Смит, Мортон

В 1941 году находился в поездке Гарвардской школы богословия в Святую Землю. Из-за шедшей Второй мировой войны он был вынужден задержаться в Иерусалиме, где познакомился с предстоятелем Иерусалимской православной церкви патриархом Тимофеем, который провёл для него экскурсию по различным местам, одним из которых оказался монастырь Мар Саба. Находясь там Смит получил доступ к библиотекам монастыря. Несколько лет спустя, в 1958 году, Смит, к этому времени ставший преподавателем в Колумбийском университете, взял творческий отпуск и решил вернуться Мар Саба, поскольку был заинтересован монастырской библиотекой, где царил ужасный беспорядок и полностью отсутствовал сводный каталог хранящихся рукописей^[6].

Работая в библиотеке он обнаружил нашёл книгу содержащую некую рукопись, которую тщательно отфотографировал, а затем оставил там, где нашёл. Смит впервые опубликовал открытие своё в 1960 году, но из-за различных задержек его основные научные труды по этому вопросу не выходили до 1973 года, когда он выпустил книгу, в которой сообщил, что при каталогизации монастырских документов летом 1958 года, им было обнаружено ранее неизвестное письмо Климента Александрийского.

Смит интерпретировал найденный текст как свидетельство существования в раннем христианстве эзотерических практик. По его мнению, описанный во фрагментах эпизод представлял собой тайный обряд инициации или крещения, который мог иметь гомоэротический подтекст^[7].

Оригинал рукописи был утерян: считается, что он стал недоступен для исследователей после 1990 года. Физическое местонахождение документа неизвестно, и вся современная научная работа с текстом ведётся исключительно по сохранившимся фотографиям^[8].

Вкладом Смита в ветхозаветные исследования является монография «Палестинские партии и политики сложившие Ветхий Завет» (англ. Palestinian Parties and Politics That Shaped the Old Testament) вышедшая в 1971 году. Применяя метод формальной критики для воссоздания социальной обстановки в которой складывался Ветхий Завет, Смит выдвинул гипотезу, что в Древнем Израиле шла борьба за власть между двумя партиями. В состав первой входили те, кто исповедовал монолатрию, где главным был Яхве, а вторая придерживалась строго монотеизма исповедуя «только Яхве» и в основном состояла из жрецов Иерусалима, которые стремились установить монополию для Яхве. В Иудейском царстве партия «только Яхве» постоянно была в меньшинстве, хотя временами ей удавалось склонить на свою сторону какого-нибудь правящего царя, как Иосия. Между тем, население в целом, включая большинство царей, оставалось упорно придерживалось многобожия, поклоняясь тем же богам, что и их соседи в Моаве, Аммоне и т. д. В период после вавилонского пленения идея Яхве в качестве единственного Бога Израиля, наконец, восторжествовала, но возникло новое разделение между «сепаратистами», которые хотели, чтобы евреи оставались строго в стороне от своих соседей (это разделение определялось в понятиях чистоты), и «ассимиляторами», которые настаивали на ровных отношениях с ними. В конечном итоге, на закате персидско/раннего эллинистического периода победили «пуристы», была написана современная версия еврейской Библии, и возник современный, ныне легко узнаваемый, иудаизм^[9].

В современной библеистике концепция политической «партии только Яхве» была пересмотрена и рассматривается скорее как широкое идеологическое «движение». Утверждение эксклюзивного поклонения и переход от монолатрии к строгому монотеизму оценивается исследователями как длительный постепенный процесс, окончательно завершившийся во время и после Вавилонского плена^[10][11].

• Studies in the Cult of Yahweh. Vol. 1. Historical Method, Ancient Israel, Ancient Judaism. Vol. 2. New Testament, Early Christianity, and Magic / eds. Morton Smith, Shaye J. D. Cohen, 1996
• What the Bible Really Says / eds. Morton Smith, Хоффманн, Раймонд Джозеф (1992).

• The letter of Clement of Alexandria to Theodore