Тасманийский эму

Тасманийский эму не достиг степени отличия, позволяющей считать его отдельным видом, и даже его статус как отдельного подвида не является общепризнанным, поскольку по размерам и внешним признакам он совпадал с материковыми птицами, а отличительные черты — беловатая, а не чёрная передняя часть шеи и горла, а также неоперённая шея — встречаются, хотя и редко, и у некоторых материковых эму.

Существуют предположения, что эта птица была немного меньше материкового эму, однако другие данные (включая описания плейстоценовых остатков) свидетельствуют о сходстве размеров^[3].

Существует множество свидетельств, что тасманийские эму были многочисленны в Земле Ван-Димена. В публикации Джона Лэтэма 1823 года подтверждаются наблюдения Чарльза Джеффри, утверждавшего, что стаи эму были обычным явлением, и в одной стае могло быть 70–80 птиц^[4]. Sydney Gazette в 1803 году описывала ландшафт Земля Ван-Димена, сообщая о прибытии лейтенанта Боуэна на Lady Nelson: «рядом с поселением в изобилии встречаются эму, крупные кенгуру и лебеди». В 1804 году экспедиция Дэвида Коллинза обнаружила, что «эму [очень] многочисленны». В 1808 году Джордж Харрис, землемер, прошёл от Хобарта до Лонсестона и писал, что его группа шла «через лучшую страну в мире... количество кенгуру, эму и диких уток, которые мы видели... [было] невероятным»^[5].

Устойчивые отношения коренных народов Тасмании с эму также свидетельствуют о значительной численности популяции. Коренные жители использовали вещество под названием «patener» — мазь, изготовленную из измельчённого металла, смешанного с жиром/маслом эму, которой они мазали голову и тело. В 1831 году Робинсон описал жилище аборигенов, отмечая, что земля перед ним была густо усеяна перьями эму, а кости этой величественной птицы покрывали землю — их разбивали, чтобы добыть костный мозг для смазывания головы и тела^[6].

На церемонии на Кейп-Грим 14 апреля 1834 года аборигены Тасмании танцевали и изображали эму, вытягивая одну руку, чтобы подражать длинной шее птицы^[7]. Тасманийский эму также был символом в искусстве коренных народов. Изображение эму в «рисунках туземцев» отмечено в описании сухопутного путешествия сэра Джона и леди Франклин из Хобарта в Маккуори-Харбор в 1842 году. Район, о котором шла речь, впоследствии был назван Пэйнтерс-Плейнс^[8].

Изображение эму в церемониях и искусстве свидетельствует о большой осведомлённости и, возможно, многочисленности эму в Земле Ван-Димена. Множество топонимов, связанных с эму, также указывает на его широкое распространение. Генри Хелльер, землемер Van Diemen's Land Company, обнаружил реку и, увидев следы эму на влажной земле у воды, назвал её река Эму. Залив Эму получил название от этой реки.

В 1838 году Джон Гулд после поездки на Землю Ван-Димена утверждал, что «понадобится месяц поисков в самых отдалённых частях острова, чтобы увидеть хоть одного»^[9]. Уже тогда звучали предупреждения о растущей редкости эму. В 1826 году письмо из Oyster Bay сообщало, что «они скоро вымрут». В 1831 году путешественник отмечал, что эму редко встречаются в Мидлендсе, хотя к западу их было много. Второе письмо 1832 года утверждало, что «эму теперь исчезли из центрального региона вокруг Ботвелла»^[10]. В том же году собаки убили «прекрасный экземпляр эму» в Оутлендсе. Он весил около 45 кг, а шкура была тщательно набита.

В статье в Hobart Town Courier за 1832 год сожалели об утрате эму, сравнивая её с исчезновением дронта, и призывали местные власти принять меры для предотвращения аналогичного уничтожения столь же ценной птицы — эму. «Теперь её очень редко можно встретить на острове». Автор предлагал содержать несколько пар в огороженной территории. Этот призыв к сохранению повторил Рональд Кэмпбелл Ганн, который в 1836 году вспоминал неудачную попытку убедить лейтенант-губернатора Артура обратить внимание на положение тасманийского эму, отмечая: «Эму теперь крайне редки — и через несколько лет совсем исчезнут»^[11].

Джеймс Фентон^[12] эмигрировал в 1834 году; он писал, что никогда не видел эму и только слышал, что одного видели у Левена в 1839 году. Он утверждал, что эму исчезли по «неизвестной причине»^[12]. Существует множество теорий о причинах исчезновения тасманийского эму.

