Тевкелев, Кутлу-Мухаммед

Родился в 1674 или 1675 году^[2].

Кутлу-Мухаммед так же, как его сын и внук, имел наряду с основным русское имя и отчество для употребления в русской среде. Некоторые источники^[3][4] указывают на то, что он принял православие, однако свидетельств этого нет, вследствие чего подобная информация, скорее всего, является ошибочной. По другой информации, он был из числа крещёных татар и до конца своих дней оставался последовательным мусульманином^[5]. При этом его русское имя — Алексей Иванович, как, и русские собственные имена его ближайших потомков, являются всего лишь данью российской официальной эпонимической традиции, побуждавшей царских чиновников-иноверцев (мусульман, католиков, протестантов, буддистов и т. д.) иметь двойные имена: русские — на государственной службе, а тюркские, монгольские или немецкие — в повседневном обиходе и личных контактах с родственными им по культуре сослуживцами и знакомыми^[5].

В письме Екатерине II исследователь Средней Азии Василий Могутов писал: «А оной Тевкелев наконец Генералом был, и состоял в своём Магометанском законе, а потом получав 1760 году от службы увольнение, жил в своих Татарских деревнях, и умер не переменя своего алкорана»^[1].

Его карьера с самого начала службы была тесно связана с дипломатическим ведомством России — Коллегией иностранных дел. Свою профессиональную деятельность в сфере российской дипломатии Тевкелев начал в качестве переводчика с тюркских и персидских языков ещё в ранней молодости^[2].

Был переводчиком при Петре I во время Прутского похода 1711 года и Персидского похода 1722—1723 годов. В 1716 году участвовал в экспедиции князя А. Бековича-Черкасского в Среднюю Азию. По повелению Петра I был послан через Персию в Индию для разведки о способах торговли и добычи золота^[1].

Майор Тевкелев был арестован в Астрабате (спустя долгое время, благодаря посредничеству российского посла при персидском дворе, Волынского, был освобождён)^[6].

С 1730-х годов — на военно-административной службе в Оренбургском крае, помощник начальника Оренбургской экспедиции (1734) И. К. Кирилова^[7].

Непосредственно участвовал в присоединении Южного Урала к России. В октябре 1731 года Тевкелев был послан в Младший Жуз во главе особой миссии для вручения Абулхаир-хану царской грамоты и приведения к присяге султанов и старшин. В сложной обстановке интриг и противодействия группы казахских феодалов он проявил себя тонким дипломатом и успешно справился с возложенным на него поручением.

П. И. Рычков в «Истории Оренбургской», говоря об этом, прибавляет, что убедительность и сила речей Тевкелева заставили киргиз-кайсаков почитать его «человеком сверхъестественным»^[8].

Впрочем, в зависимости от современной оценки данного политического факта, оценка казахскими учёными деятельности Тевкелева может меняться^[9]:

«Тевкелев выполнил возложенную на него миссию, снискав признательность ханского окружения, заслужив презрение большей части кочевников, сведения для которых об этом в глубинные степные просторы доходили со значительным опозданием…»^[10].

8 мая 1734 года пожалован в полковники личным указом императрицы Анны Иоанновны. В начале 1750-х годов был начальником комиссии иноверческих дел, затем — помощником И. И. Неплюева. 3 сентября 1755 года пожалован в генерал-майоры^[11] указом из Правительствующего сената по представлению оренбургского губернатора И. И. Неплюева. Прослужив ещё четыре года, он в январе 1760 подал в отставку^[1].

Тевкелев основал около 20 крепостей, среди них Челябинск, Орск, Красноуфимск и др. Служа в Оренбургском крае, ведал дипломатическими сношениями с правителями казахских жузов и государствами Средней Азии^[9][5].

