Помогите, помогите, глоболинки!

Опера была заказана Гамбургской государственной оперой, которой в то время руководил композитор и импресарио Рольф Либерман. По словам самого Менотти, на сюжет его вдохновила американская программа «Аполлон». Относительно выбора темы для детской оперы композитор позже отмечал, что «к сожалению, в наши дни дети, кажется, интересуются только внеземными вещами — феи или эльфы им безразличны»^[3]. Он охарактеризовал своё произведение (рабочее название которого было Help, Help, the Astrolix!) как «оперу для детей и всех тех, кто ещё молод сердцем»^[2], что в вольном немецком переводе звучало как «опера для детей и тех, кто любит детей»^[4]. Опера имеет короткую увертюру и четыре картины, её продолжительность составляет около 70 минут^[2][5].

Менотти описывал глоболинок как «пугающих, но с долей юмора». Электронные звуковые эффекты, сопровождающие их появление, звучат так, будто взяты из плохого научно-фантастического фильма. Сами существа изображаются утрированно, а не угрожающе. Разговор между учительницей музыки и директором с драматической и музыкальной точек зрения разыгрывается как чистый фарс. Мадам Евтерпова часто служит голосом собственной совести Менотти, заявляя, что мир «забыл, как петь». Но она также показана несколько нелепой и эгоистичной, что ставит её нравоучения в определённую перспективу. Менотти опасался современной новой волны электронной музыки и музыкальных экспериментов, задаваясь вопросом, могут ли эти стили в конечном итоге заменить драму и мелодию традиционной оперы. Поэтому глоболинки сопровождаются причудливыми электронными звуками и могут быть остановлены только настоящей живой музыкой, такой как скрипка Эмили^[6].

По мнению современной критики, опера имеет «ясные (хотя, возможно, и непреднамеренные) отголоски политического климата холодной войны. Сюжет демонстрирует очевидные параллели с такими фильмами, как „Вторжение похитителей тел“, а вид неосведомлённых детей, марширующих, чтобы продолжить борьбу с инопланетными захватчиками, должен был резонировать с аудиторией 1960-х годов, особенно в послевоенной Германии»^[7].

Футуристическое и визуально выразительное оформление, включавшее «световые скульптуры» Николя Шёффера, костюмы Элвина Николаиса и его экспериментальную хореографию, динамичная режиссура Менотти, а также музыкальное разнообразие и местами пародийность в значительной степени способствовали решительному успеху оперы у публики. Самые значительные произведения Менотти были созданы около 1950 года, и из его позднего творчества только «Глоболинки» достигли настоящего успеха, как у зрителей, так и отчасти у музыкальной критики. Критик The New York Times Гарольд Шонберг писал: «Это лучшее, что Менотти сделал за многие годы, и некоторые действия на сцене очаровательны. … Все любили [оперу], все разделяли дух её послания. Если реакция аудитории вообще имеет какой-то вес, Менотти создал хит»^[8]. У некоторых были оговорки, но они всё же разделяли энтузиазм: «... хотя музыка не слишком глубока или масштабна, я всё же не хотел бы быть частью музыкального мира, у которого не нашлось бы времени остановиться и провести момент такого чистого удовольствия, какое предлагают „Глоболинки“» (Джон Ардоин)^[9]. Однако уже к первой немецкой постановке появились и гораздо более трезвые комментарии: «Хотя Менотти опирается на мотив мифа об Орфее — усмирение злой силы пением — он не написал никакой чудесной музыки, а бросался от эффекта к эффекту: опытный мастер умеет почти всё, только ничего полностью своего». Тем не менее, как писал Герберт Купферберг, «своей новой оперой Менотти не оставит своих критиков без работы, но он показывает им длинный нос с таким искусством, которое оценит даже простой ребёнок»^[5].

Как и во время создания, в начале XXI века критика отчасти разделена, хотя и сходится в том, что «Помогите, помогите, глоболинки!» не принадлежит к числу лучших произведений Менотти: по мнению одних критиков, она «по-настоящему мелодична и занимательна»^[7], но по мнению других, «кажется в основе своей пустой, лишённой подлинного музыкального вдохновения и театральной последовательности».

«Глоболинки» — самая исполняемая из поздних опер Менотти. В США премьера состоялась 1 августа 1969 года в Опере Санта-Фе, за ней последовала любительская/студенческая постановка 21 ноября 1969 года в Колледже-консерватории музыки (Corbett Auditorium) в Цинциннати и нью-йоркская премьера 19 декабря в New York City Center^[10]. В следующем сезоне «Глоболинки» выдержали только в США около тридцати постановок (и, как отметил критик Герберт Купферберг, «заслуживают каждую из них»)^[5]. Не всегда так интенсивно, но тем не менее постоянно они исполняются в США до сих пор^[11].

«Глоболинки» остались в традиционном репертуаре немецкоязычных театров (1970 снова Гамбург, 1975 Шверин, 1980 Фрайбург-им-Брайсгау и Венская государственная опера, 1987 Инсбрук, 1989 Санкт-Галлен и Люцерн, 1996 Аннаберг-Буххольц, 1998 Гисен...). Премьера на французском языке (перевод Жана-Пьера Марти) состоялась 28 октября 1971 года в Большом театре Женевы, 16 июня 1973 года британскую премьеру представил Midlands Art Centre for Young People в Бирмингеме^[12].

Среди новейших постановок — спектакли 2011 года в сицилийском Палермо (Театро Массимо)^[13], 2012 года в вестфальском Мюнстере^[14], 2012 года в аляскинском Фэрбанксе^[15] и 2013 года в северокаролинском Гринсборо^[16].

