Сыворотка правды

Действие «сыворотки правды», а точнее препаратов, подходящих под это название, основано на состоянии так называемого «сумеречного сна» или «полусознания». Оно схоже с наркотическим или алкогольным опьянением^[5][6], во время которых сознание человека легко контролируемо. Человек, находящийся под «сывороткой правды», расслабляется и становится открытым к беседам, во время которых делится информацией, отвечает на вопросы, говорит всё, что приходит в голову^[1][2].

Учёные и медики утверждают, что обычный алкоголь может действовать как «сыворотка правды», так как отключает способность мозга контролировать высказывания^[6][1].

Интересно, что один и тот же препарат может оказывать разное воздействие: например, некоторые люди могут ничего не помнить с момента ввода препарата и до прекращения его действия^[1]. Предположительно, это связано с различиями в нервных системах людей. Существуют исследования, в которых отмечается разное воздействие препаратов на крыс с низким и высоким порогом возбудимости^[7].

История применения, изучения веществ, известных как «сыворотка правды», и само употребление этого термина начинается в начале 1920-х годов^[8][9][10].

Известно о том, что «проблемой откровенности» в СССР в 1940-е годы занималась токсикологическая лаборатория НКГБ. Основная задача этой лаборатории состояла в поиске ядов, которые нельзя было бы идентифицировать при вскрытии тела умершего. На подопытных заключенных испытывали производные иприта, рицин, дигитоксин, таллий, колхицин. За мучениями жертв, не умерших сразу, экспериментаторы наблюдали в течение 10—14 дней, после чего их убивали. В 1942 году руководивший лабораторией Григорий Майрановский обнаружил, что под влиянием определенных доз рицина человек начинает исключительно откровенно говорить. В связи с этим лаборатория также стала заниматься «проблемой откровенности» на допросах. Два года ушло на эксперименты лаборатории Майрановского по получению «откровенных» и «правдивых» показаний под влиянием медикаментов. Были безрезультатно опробованы хлоралскополамин и фенаминбензедрин. Допросы с использованием медикаментов проводились не только в лаборатории, но и в обеих тюрьмах Лубянки. Один из основных сотрудников лаборатории (а также ассистент кафедры фармакологии 1-го Московского медицинского института), Владимир Наумов, открыто считал эти эксперименты профанацией^[11].

Михаил Любимов, бывший резидент советской внешней разведки в Копенгагене, вспомнил, как во время его командировки в Великобританию (начало 1960-х) «центр» доставил по его просьбе в эту страну так называемый «болтунчик» — по всей видимости, наркотическое средство, позволяющее развязать язык собеседнику^[12].

Известно, что в 1983 году КГБ применял спецпрепараты СП-26, СП-36 и СП-108 для расследования диверсии на Вильнюсском станкостроительном заводе «Жальгирис» (с санкции первого заместителя председателя КГБ Цинева). В справке КГБ отмечалось, что препараты «СП» использовались в ходе непринуждённых бесед объектов с оперативными работниками при употреблении различных напитков, а в последующие дни объекты содержание бесед пересказать не могли и в применении к ним спецпрепаратов не заподозрили^[13][14].

В 1985 году подозреваемого в госизмене Олега Гордиевского негласно допрашивали в КГБ с применением спецпрепарата растормаживающего действия, однако препарат не дал результата^[15].

Бывший офицер ПГУ КГБ Александр Кузьминов в своей книге «Биологический шпионаж» рассказывал о препарате СП-117: подтвердил существование, применение и эффективность для проверки лояльности агентов. СП-117 не имеет запаха, вкуса или цвета^[16][17].

В психиатрии для «растормаживания» (то есть увеличения контактности, готовности к разговору с врачом^[18]) пациентов при расстройствах, сопровождающихся мутизмом, и диссоциативных расстройствах рекомендовалось применение «амиталового интервью» (в этих целях использовался амобарбитал — препарат, относящийся к группе барбитуратов)^[19].

Официальные показания для применения амобарбитала:

• диагностические показания: кататония, подозрение на истерические расстройства, необъяснимый мутизм, дифференцировка функционального и органического ступора;
• терапевтические показания: расстройства, связанные с диссоциативными нарушениями (реагирование у больных с посттравматическим стрессовым расстройством; восстановление памяти при истерической амнезии и истерической фуге; восстановление функции при истерическом расстройстве)^[19].

Перед применением амобарбитала следует объяснить пациенту, что препарат даст возможность расслабиться и поможет беседе. В периферическую вену вводится 5%-й раствор амобарбитала натрия медленно, со скоростью, не превышающей 1 мл/мин. Начинают интервью с нейтральных тем; в большинстве случаев пациенту подсказывают известные факты его жизни. Необходимо продолжать вливание до появления устойчивого латерального нистагма или дремотного состояния^[19].

Нередко амитал натрия использовался также в сочетании с кофеином: вначале вводился раствор кофеина, а затем, спустя полчаса — раствор амитала натрия^[18]. В частности, сочетание амитала натрия и кофеина применялось у недоступных, мутичных пациентов с целью исследования, последующего налаживания с этими пациентами эмоционального контакта, проведения психотерапии^[20].

Советские диссиденты, в том числе известный психиатр С. Глузман и медики А. Подрабинек и В. Некипелов, утверждали, что амитал-натрий мог использоваться советскими психиатрами в качестве «сыворотки правды». В современной юридической литературе тоже упоминается, что метод «кофеин-барбитурового растормаживания» широко использовался для введения в состояние лекарственного опьянения и получения нужных для следствия показаний^[21].

