Скрытое обусловливание

Представители бихевиоризма на западе — Д. Уотсон, Э. Торндайк и Б. Скиннер, придерживались мнения, что нужно использовать только те понятия в изучении психики, которые можно измерить эмпирически. Такими понятиями они назвали стимул и реакцию, а предметом психологии необходимо считать поведение. Экспериментально своей главной задачей бихевиористы видели: определение стимула по реакции, а по стимулу предсказание какой-либо реакции. Основой любого поведения по мнению данных учёных является научение. А сами по себе навыки приспособлены к любым жизненным ситуациям. К примеру, суицидальное поведение, как и любое другое может быть результатом научения, а также реакцией на определённый стимул^[2].

На следующем этапе развития поведенческой психотерапии появляются новые методы, такие как «скрытое обусловливание» и «скрытый контроль». Была осуществлена попытка учесть промежуточные переменные, которые находились между стимулом и реакцией. Эти переменные были названы внутренними, поэтому они были скрытые. В качестве таких переменных прежде всего выступали когниции (мысли, представления), а они в свою очередь оказывают влияние на другие процессы, например на эмоции. Метод скрытого обусловливания позволял представлять своё поведение в каких-либо ситуациях, что помогало изучить реакцию внешней среды на такое поведение, а также заранее натренировать эмоциональный ответ, чтобы в реальной обстановке быть более готовым к встречи с подобной ситуацией. Этот метод был применим и для пациентов с суицидальным поведением, с целью обучить их самоконтролю над своим поведением и реакциями^[2].

В монографии Альберта Бандуры «Принципы модификации поведения» была представляла теоретическая интерпретация оперантного и классического обусловливания, он подчеркнул одновременно важность когнитивных процессов в регуляции поведения. И это время можно считать объединением когнитивной и поведенческой терапии^[2].

Чуть позже появились теории А. Эллиса и А. Бека, которые и на сегодняшний день остаются признанными и пользуются популярностью в практике многих специалистов. Заслуга их в том, что они рассматривают когниции, не просто как промежуточные переменные, а как структурирующие и регуляционные компоненты почти всех процессов^[2].

Поведение индивида постоянно подвергается изменениям в результате взаимодействия с физическим и социальным окружением. Эти изменения происходят в соответствии с принципами научения. Психотерапевт, проводящий поведенческую психотерапию, планирует (с ведома и согласия клиента) осуществление систематических и эффективных действий, направленных на то, чтобы помочь клиенту изменить поведение так, как он того желает^[3].

Можно сказать, что поведение клиента, на которое оказывается воздействие, имеет три уровня: открытое поведение, например, ходьба, речь; скрытое физиологическое поведение, например, деятельность внутренних органов; скрытое психологическое поведение, например, мысли, образы и чувства. Эти классы поведения в функциональном отношении эквивалентны, взаимодействуют друг с другом и могут оказывать друг на друга влияние. Процесс, посредством которого на эти виды поведения оказывается воздействие или осуществляется их изменение, является научением. Следовательно, психотерапевт играет преимущественно роль учителя. А эта роль предусматривает оценку того, чему клиент уже научился, и того, чему он должен научиться на следующем этапе; планирование наиболее полезных и эффективных способов оказания помощи клиенту по овладению новыми умениями; осуществление психотерапевтической инструктивной программы; оценку результатов научения и эффективности программы^[3].

Общая цель психотерапии должна заключаться в том, чтобы помочь клиенту выработать процедуры самоконтроля, полезные в решении проблем и тем самым уменьшающие его зависимость от психотерапевта и повышающие его компетентность, самостоятельность, уровень навыков самоконтроля и веру в себя. Вторая общая цель должна заключаться в оказании помощи клиенту в повышении общего уровня подкрепления в его жизни^[3].

В процессе поведенческой психотерапии часто используются психотерапевтические интервенции, основанные на воображении. К их числу относится скрытое формирование условных рефлексов, систематическая десенситизация (Вольпе) и имплозивная психотерапия (Стэмпфл и Ливайс). Эти интервенции основываются на принципах научения (таких, как оперантное обусловливание, торможение, угасание и моделирование). Научение, осуществляемое на скрытом психологическом уровне, оказывает влияние также на поведение на открытом уровне и на скрытом физиологическом уровне^[3].

Изменения скрытого психологического поведения клиента могут осуществляться не только потому, что они необходимы сами по себе, но и потому, что они оказывают влияние на открытое поведение и скрытое физиологическое поведение. Подобно тому, как стихийно, незапланированно, без руководства, постоянно происходит научение на открытом уровне, оказывая влияние на другие классы поведения, имеет место и научение на скрытом физиологическом и скрытом психологическом уровнях. Этот процесс был назван недирективным скрытым обусловливанием (Котела и Карни)^[3].

