Счастливая звезда (опера)

Опера основана на произведении «Звезда», написанном в 1877 году Эженом Летерье и Альбером Ванлоо, с дополнительными материалами Поля Верлена и музыкой Эммануэля Шабрие. Она также опирается на «Весёлого монарха» — американский перевод «Звезды», выполненный Дж. Чивером Гудвином с музыкой Вулсона Морса и поставленный в 1890 году. Кариль использовал небольшое количество музыки Шабрие в финале первого акта.

«Счастливая звезда» стала единственной савойской оперой, в которой женщина исполняла мужскую роль. Произведение обладает множеством других характеристик эдвардианской музыкальной комедии, ставшей популярной на лондонской сцене в 1890-х годах: более откровенный юмор, лёгкая романтическая линия, яркие мелодии, комики, хор красивых девушек, некоторые пикантные ситуации, песни на злобу дня, раздельное авторство диалогов и стихов, а также наличие звезды — Уолтера Пассмора. Эта наполовину музыкальная, наполовину комическая опера не вызвала сильного отклика у зрителей Савойского театра и не смогла продержаться на сцене долгое время.

Король Уф — суеверный монарх. Его астролог Сироко сообщает королю, что его судьба связана с бродячим художником по имени Лазули, который влюблён в предполагаемую невесту короля, принцессу Лаулу. Астрологические карты Сироко показывают, что смерть Лазули приведёт к смерти короля. Король издаёт указ, согласно которому Сироко будет казнён через несколько мгновений после смерти короля, поэтому оба заинтересованы в том, чтобы сохранить Лазули жизнь.

• Король Уф Первый (комический баритон) — Уолтер Пассмор
• Барон Табаско, чрезвычайный посол короля Матакена (баритон) — Генри Литтон
• Сироко, королевский астролог — Сидни Пакстон (заменён Фредом Райтом-младшим)
• Тапиока, личный секретарь барона Табаско (тенор) — Роберт Эветт
• Кедас, офицер полиции — Фрэнк Мэннинг
• Канкан, горожанин — Леонард Рассел
• Камергер — Чарльз Чилдерстоун
• Принцесса Лаула, дочь короля Матакена (сопрано) — Рут Винсент
• Алоэс, дочь Табаско и фрейлина принцессы (сопрано) — Изабель Джей
• Фрейлины: Оазис, Асфодель и Цинния — Джесси Роуз, Мадж Мойс и Милдред Бейкер
• Адза, придворная танцовщица — Кэти Визи
• Лазули, бродячий художник (меццо-сопрано, женщина в мужской роли) — Эмми Оуэн
• Горожане, стражники, придворные и фрейлины.

• Увертюра

Акт I — Городская площадь

• № 1 — Хор — «Night is done, but it is not day, only a twilight, quiet and grey»
• № 2 — Лаула, Алоэс, Табаско и Тапиока — «Hush! hark! is anyone near?»
• № 3 — Лаула — «When I was a child of three, heigh-ho!»
• № 4 — Лазули — «Say little star, when the soft summer glow trembles and dies out of the skies»
• № 5 — Лаула, Алоэс и Лазули — «Of our disguise advantage take»
• № 6 — Хор — «Bring on our King»
• № 6a — Король и хор — «I’m a king in everything»
• № 7 — Финал Акта I — «Young man, you have dared to strike the King!»

Акт II — Тронный зал в королевском дворце

• № 8 — Хор, с Оазис и Асфодель — «Lolling in sinuous feminine fashion»
• № 9 — Лазули и хор — «There was a minstrel gay»
• № 10 — Король, Сироко, Лазули, Табаско и Тапиока — «It’s the husband, harsh and hated»
• № 11 — Хор — Выход посла — «In a courtly train let us welcome with dutiful homage»
• № 12 — Лазули, Лаула и Король — «Together, darling, let us roam, with staff and scrip and pocket-comb»
• № 13 — Король и хор — «In an African land, that chiefly was sand, an Ostrich went his way»
• № 14 — Финал Акта II — «It’s a shot! Then a lot! Did they pot him, yes or not?»

Акт III — Летняя комната во дворце

• № 15 — Хор — «When the tramp, tramp, tramp of our military march is heard»
• № 16 — Тапиока — «Dreaming in the dark, your vision comes upon my lonely slumber»
• № 17 — Король и «Куны» — «Merry little darkie’s very kind remark is: 'Life in the old dog yet!'»
• № 18 — Лаула и Лазули — «There lived in a cage two turtle doves, in happy contentment of mind»
• № 19 — Хор — «In courtly train, let us welcome, with dutiful homage»
• № 20 — Финал Акта III — «Let us march away, brave and gay our display»

Газета The Times отмечала: «От работы Шабрие в постановке осталась лишь часть одного финала. В либретто есть совершенно излишнее объявление о том, что эта часть написана другой рукой, нежели всё остальное; „стык“ совершенно очевиден, поскольку во время слишком короткого отрывка из оригинальной партитуры музыка внезапно становится юмористической, очаровательной и блестяще мелодичной, к тому же оркестрованной свежо и профессионально». The Manchester Guardian хвалила музыку Кариля за её «мелодичные танцевальные мотивы… в то время как ансамблевые номера отличаются изобилием пикантности и живости». Пассмор, по мнению газеты, «поддерживает дух веселья на точке кипения всякий раз, когда находится на сцене». Рецензируя гастрольную постановку позже в том же году, газета прокомментировала либретто: «Гилбертовский тип комической оперы — не самый худший. Хотя он и несколько раздражает своим неизменным тоном холодного подтрунивания, это амброзия по сравнению с тем материалом, который предлагают здесь господа Летерье, Ванлоо, Гудвин, Морс, Брукфилд, Росс, Хопвуд и Ко». The Observer отметил, что произведение относится к иному, более низкому классу, чем привычные савойские оперы, но тем не менее хорошо в своём роде.