Тасманийский эму, как и материковые птицы, подвергался охоте как вредитель, но, вероятно, чаще ради мяса. Поселенцы использовали огнестрельное оружие, однако скорость эму делала его не самой лёгкой добычей^[13]. Ситуацию изменила появление домашней собаки. Это нововведение стало настолько значимым, что его считают одной из главных причин исчезновения тасманийского эму: до прихода европейцев в Земле Ван-Димена не было домашних собак, как и динго. Кроме человека, единственным хищником эму был тилацин, охотившийся на истощение. В отличие от него, крупные охотничьи собаки, обладавшие большей скоростью и размерами, оказали разрушительное воздействие^[5].

Кроме того, практика выжигания травянистых и кустарниковых участков для освоения земель под сельское хозяйство лишала птиц среды обитания. Подвид вымер примерно к 1850 году, но эта дата неточна: материковые эму были завезены после исчезновения diemenensis (а возможно, и когда последние особи тасманийского подвида ещё существовали, что могло привести к гибридизации), однако история интродукции эму на Тасманию недостаточно документирована для более точного датирования исчезновения diemenensis. Неизвестно, относились ли наблюдение эму в 1865 году и погибшие в неволе особи в 1873 году к этому подвиду^[14].

Ограды считаются одной из причин сокращения численности эму в материковой Австралии из-за травм, получаемых при столкновении с ними. Вероятно, ограды имели аналогичный эффект и в Тасмании. Хотя это трудно доказать однозначно, статья, опубликованная Пилигримом в газете Mercury, подтверждает это: эму не могли перепрыгивать ограды и ходили вдоль них, пока не находили проход, либо оставались за оградой.

Возможно, ограды отражают более широкую проблему, связанную с использованием земель и конкуренцией между эму, овцами и крупным рогатым скотом за территорию, пищу и ресурсы. Эму в Земле Ван-Димена вероятно требовались плодородные и защищённые участки для размножения в масштабах, необходимых для поддержания популяции. Освоение, расчистка и ограждение земель фермерами могли существенно ограничить площади, пригодные для жизни эму^[15].

Существует также теория, что к быстрому исчезновению тасманийского эму могли привести инвазивные крысы^[16]. Эта гипотеза основана на исторических документах, в которых аборигены Тасмании упоминают, что яйца гоанны поедались крысами. В Тасмании нет гоанн, что позволяет предположить, что речь шла о неправильном переводе слова «gonanner» — аборигенного названия эму^[17].

Экспонаты тасманийского эму разбросаны по всему миру. В Австралии музейные коллекции содержат яйца, кости, перья и скелеты тасманийского эму. Однако известно лишь о нескольких шкурах тасманийского эму в мире.

Нокс и Уолтерс (1994)^[18] подробно описывают яйца и шкуры тасманийского эму, хранящиеся в Музее естественной истории в Лондоне^[18]. Известно, что в 1838 году две шкуры были получены Британским музеем.

Экспонаты в Британском музее оставались без инвентарных номеров до 1907 года, когда орнитолог le Souef сообщил, что обнаружил экземпляры Ганна ныне вымершего тасманийского эму^[19]. Новость быстро дошла до Австралии, и в мае 1908 года Роберт Холл, куратор Тасманийского музея, обратился в Британский музей с просьбой вернуть одну шкуру в Тасманию. На это письмо, по-видимому, не ответили, и, разумеется, ни одна шкура так и не была возвращена^[10].

1 января 1960 года в ответ на запрос о шкурах тасманийского эму австралийский орнитологический журнал Emu сообщил, что, по данным Британского музея, шкуры были смонтированы после их повторного обнаружения в 1907 году и больше не находились на площадке в Саут-Кенсингтоне. Музей предполагал, что они были уничтожены во время блицкрига во Второй мировой войне, вместе со многими другими экспонатами^[20]. Через год последовало уточнение: журнал сообщил, что «к счастью, эти экземпляры эму не были смонтированы и были вывезены в целях безопасности, вместе с другими ценными материалами из бескилевых птиц, в помещения музея в Тринге, Хартфордшир»^[21]. Экспонаты остались в Музее естественной истории в Тринге и находятся там по сей день.

Предполагаемый третий экземпляр во Франкфурте ошибочно приписывается этому подвиду (Штайнбахер, 1959). Хотя известно, что шкура в Германии поступила из Тасмании, предполагается, что она могла принадлежать одомашненному материковому эму, завезённому в Тасманию^[22].

Джон Хелдер Ведж подарил шкуру тасманийского эму музею Сафрон-Уолден в Сафрон-Уолдене в 1833 году^[23]. К сожалению, в 1960-х годах музейные коллекции были реорганизованы, и многие экспонаты были отправлены на утилизацию. Согласно записям музея Сафрон-Уолден, эму был включён в список на утилизацию.

В 2018 году в австрийском Музее естественной истории в Вене был выставлен чучельный тасманийский эму.