Текст как феномен культуры

Любой текст связан с культурой вообще и словесной культурой в частности. Современная антропоцентрическая научная парадигма усилила внимание к тексту как единице культуры. Текст не просто отражает особенности конкретной авторской личности, его знания, лексикон, образ мира, конкретные цели и мотивы, он погружён в культурное пространство эпохи, несёт на себе печать культуры определённого этапа в истории общества, культуры определённого народа с его традициями и менталитетом. Язык как часть культуры рассматривали, например, В. Гумбольдт, Х. Штейнталь, А. А. Потебня и многие другие. Крылатым стало определение А. М. Хайдеггером языка как «дома бытия» — идея, повлиявшая на формирование направления исследований, посвящённых моделированию и выявлению своеобразия картины мира социума и личности. Исследователи привлекают идиоматику, символы, прецедентные имена, концепты, которые открывают возможности в изучении традиций, обычаев, культуры народа (В. Н. Телия, А. Вежбицкая, Н. Ф. Алефиренко и другие)^[2].

Текст и культуру объединяет^[3]:

• антропоцентричность (текст также создаётся человеком и для человека);
• знаковость (текст и культура — это семиотические системы, которые способны хранить и передавать информацию); символичность (культура — «символическая вселенная» (Ю. М. Лотман); текст также имеет символический характер);
• функциональная общность (функции культуры: информационная, адаптивная, коммуникативная, регулятивная, нормативная, оценочная, интегративная и др.^[4]; эти же функции относятся к функциям текста^[5]);
• нормативность (культура — «совокупность норм и правил, регламентирующих жизнь людей, программа образа жизни» (В. Н. Сагатовский); текст также строится с учётом различных норм: языковых, коммуникативно-прагматических и др.);
• деятельностная сущность (культура — «деятельностную реакцию на мир»^[6], текст — результат первичной коммуникативной деятельности и объект вторичной коммуникативной деятельности^[5]);
• диалогичность (диалог культур и диалогичность текста)
• и др.

В качестве критериев текста как явления культуры В. Е. Хализева называет воспроизводимость, «отшлифованность», «стабильность, неизменяемость, равенство самому себе», «вторичность по отношению к живой речи» (которая «бытует в виде спонтанных и внутриситуативных высказываний, которые после себя следов не оставляют»)^[7]. «Стабильность» и «неизменяемость» как признаки текста, выделенные исследователем, отражают статичный подход к тексту как к закрытой структуре (в отличие от деятельностного подхода к тексту, в рамках которого он «оживает» в сознании адресата в процессе восприятия). Предполагают, что не следует проводить столь резкую границу между «культурными» текстами и разговорной речью, поскольку она также несёт на себе отпечаток речевой культуры определённого времени «в её конкретно-личностном и узуально-стилистическом воплощении»^[8].

Культурологический подход к изучению текста занимает особое место, поскольку он обобщает и синтезирует остальные подходы: лингвистический, литературоведческий, филологический, психолингвистический, коммуникативно-деятельностный и многие другие^[3].