В «Пособии по психиатрии для инакомыслящих» С. Глузман и В. Буковский упоминали о «фармакологическом» допросе, иначе называемом «амиталовым интервью». Внутривенное введение амитал-натрия вызывает опьянение, похожее на алкогольное; этот метод используется для выявления скрытого бреда и носит название «метод растормаживания». Авторы «Пособия» указывают, что метод малоэффективен и позволяет скрывать свои убеждения^[22].

А. Подрабинек в книге «Карательная медицина», опубликованной в 1979 году, писал^[23]:

Амитал-натрий (этаминал, барбамил) считается самым мощным в современной психофармакологии средством. После внутривенного введения раствора амитала-натрия через 2—5 минут наступает максимальный эффект. Пациент впадает в состояние эйфории, повышенной речевой и двигательной активности. Он охотно отвечает на все вопросы, ведет себя непринуждённо, благодушно. Такое состояние можно сравнить с лёгкой степенью алкогольного опьянения. Больные, находящиеся до инъекции в ступоре, с проявлениями мутизма, охотно рассказывают о себе, о своих мыслях, намерениях. <…> Действие этого средства продолжается полтора-два часа. Сочетание амитал-натрия с кофеином предложено Бродером, но такая модификация метода ничем существенно не отличается от первоначального. Как уже было сказано, амитал-кофеиновое растормаживание — метод диагностический, как терапевтическое средство он не пригоден. Повторные инъекции не достигают своей цели, так как эффект от них резко снижен. Поэтому метод используется в экспертной практике, в том числе и в судебно-экспертной. <…> Когда к экспертируемому применяют такой метод, пусть даже с целью выявить глубину мутизма, это становится запрещённым приемом следствия, так как налицо совершенно явное насилие над волей подследственного, не признанного ещё психически больным и невменяемым в содеянном. <…> Это уже вопрос нарушения не только медицинской этики, но и уголовно-процессуальных норм.

А. Подрабинек отмечал также, что метод амитал-кофеинового растормаживания применялся, по его сведениям, в том числе и к диссидентам в спецпсихбольницах и в Институте им. Сербского. Вопрос об эффективности этого препарата применительно к психически здоровым людям автор книги считал спорным, однако предполагал, что условия следствия и условия проведения стационарной судмедэкспертизы могли вызывать у диссидентов невротические состояния, при которых испытуемый в большей мере поддавался действию «растормозки». Кроме того, А. Подрабинек высказывал предположение, что под видом амитал-кофеинового растормаживания могли использоваться также и иные средства — возможно, психотомиметики типа производных лизергиновой кислоты^[23].

В. Некипелов (врач по образованию), упоминая в своей книге «Институт дураков» об использовании в Институте им. Сербского инъекций барбитала натрия в сочетании с инъекциями кофеина, указывает, что во время «растормозок» заключённые рассказывали врачам о своих преступлениях больше, чем следователям, и последние, вероятно, тоже пользовались потом результатами «растормозок». В. Некипелов отрицательно оценивает метод растормаживания — как «мерзкую процедуру», «государственное насилие над личностью, над беззащитным мозгом»^[24].

В 1947 году ВМС США начали проект по изучению эффективности использования наркотиков при допросах и вербовке агентов. В её задачи также входило создание и тестирование новых химических веществ. Программа включала в себя проведение лабораторных экспериментов как на животных, так и на людях и получила название «проект «Чаттер»». Аналогичными экспериментами в тот период занималось и ЦРУ (проекты «Блюбёрд», «Артишок» и «МК-Ультра»)^[25][26].

В США и Великобритании широко применялся наркоанализ — сочетание психоаналитической терапии с использованием наркотических средств (амитала, пентотала и других дериватов барбитуровой кислоты), назначавшихся в целях ускорения психоанализа. «Амиталовое интервью», «пентоталовая беседа» позволяла исследователям использовать так называемую «сыворотку истины»: в течение короткого срока, пока действовало снотворное средство, наблюдался, по их мнению, быстрый контакт с бессознательным и ослаблялось «сопротивление», что позволяло приверженцам психоаналитической терапии проникнуть, как они утверждали, в содержание психотравмирующих комплексов^[27].

В 2003 году «Новая газета» сообщила со ссылкой на адвокатов Алексея Пичугина о применении к нему спецпрепарата («дело Пичугина»).

В 2004 году бывший офицер КГБ Александр Литвиненко предположил, что к Ивану Рыбкину был применён спецпрепарат СП-117^[28].

По мнению журналиста газеты «Вашингтон пост» Дэвида Брауна, даже если эффективная «сыворотка правды» и существует, то этот факт остаётся засекреченным^[29].

В 2016 году Денис Никандров, первый заместитель начальника ГСУ СК РФ по Москве, рассказал о применении спецпрепарата в отношении Михаила Максименко, экс-руководителя Главного управления собственной безопасности Следственного комитета РФ^[30]:

Максименко недели три назад забирали в ФСБ. Ему там чай дали, и, видимо, туда вкололи психотропное средство. В принципе, можно и в воду вколоть психотропное. Максименко после этого не помнил своё имя, не узнавал никого. Значит, очень нужно им было что-то узнать у него. Психотропные препараты — они же дорогие. Просто так их не используют. Применять их можно только с санкции директора ФСБ.

Известны случаи применения «сыворотки правды» спецслужбами Индии к обвиняемому в участии в терактах в Мумбаи и властями США к обвиняемому в стрельбе в городе Орора. Во втором случае суд разрешил применение аналогичных веществ к Джеймсу Холмсу для того, чтобы установить, был ли он вменяемым (но с его согласия)^[31]. В начале 2007 года также сообщалось, что полицией Мумбаи было официально одобрено применение пентотала в качестве «сыворотки правды» при допросе подозреваемых в серийных убийствах. После сделанных инъекций серийный маньяк и его сообщник указали на места захоронения останков убитых ими детей^[32].