение центральной нервной системы. Врачи прогнозировали, что ребёнок не сможет самостоятельно ходить^[3]. В 2012 году Анастасии был поставлен диагноз «эпилепсия симптоматическая мультифокальная; задержка психомоторного развития; синдром двигательных нарушений (по типу центрального тетрапареза)»^[40]. Родители девочки — Екатерина Александровна^[42][43] и Владимир Анатольевич Мещеряковы^[38], уроженцы Орловской области, приехавшие в Москву на заработки: Владимир в последние годы трудился программистом в Центризбиркоме^[46], Екатерина — бухгалтером в частной компании. Родители вкладывали средства в лечение дочери: возили её на лечение в Китай, а также планировали делать ей операцию в Германии^[3].

Вечером 1 марта 2016 года возле станции метро «Октябрьское поле» состоялся стихийный митинг в память об убитой девочке и в поддержку её родственников^[17]. Стихийно образовались 2 мемориала в память об убитой девочке: один — возле станции метро «Октябрьское поле», второй — у подъезда, где жила убитая девочка. Туда приносили цветы, плюшевые игрушки, шоколад, конфеты; также там стояли горящие свечи^[6]. За сутки в соцсетях было собрано больше 2,5 млн рублей в помощь семье погибшей девочки^[12].

6 марта 2016 года Настю Мещерякову похоронили в городе Ливны Орловской области, на родине отца^[47][48].

Несмотря на то, что начиная со дня преступления в СМИ высказывалась версия о психической болезни Бобокуловой^[52], достоверно подтверждённых сведений об этом изначально не было. В СМИ (со ссылкой на разговоры с родственниками, односельчанами и различными официальными лицами) распространялись три версии о том, при каких обстоятельствах и когда ей был поставлен диагноз, и когда она была взята на учёт в психиатрическом диспансере:

• Версия газеты «Московский комсомолец» со ссылкой на дополнительные сведения, полученные от участкового милиционера в телефонном разговоре. У себя на родине в 2000 году Гюльчехра была признана невменяемой — ей был поставлен диагноз шизофрения, она стояла на учёте в психоневрологическом диспансере, регулярно проходила лечение в больнице, была известна в родном селе как сумасшедшая, из-за этого не могла нигде найти работу, и в 2002 году из-за её болезни муж с ней развёлся^[53].
• Версия Gazeta.ru со ссылкой на отца Бобокуловой^[54]. Диагноз был поставлен в 1999 году^[55]. В 2002 году находилась на лечении^[54].
• Версия РИА Новости со ссылкой на Самаркандский областной психоневрологический диспансер. С 2003 года Гюльчехра состояла на учёте в Самаркандском областном психоневрологическом диспансере с диагнозом «острое шизофреническое расстройство». В связи с указанным диагнозом у пациентки регулярно отмечались отклонения в психике с потерей контроля над своими действиями^[56].

Окончательные доказательства невменяемости Бобокуловой предоставил МВД Узбекистана при содействии ГУ МВД по Москве: был получен официальный ответ от руководства Самаркандского областного психоневрологического диспансера, подтвердивший версию РИА Новости о постановке Бобокуловой на учёт с диагнозом «Острый шизофренический эпизод. Галлюцинаторный синдром» в 2003 году^[2].

Известный российский врач-психиатр Фёдор Кондратьев, проводивший в своё время экспертизу в отношении Андрея Чикатило, комментируя дело Бобокуловой уже после вынесения приговора, согласился с выводом о невменяемости подсудимой: «Судя по всему, у неё действительно шизофрения», — отметил Кондратьев^[57].

Однако высказывалась и критика заключения врачей о невменяемости Бобокуловой. Так адвокат Людмила Айвар отметила, что в последнее время невменяемыми признаются многие исполнители жестоких убийств.

Также выводы экспертов раскритиковал историк-славист Вадим Трухачев, старший преподаватель РГГУ, эксперт Российского совета по международным делам:

Гюльчехра уехала в Москву и долгое время работала на овощебазе (где перебирала лук), затем продавала на рынке фрукты и овощи^[12].

До того как начать работать няней в семье убитой девочки, Гюльчехра работала няней в другой семье в Москве, и на работу няней в новую семью она перешла с хорошей рекомендацией. До убийства Гюльчехра работала няней в семье Мещеряковых 3 года^[3].

В конце 2015 года Гюльчехра ездила к себе на родину в Узбекистан для переоформления паспорта^[22]. Там она узнала, что её муж женился второй раз и предложил ей стать его второй женой^[3]. Вернувшись в Россию, в конце января 2016 года она встала на миграционный учёт на юго-востоке Москвы, однако патент на работу не получала^[3].