Систематическое, запланированное переживание скрытых событий, инициатором которого выступает или сам клиент, или психотерапевт, получило название скрытого обусловливания. На базе модели скрытого обусловливания было разработано несколько процедур скрытого обусловливания, основанных на их открытых оперативных спутниках. Речь идёт о скрытом положительном подкреплении, скрытом отрицательном подкреплении, скрытой сенситизации, скрытом угасании, скрытой реакции и скрытом моделировании^[3].

«Скрытая десенсибилизация» связывает аверсивный стимул с поведением, которое клиент хочет уменьшить или устранить. Это достигается путём воображения целевого поведения с последующим воображением аверсивного последствия. «Скрытое угасание» — попытка уменьшить поведение, представляя целевое поведение и воображая, что подкрепляющий стимул не возникает. «Скрытая стоимость реакции» направлена на снижение поведения путём ассоциирования потери подкрепления с целевым поведением, которое должно быть снижено.

«Контактная десенсибилизация» направлена на усиление поведения путём воображения подкрепляющего опыта в связи с моделированием правильного поведения. «Скрытое негативное подкрепление» — попытка увеличить поведение, связывая прекращение действия аверсивного стимула с увеличением выработки целевого поведения.

«Диалектическая поведенческая терапия» (ДПТ) и «Терапия принятия и ответственности» (ТП) используют позитивное подкрепление и скрытое обусловливание через осознанность.

Предыдущие исследования, проведённые в начале 1990-х годов, показали, что скрытое обусловливание эффективно в работе с сексуальными преступниками как часть комплекса лечения, направленного на модификацию поведения^[4]. Клинические исследования продолжают находить этот метод эффективным^[5].

Критические замечания, касающиеся скрытого обусловливания, можно разделить на две группы. В первую входят замечания, имеющие отношение ко всей поведенческой психотерапии, ко второй же относятся замечания, касающиеся именно скрытого обусловливания. Критические замечания первой группы сводятся к утверждениям, что поведенческая психотерапия «не работает»; что с её помощью устраняются лишь симптомы, а подлинные проблемы остаются нерешёнными; что она не более эффективна, чем другие, более традиционные подходы. Другие критики признают, что поведенческая психотерапия «работает», но возможности её применения ограничиваются узким кругом проблем. На подобную критику уже отвечали другие авторы, в частности, Вольпе^[3].

Подход, заключающийся в скрытом обусловливании, подвергается в последние годы критике преимущественно со стороны представителей когнитивной психотерапии. Причём эта критика имеет много общего с той критикой, которой подвергают поведенческую психотерапию в целом: скрытое обусловливание «не работает»; оно, возможно, и «работает», но даёт не больший эффект, чем когнитивная психотерапия; оно «работает», но лишь в силу того, что основывается на когнитивных принципах, а не на принципах научения. Поэтому применение его на основе принципов научения отнюдь не делает подход более эффективным^[3].

В связи с приведёнными критическими замечаниями было проведено несколько исследований. Котела и Кирни проверили обоснованность такой критики. Тщательная проверка выявила две основные ошибки. Во-первых, подход, который исследователи называли скрытым обусловливанием, вовсе им не являлся в силу допущенных исследователями методологических ошибок: процедуры, осуществлявшиеся исследователями, не строились на основе принципов теории научения. Во-вторых, результаты данных исследований трактовались не объективно, а так, чтобы соответствовать установкам тех, кто их проводил. В целом исследования показывают: когда скрытое обусловливание проводится правильно, то результаты почти всегда оказываются столь же эффективными, как в других подходах, а часто и более эффективными^[3].

Большим достоинством скрытого обусловливания является то, что оно проводится в соответствии с принципами оперантного обусловливания, имеющими серьёзные эмпирические обоснования. А это позволяет установить критерии его правильного проведения, сформулировать идеи его новых приложений и построить схемы исследований^[3].

Вторым достоинством является использование представлений, мысленных образов. Это, разумеется, открывает перед клиентами возможность осуществлять самое разное, почти неограниченноё в своём многообразии поведение и испытывать различные его последствия на скрытом уровне. Поэтому возможности применения подхода в клинике не бывают ограничены такими факторами, как наличие соответствующих условий или физические возможности клиента. Клиентов со слабым навыком создания зрительных образов обычно можно научить более эффективным навыкам или использованию других сенсорных модальностей (например, слуховых образов)^[3].

Третье достоинство процедур скрытого обусловливания заключается в возможности их использования для самоконтроля. Научить клиентов применять многие из этих процедур самостоятельно вполне возможно, что ускоряет улучшение их состояния, позволяет им достичь большей независимости от психотерапевта и почувствовать, что они сами управляют своей судьбой^[3].