Табия тридцать два

2081 год. Россия является изгоем, остальной мир изолировал её от себя непроницаемым Карантином. Интернета, смартфонов, компьютеров, самолётов больше нет. Было решено, что в том тяжёлом положении, в котором оказалась страна, виноваты русская литература и связанный с ней литературоцентризм, поэтому в новой Переучреждённой России литературу заменили шахматами. Русская школа шахмат стала той основой, на которой теперь базируется культурный код и выстроена идеология. Вместо романов Толстого, Достоевского и Тургенева в школах и университетах штудируют партии Карпова, Спасского и Ботвинника, праздниками в стране являются дни рождения знаменитых шахматистов, а вместо Бога все поминают Каиссу — придуманную в период Ренессанса богиню шахмат. При этом, так как раньше шахматы считались моделью войны, из них полностью вычищен воинственный дух. Благодаря переформатированному культурному коду россияне стали спокойными, рациональными, дисциплинированными и счастливыми.

Главный герой, Кирилл Чимахин, как и все россияне, свято верит в шахматы. Он изучает историю шахмат в аспирантуре в Санкт-Петербурге, влюбляется, ревнует и в целом живёт жизнью обычного молодого человека. Однако череда внезапных открытий ставит под угрозу все его представления о мире. Юноша выясняет, что история шахмат и история России на самом деле совсем другие.

Одна из главных идей романа связана с поиском табии тридцать два, вынесенной в заголовок. Табия — это заранее оговорённая позиция с уже расставленными пешками и фигурами в игре шатрандж (непосредственный предшественник шахмат). В шатрандже не было привычных для шахмат дебютов, а игра начиналась с табий. Как рассказывается в романе Конакова, до нас дошла тридцать одна табия, но есть сведения о том, что существовала ещё одна табия, 32-я по счёту. Якобы она фигурировала в одном древнем арабском учебнике шатранджа, но не сохранилась в партиях мастеров: с неё почти никогда не начинали игру, потому что такая игра обязательно заканчивалась вничью, а это лишает шахматы смысла.

Кирилл пытается разгадать тщательно охраняемую тайну, связанную с табией тридцать два. Но ведь если понять, каким образом можно лишить шахматы смысла, то пропадёт и смысл жизни всех тех, кто им поклоняется...

«Табия тридцать два» — это антиутопия в фантасмагорических декорациях, поднимающая вопросы о судьбе России и возможных вариантах её обустройства. Кроме того, это остросюжетное произведение с детективной линией, «роман-головоломка».

Сам Алексей Конаков подчёркивает, что его книга — «в первую очередь филологический эксперимент, только рядящийся в одежды полудетективного и полуфантастического романа».

Алексей Конаков рассказал, что замысел романа появился в результате событий 2022 года и многочисленных дискуссий о «виновности» русской литературы, которая якобы на протяжении долгого времени «взращивала в россиянах имперское сознание». Писателю стало интересно: что будет, если на самом деле отменить русскую литературу? По его мнению, в материальном мире при таком раскладе не изменится почти ничего, но другими станут речь, способы говорения, языковые формулы и идиомы.

Именно вопросы изменения языка и связанного с языком мышления и занимали автора в первую очередь, а построение сюжета было для него не главным. Поэтому, хотя Конаков специализируется на исследовании советской неофициальной литературы и первый свой роман написал в экспериментальном стиле, в данном случае он намеренно обратился к традиционной форме, поставив себе цель создать «классический русский роман», умный, но не скучный^[2].

Конаков выбрал тему шахмат, потому что сам занимался шахматами, получил второй разряд, но после этого долгое время не играл, хотя он постоянно следит за событиями в шахматном мире и смотрит трансляции основных турниров. Сочиняя роман, он перечитывал книги заслуженных шахматных мастеров. В одном из интервью Конаков выразил надежду, что после «Табии тридцать два» рядовые читатели заинтересуются этой темой, а у шахматистов возродится интерес как к классическим работам, так и к игрокам прошлого^[2]. По его словам, в романе он стремился хотя бы частично передать стилистику традиционных книг по шахматам.

Писатель и художник Павел Пепперштейн отметил, что повествование в «Табии тридцать два» выстроено по законам шахматной партии, и роман продолжает традиции таких известных «шахматных» произведений, как «Алиса в Зазеркалье» и «Защита Лужина». При этом некоторые критики также вспоминают интеллектуальные детективы Умберто Эко.

Ксения Грициенко, главный редактор оригинальных проектов «Букмейта», заметила, что Конакову удалось, как он и хотел, создать «махровую имитацию классического русского романа, но в мире, где классической литературы больше нет», и добавляет:

Даже диалоги в «Табии тридцать два» выверены, как шахматная стратегия, оттого речь героев до гротеска литературна^[3].

Поэт и прозаик Алла Горбунова подчёркивает, что Алексей Конаков в своей книге показал глубинную мистику шахмат, проведя параллели между началами и окончаниями шахматных партий и вариантами развития событий в реальной жизни.

Литературный критик Галина Юзефович назвала «Табию тридцать два» одним из двух настоящих русских романов, прочитанных за год. Она указывает, что, хотя мир «Табии тридцать два» в итоге оказывается искусственной обманкой, автор выстроил его с большой любовью и огромным знанием предмета, так что этому миру нельзя не сочувствовать. По мнению Юзефович, главной параллелью, с которой можно соотнести роман Конакова, является «За миллиард лет до конца света» братьев Стругацких. Там тоже поднимается вопрос: можно ли ради чистого научного любопытства ставить под угрозу хрупкий баланс всей нашей жизни^[4]?

Книга входила, в числе прочего, в список самых ожидаемых книг мая 2024 года сервиса ReadRate^[5], а уже после публикации — в списки лучших книг первого полугодия 2024 года «Кинопоиска» и «Букмейта»^[3], лучших книг лета 2024 года по версии издания «Собака», лучшей фантастики 2024 года от ReadRate^[6].

В начале 2025 года «Табия тридцать два» была включена в лонг-лист второго сезона литературной премии «Главкнига»^[7].