Стихотворения Ф. К. Сологуба

Сологуб писал стихи на протяжении пятидесяти лет — первые сохранившиеся относятся к 1877 году, последние — к концу его жизни. Всего у него около четырёх тысяч стихотворений и поэм, но при жизни была напечатана лишь часть. Многое осталось в архивах, что позволило исследователям восстановить историю создания этих текстов и авторские замыслы^[1][2][3].

Сологуб принадлежал к старшему поколению русских символистов. Его поэтический мир узнаётся по возвращающимся образам земной несвободы и иной, воображаемой жизни. Особое место занимает созданная самим поэтом мифология, связанная с землёй Ойле, звездой Маир и Недотыкомкой^[4][5]. Литературовед А. Г. Горнфельд так писал о нём: «…Кажется иногда, что он был бы декадентом, если бы не было не только декадентства, но и литературы»^[6][7][8].

Лирический герой Сологуба тесно связан с самим поэтом: их сближают не столько бытовые детали, сколько похожие переживания — чувство бедности, униженности в детстве, мучительное взросление, увлечение творчеством, разочарования в любви и в обществе.

Ранние стихи Сологуба, написанные в 14—15 лет, уже содержат черты его будущего мира: в них заметно неприятие шумного города, тяга к природе, интерес к народной мифологии (образ Русалки), ощущение загадочности бытия. Герой этих стихов чувствует себя грешным («И все грехи мои позорные / Я вижу пред собой»), просит у Бога прощения и покровительства («Открой мне двери покаяния,м/ Создатель и Спаситель мой»), страдает от одиночества и предпочитает внутренний мир — мечты и тишину — внешнему шуму^[5].

Исследователь В. А. Мескин отмечает, что творчество Сологуба настолько своеобразно, что не укладывается в единый стиль, но без него символизм был бы неполон; при этом его ровесники, провозгласившие символизм, так и не стали символистами, а дебютанты считали его учителем^[9].

В литературоведении существует несколько вариантов периодизации творчества Сологуба. Так, исследователи С. Н. Бройтман и Л. А. Колобаева выделяют три основных этапа, отражающих смену его поэтических приёмов и мировоззренческих установок.

Первый этап (1892—1904) — время становления символистской поэтики и пессимистического мировоззрения. В эти годы Сологуб начинает публиковаться в журнале «Северный вестник», выходят его ранние стихотворения и роман «Тяжёлые сны», где уже намечаются основные темы его будущего творчества. Более подробно этот период характеризуют З. Г. Минц и Н. Пустыгина: бытовые зарисовки соседствуют здесь с сатирическим гротеском и романтическим двоемирием, однако и «сны» мещанской пошлости, и высокая любовь оказываются разными сторонами одной земной действительности.

Второй этап (1904—1913) — период творческой активности и жанрового разнообразия, когда, помимо лирики, создаются романы «Мелкий бес» и трилогия «Творимая легенда». В этот период выходят сборники «Жало Смерти» (1904), «Змий» (1907) и «Пламенный круг» (1908). Характерной чертой лирики становится солипсизм — противопоставление творческого «я» бессмысленному миру. В стихотворениях этого времени Сологуб всё чаще обращается к фантастическим сюжетам (звезда Маир, земля Ойле и пр.), мотивам сна и колдовства.

Третий этап (после 1913) отмечен переосмыслением художественных форм и усилением мифологических мотивов. В поздней лирике и прозе Сологуба появляются трагические ноты, связанные с восприятием исторических катаклизмов эпохи («В смуте этих тёмных дней…»), и эти темы соединяются с размышлениями о свободе и устройстве общества, вечности и смерти, Сологуб также продолжает работать над переводами и старыми циклами^[5][9].

Сологуб вошёл в историю символизма как «певец Смерти и Дьявола», и причину такого выбора он сам объяснил в аллегорической сказке о Рыцаре, Жизни и Смерти («Пленённая смерть»). Зло, по его убеждению, коренится не в исторических или социальных обстоятельствах, а в «неизбывной скуке бытия», которая, подобно «заразной болезни» или «кошмарному наваждению», проникает в души людей^[3].

В творчестве Сологуба противопоставлены серая, тягостная реальность и мир мечты и фантазии, где человек может попробовать спрятаться. Смерть часто представлена у него не как финал, а как избавление от земных мук, что сближает поэта с философией Артура Шопенгауэра. Человек у Сологуба всегда одинок и бессилен перед враждебным миром, его жизнь предстаёт как череда испытаний.