У Кутлу-Мухаммеда был единственный сын Юсуп (Осип Иванович), который, будучи секунд-майором, был убит в 1773 году в самом начале Пугачёвского бунта^[12][9]. Хутор А. И. Тевкелева близ Оренбурга на берегу реки Самары был разгромлен пугачёвцами. Род Тевкелевых вошёл в число тюркоязычной знати. Родовое имение этой династии находилось в селе Килимово (Килем), сейчас это Буздякский район Башкортостана^[2].

Во время подавления Башкирского восстания 1735—1740 годов отличался особой жестокостью по отношению к восставшим^[9].

В 1735 году казнил представителей башкир Казанской и Ногайской дорог, которые были направлены в Уфу для ознакомления с указами. 19 января 1736 года Тевкелевым с командой в 2 тыс. солдат и служилых людей была уничтожена деревня Сеянтус, относимая к Балыкчинской волости Сибирской даруги. По данным П. И. Рычкова^[13][9]:

В январе 1736 года отряды под командованием Алексея Ивановича сожгли около 50 башкирских деревень на территории Сибирской даруги, было убито около 2 тыс. человек. Всего за март—апрель 1736 года силами во главе с Тевкелевым было сожжено 503 деревни, убито не менее 3 тыс. человек, а за весь 1736 год, по оценке А. И. Румянцева — не менее 10 тыс. человек^[14][15].

Тевкелев уклонился от боя с боевыми силами повстанцев. Из его донесения о резне в деревне Сеянтус: «к оному воровскому многолюдному собранию за показанными обстоятельствами не пошли, а пошли для искоренения и выискивания воров в реченную Балакчинскую волость»^[17].

Тевкелев обосновал тактику расправы: «Бунтующие согласники могут приттить в страх и разделение, ибо принуждены будут своих жён и детей охранять»^[18].

Только в одной экспедиции весны 1736 года Тевкелев, объединившись с командой полковника Мартакова, сжёг дотла около 50 деревень, а в ауле Сеянтус истребил все его население 1 тыс. человек, включая женщин и детей^[1]. Сотни людей сгонял в пустые амбары и сжигал их. Из пленных взрослых после пыток казнил, а жён и детей роздал в рабство^{[13][19][20][5][15]}.

Так в исторической монографии об Оренбургском крае В. Н. Витевский писал^[21]: «Тевкелев разорил до тла около 50-ти деревень, сотнями загонял башкир в пустые амбары и сжигал их, жён и детей башкирских отдавал солдатам, а мужей и отцов подвергал самым жестоким пыткам и казням»^[5].

Имя Тевкелев среди башкир стало нарицательным, синонимом палача. Ненависть к нему перенеслась со временем на всех потомков его рода, несмотря на то, что среди них были муфтии, общественные деятели, адвокаты, хотя в этом роду считалось, что служить ниже звания полковника зазорно и недостойно^[5].

Генерал-лейтенант А. И. Румянцев не одобрял действий Тевкелева, будучи сторонником решения вопроса без оружия, особенно узнав от башкир, что мятеж разросся благодаря суровым действиям Тевкелева^[22].

Тевкелев писал Румянцеву: «Видя тех деревенских жителей явное возмущение показанной деревни жителей… на страх другим бунтующим ворам и чтоб от них, ежели их далее удерживать, большаго вреду не воспоследовано, з женами и з детьми, окроме тех, которые заранее в леса разбежались от команды, переколоты и деревню их велено выжечь до подошвы»^[23].

Жестокое отношение к повстанцам Тевкелева вошло в башкирский песенный фольклор. Башкирская народная песня (башк. «Тәфтиләү») «Тевкелев» и её варианты были впервые записаны этнографом С. Г. Рыбаковым и опубликованы в книге «Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта». Несколько разных вариантов песни были записаны Г. С. Альмухаметовым, Х. Ф. Ахметовым, М. А. Бурангуловым, Р. Л. Габитовым, Л. Н. Лебединским, Ф. А. Надршиной, А. И. Оводовым, К. Ю. Рахимовым, И. В. Салтыковым и др.^[24][25][26].