Отец — Бахретдин Тураев, 62 года, имеет 6 дочерей, 19 внуков и правнука^[12]. Первого мужа звали Радмир. Он ушёл от неё в 2000 году, когда Гюльчехре был поставлен диагноз; официально развелись в 2002 году^[53][60]. От первого мужа Гюльчехра родила троих сыновей^[12]:

• старший сын — Рахматилло Ашуров, 19 лет, раньше жил в Москве и работал на рынке. В конце ноября 2015 года вернулся в Узбекистан. Вечером 29 февраля был арестован в Самарканде^[12][22];
• среднему сыну 18 лет, учился в туристическом колледже. Мать воспитывала его 1,5 года; далее он рос в семье сестры зятя отца^[12];
• младший сын, 2000 года рождения, жил с родителями Гюльчехры. Учился в школе и готовился поступать в техникум^[12].

В Москве она познакомилась со своим вторым мужем — Сухробом Муминовым из Самарканда, который работал продавцом в строительном торговом центре «Си́ндика». По словам отца Гюльчехры, они поженились в Самарканде и прожили вместе чуть больше двух лет. 5 с половиной лет назад Гюльчехра узнала, что он ей изменяет с русской женщиной, и они развелись^[12][60].

В марте 2014 года Гюльчехра познакомилась в Москве с Мамуром Джуракуловым, 48 лет, позднее они заключили шариатский брак^[22].

Три крупнейших телеканала — Первый канал, Россия-1 и НТВ, а также Россия-24, Пятый канал, ОТР, ТВ Центр и Москва 24 не выводили в эфир информацию об убийстве. В то же время, преступление в день убийства активно освещалось на каналах LifeNews, РБК и Мир. Два выпуска новостей об этом событии сделал телеканал Звезда, и один — телеканал Рен-ТВ^[61]. Те телеканалы, которые не выпустили в эфир новостей сюжетов об убийстве, опубликовали информацию об убийстве на своих интернет-сайтах. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков в связи с этим заявил, что из Кремля не было дано указания по замалчиванию убийства, а решение о «молчании» на эту тему было принято руководством телеканалов самостоятельно. Однако сами телеканалы отказались отвечать на вопрос о том, почему они в первые часы не показали сюжеты об убийстве в новостных телепрограммах^{[62][63][64][65]}.

В связи с этим Фонд борьбы с коррупцией подал заявление в Следственный комитет России с просьбой провести проверку и возбудить уголовное дело по статье 144 уголовного кодекса РФ о воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов^[66].

Карикатуру на преступление Бобокуловой опубликовал британский журнал Vive Charlie^[en] на своей обложке. Автор карикатуры, опубликованной в Vive Charlie, пояснил, что он этой карикатурой хотел привлечь внимание соотечественников к преступлению Бобокуловой, и ни в коем случае не хотел оскорбить родственников убитой девочки, не отрицая при этом провокационность выбранного им способа привлечения внимания, в результате которого он получил из России несколько сотен писем с угрозами, авторы которых полагали, что он этой карикатурой прославлял убийцу. Однако он опроверг эти обвинения^[67][68][69].

2 марта 2016 года на интернет-сайте Московского городского комитета КПРФ были опубликованы требования об усилении борьбы с нелегальными мигрантами и о введении визового режима со странами Средней Азии, сопровождавшиеся картинкой с женщиной в никабе, держащей в руке человеческую голову. Депутат Госдумы из фракции Справедливая Россия Олег Пахолков обратился к генпрокурору России Юрию Чайке с просьбой проверить, образует ли публикация этого рисунка состав преступления, предусмотренного статьёй 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды») и обвинил коммунистов в разжигании межнациональной розни. В ответ секретарь ЦК КПРФ по информационно-аналитической работе и проведению предвыборных кампаний Сергей Обухов заявил, что юристы КПРФ не считают, что этот рисунок разжигает межнациональную рознь, однако спорное изображение на следующий день было заменено на другое — на картинку, изображающей слова «Stop» и «Контроль», помещённые в кольцо красного цвета. Также за размещение этой картинки коммунистов раскритиковал и депутат Госдумы из ЛДПР Ярослав Нилов^[70][71].

2 марта 2016 года депутат Госдумы из ЛДПР Роман Худяков в связи с преступлением Бобокуловой призвал вернуть смертную казнь, в том числе и для шизофреников^[72].

9 марта 2016 года представители нескольких религиозных конфессий — вице-президент Конгресса еврейских религиозных общин и организаций России (КЕРООР) Зиновий Коган, первый зампред Духовного управления мусульман РФ Дамир Мухетдин и первый заместитель начальствующего епископа Российского объединённого союза христиан веры евангельской (пятидесятников) Константин Бендас — выступили с заявлением об осуждении картинки, опубликованной московским горкомом КПРФ, заявив об уподоблении коммунистов сатирическому еженедельнику Charlie Hebdo^[73].

По мнению клинического психолога А. В. Гараганова, публичная демонстрация убийцей отрезанной головы является актом устрашения (психологическим терроризмом).