Две флейты, гобой, два кларнета, фагот, два валторны, две трубы, два тромбона, туба, литавры, ударная установка, фортепиано, струнные; магнитофонная лента.

Альтернативный вариант: Флейта (пикколо), гобой, кларнет (бас-кларнет) / валторна, труба, тромбон, туба, ударная установка, фортепиано, арфа, струнные; магнитофонная лента^[17].

Во время вступительной фуги звучит радиосообщение о том, что на Землю прибыли опасные инопланетяне, называемые глоболинками. Любой, к кому прикоснётся глоболинк, теряет дар речи и постепенно сам превращается в глоболинк. Следует испуганный крик, что глоболинки уже здесь. Световые башни испускают молнии, электронные звуки заглушают музыку из оркестровой ямы, все пытаются спастись. Глоболинки выходят на сцену.

Автобус со школьным классом, управляемый Тони, возвращается с пасхальных каникул; дети спят. В лесу машина ломается и останавливается. По радио Тони и дети слышат сообщение о вторжении глоболинок и о том, что они были замечены поблизости. Тем временем выяснилось, что глоболинок можно отогнать и даже уничтожить музыкой. Когда глоболинки угрожающе приближаются к автобусу, Тони сначала удаётся держать их на расстоянии с помощью клаксона (играющего ноты соль-ми-до-соль), но это будет работать только до тех пор, пока не сядет аккумулятор. Нужно позвать на помощь из школы. К сожалению, никто из детей не взял с собой на каникулы свой инструмент, кроме Эмили, у которой с собой скрипка. Сначала она боится идти одна, но Тони и одноклассники подбадривают её, пока она не набирается смелости и, продолжая играть на скрипке, отправляется в сторону школы.

В кабинете директора школы Святого Павла директор доктор Стоун и сторож Тимоти беспокоятся о детях, которые уже давно должны были вернуться из поездки. Ко всему прочему врывается учительница музыки мадам Евтерпова и пламенно грозит увольнением. По её словам, дети мало интересуются музыкой, и теперь она обнаружила, что они оставили свои инструменты в школе на каникулы, хотя должны были взять их с собой. Такого пренебрежения к музыке она больше не может терпеть. Стоун не воспринимает учительницу всерьёз, он гораздо больше беспокоится о детях, к тому же не считает музыкальное образование самым важным. Поражённой этим заявлением мадам Евтерповой он к тому же признаётся, что не умеет петь, и отсылает её, ссылаясь на ужасную головную боль. Пока он ненадолго засыпает от усталости, появляются несколько глоболинок. Стоун отгоняет их, включив школьный звонок, но слишком поздно: один из них уже коснулся его. Теперь доктор Стоун издаёт только электронные звуки (магнитофонная лента, проигранная задом наперёд). Мадам Евтерпова приходит как спасительница в самый критический момент, учит доктора Стоуна издавать хотя бы один человеческий звук («ла, ла») и снабжает остальных учителей различными инструментами, которые находит, включая барабан и сузафон. Затем она возглавляет свой импровизированный оркестр, и все отправляются на поиски детей.

Школьникам в сломанном автобусе грозит всё большая опасность. Глоболинки постепенно привыкли к звуку клаксона и начинают нападать всё активнее. В этот момент приближаются учителя со своими плохо настроенными музыкальными инструментами, и глоболинки исчезают. Не хватает только Эмили, которая отправилась в путь через лес. Доктор Стоун, который уже наполовину стал глоболинком и поэтому лучше всего понимает их тактику, должен её спасти. Остальные учителя следуют за ним.

Эмили, после того как ей угрожали световые башни, метавшие молнии, заблудилась в лесу. Она всё ещё играет на скрипке, но вскоре падает от изнеможения. Тогда глоболинки отбирают у неё скрипку и разбивают её. Эмили ищет помощи и обращается к доктору Стоуну, которого узнаёт среди глоболинок. Но вместо человеческого голоса, которого она жаждет, директор может предложить ей только своё «ла, ла» и слабую защиту. В последний момент приходят музицирующие учителя с одноклассниками, и Эмили спасена. Глоболинки прерывают своё вторжение и уводят с собой не любящего музыку доктора Стоуна, который окончательно становится глоболинком. Мадам Евтерпова призывает всех создавать музыку голосом, руками или инструментами и уводит свою весёлую армию обратно в школу.

• 1969 (DVD) Поют: (Эмили) Эдит Матис, (Мадам Евтерпова) Арлин Сондерс, (Доктор Стоун) Раймонд Волански, (Доктор Тертлспит) Ноэль Манжин, (мисс Ньюкирк) Урсула Бёзе, (мистер Лавендер-Гас) Франц Грундхебер, (Тимоти) Курт Маршнер, (Тони) Уильям Уоркман. Гамбургский филармонический государственный оркестр, дирижёр Маттиас Кунч. Режиссёр Джан Карло Менотти. Запись телевизионной постановки. Исполняется на немецком языке.
• 1998 (CD Newport Classics NPD 85633), Поют: (Эмили) Эрин Уиндл, (Мадам Евтерпова) Рэйчел Джозенсон, (Доктор Стоун) Пол Радулеску, (Доктор Тертлспит) Кеннет Чёрч, (мисс Ньюкирк) Терри Кисс Фрэнк, (мистер Лавендер-Гас) Берт Адамс, (Тимоти) Марк Шмандт, (Тони) Дэвид Смолл. Хор Мэдисонской оперы и Мэдисонский симфонический оркестр, дирижёр Джон ДеМейн^[18].