Земной мир нередко показан как порождение демонического начала, где всем правят отчуждение и нелюбовь, а судьба человека часто оказывается предопределена роком. Лирический герой замкнут в себе и отгорожен от других людей, оставаясь непонятым и одиноким. Тем не менее, Сологуб верит, что творческая сила и воображение способны пересоздать уродливую реальность. В эссе «Театр одной воли» (1908) Сологуб формулирует свою философию: мир — лишь декорация, люди — марионетки, а за всем этим стоит творческая душа, которая способна преобразить реальность^[10][11].

Я — бог таинственного мира,

Весь мир в одних моих мечтах,

Не сотворю себе кумира

Ни на земле, ни в небесах^[12].

Словарь поэзии Сологуба преимущественно прост. Автор использует общеупотребительные существительные и глаголы, избегает длинных описательных рядов и часто ограничивает характеристику предмета одним определением. Ночь может быть тихой или холодной, дорога — пыльной, день — томительным, а Недотыкомка — серой. Повторение подобных сочетаний в разных стихотворениях постепенно превращает их в устойчивые признаки художественного мира.

М. А. Никитина характеризует форму стихотворений Сологуба как внешне сдержанную: в них преобладают ясные размеры, простые рифмы, ограниченное количество эпитетов и чёткая композиция. Лаконизм сочетается с интонационной выразительностью, благодаря чему простая строка передаёт сложное и противоречивое состояние^[4].

Сологуб использовал разные размеры силлабо-тонического стиха, чаще всего всего ямб и хорей. В его поэзии встречаются короткие песенные строки, традиционные четырёхстишия, более сложные строфы, триолеты и стихотворения с разной длиной строк. Важную роль играют паузы, короткие реплики и повторяющиеся синтаксические конструкции. Например, в «Чёртовых качелях» слова «Вперёд, назад» вынесены в отдельные строки. Из-за этого чтение замедляется, а сам ритм начинает напоминать движение качелей. Напротив, в стихотворениях об Ойле длинные и плавные строки создают ощущение спокойствия и непрерывного движения^[2].

Одной из заметных черт поэтики стихов Ф. К. Сологуба исследователи называют музыкальность, сравнивая его стихи с лирикой К. Д. Бальмонта. В отличие от Бальмонта Сологуб реже прибегает к демонстративной звукописи и обычно сохраняет ясное смысловое строение строки. Звуковая организация стиха выходит на первый план в наиболее напряжённых фрагментах: повтор согласных и гласных создаёт впечатление заклинания или ворожбы^[3].

⚠️Подсказка для ЕГЭ/ОГЭ

Фёдор Сологуб относится к старшему поколению русского символизма. Его лирический герой воспринимает земную жизнь как ограниченное и повторяющееся существование, противопоставляя ей ночь, сон, любовь, творчество и созданный воображением идеальный мир.

Для характеристики лирики Сологуба можно обратиться к стихотворениям «Я — бог таинственного мира…», «Недотыкомка серая…», «Чёртовы качели», «В село из леса она пришла…», «Когда я в бурном море плавал…», «Любовью лёгкою играя…», «Объявления», произведениям цикла «Звезда Маир» и книге «Пламенный круг».

Основные темы его поэзии — несовершенство земного мира, одиночество, смерть, сон, творческая свобода, любовь, детство, природа, родина и положение человека в истории.

К устойчивым символам относятся круг как знак повторения и замкнутости, качели как воплощение движения между подъёмом и падением, Недотыкомка как выражение неопределённого страха, ночь как пространство внутренней свободы, а также звезда Маир и земля Ойле как созданный поэтом идеальный мир.

Для поэтики Сологуба значимы простой и точный словарь, строгая строфическая композиция, использование ямба и хорея, песенность, лексические и звуковые повторы, заклинательная интонация, многозначность символов и соединение трагического содержания с иронией.

При анализе отдельного стихотворения необходимо показать, как образ получает дополнительный смысл. Например: качели сохраняют отношение к предмету игры, но выражают замкнутое движение жизни; ночь обозначает время суток и условие творческого освобождения; Недотыкомка напоминает фантастическое существо и одновременно передаёт внутреннюю тревогу героя.