Изначально убийство было воспринято как общее горе: прошли стихийные митинги, появились мемориалы в память о девочке, люди давали деньги родственникам убитой девочки. Трагедия нашла своё отражение в социальных сетях: пользователи не только призывали поддержать пострадавшую семью, но и пытались анализировать произошедшее, обозначить виновных. Методика интент-анализа позволила выявить, что среди тематических сообщений доля призывов составила всего 3 %^[74].

C марта по октябрь 2016 можно выделить три этапа обсуждения.

Непосредственно в дни трагедии фиксируется общий ход событий, организуются помощь семье Мещеряковых, сбор средств, освещается создание стихийного мемориала у метро. На этом этапе доминируют преимущественно локутивные формы речевого акта — сообщения информируют о событиях или поступках. Пользователи выражают особое недовольство тем, что ряд СМИ предпочитают молчать о случившемся. Однако мнения разделяются: часть людей осуждает подобную политику, другая же часть придерживается мнения, что демонстрация кадров с места преступления противоречит существующей этике^[74].

Второй этап активного обсуждения приходится на период следствия и вынесения приговора. Именно здесь зафиксировано наибольшее число сообщений и призывов с признаками речевой агрессии, осуждение действий суда и властей («Няню Бобокулову, туда самую первую включить, а ещё лучше вовсе расстрелять… #Бобокулова #няня #убийца #Россия»; «Расстрелять её и сжечь как ведьму!!!! ЭТО ВСЕ, ЧЕГО ОНА ДОСТОЙНА!!! #Бобокулова #Путин #Россия #следствие»; «#новости #суды #Бобокулова Решение суда по делу Гульчехры Бобокуловой объяснить трудно»; «няня #Бобокулова вменяема, власть в России невменяемая, кот. бомбит детей в Сирии, „оппозиция“ невменяемая, кот. молчит об этом.»)^[74].

Третий этап, пришедшийся на конец ноября, связан с обсуждением возможного выхода Бобокуловой на свободу. Он характеризуется новой волной протестных настроений, требованиями ужесточения миграционного режима. Именно на этом этапе приоритетными становятся перлокутивные речевые акты, декларирующие определённый результат. В рамках интерпретации данного случая складывается основная версия произошедшего: влияние гражданского мужа Бобокуловой определило её желание уехать жить в Сирию, «в Исламском государстве, по словам самой фигурантки, она будет беспрепятственно ходить в парандже, жить по законам Шариата, учить законы Ислама». В итоге от личной трагедии семьи Мещеряковых вектор дискурса смещается в сторону сирийских событий, ИГИЛ и терроризма. В сетевой дискуссии вокруг «дела Бобокуловой» доминируют призывы-лозунги (52 %), а количество призывов-обращений к конкретным адресатам зафиксировано на аналогичном уровне — 26 %. Доля призывов ничтожна мала^[74].

В большинстве призывов образ врага — конкретное лицо, а именно сама Бобокулова («Убийцу Бобокулову отпустили из-под уголовной ответственности! Это просто жесть! Надо этой твари самосуд устроить! #самосуд #Бобокулова»). Вместе с тем в межэтническом дискурсе прослеживаются и попытки генерализации, когда мнения и суждения о частном лице превращаются в обобщённые определения и переносятся на всех представителей данной общности («Гульчехра Бобокулова — не российская гражданка. Почему не ввести визы?»; «Узбекистан бомбить будем? Чтобы террористы к нам не ехали. #ГюльчехраБобокулова»). Лишь в небольшой части твиттов в качестве врага обозначена власть, позиция которой в этом случае идентифицируется с действиями суда и полиции («#Полиция которая не защищает Русский народ! Так что берегите себя сами, как говорится. #русскийнарод #бобокулова»). Меньшая часть призывов несёт в себе признаки речевой агрессии — в большинстве случаев пользователи, даже апеллируя к радикальным действиям, не прибегают к экспрессивной лексике («Для таких как Бобокулова надо было возвращать смертную казнь»).^[74]

3 марта 2016 года Духовное управление мусульман Москвы объявило о сборе денег в мечетях Москвы для семьи убитой девочки^[75][76]. Также о сборе денег родителям убитой девочки было объявлено в социальной сети «Фейсбук». В итоге за несколько дней было собрано более 4 млн рублей^[48].

Сгоревшая квартира была отремонтирована силами коллег Владимира Мещерякова, в 2017 году хозяйка квартиры продала квартиру женщине из Оренбургской области. На момент покупки женщина не знала о произошедшей в этой квартире трагедии^[46].

Мещеряковы по ипотеке купили двухкомнатную квартиру в Красногорске. Супруги тяжело переживали убийство дочери: неоднократно вызывалась скорая помощь по причине нервных срывов, отец девочки стал выпивать, на какое-то время пара даже расставалась, но потом стали снова жить вместе. 3 апреля 2018 года Владимира Мещерякова привезли в наркологическую клинику и оттуда же он был госпитализирован в Инфекционную клиническую больницу № 2 с подозрением на менингит. 8 апреля скончался из-за сепсиса. Екатерина Мещерякова после смерти Владимира нашла нового мужа, родила сына^[46].